Леди Изольда Стерлинг представляет

Всю ночь Драко пролежал без сна, гипнотизируя лепнину на потолке спальни. «Троп от ненависти до любви… Найди прототип», — ядовито-ласковый голос Забини эхом отскакивал от стенок черепной коробки. Безумие. Ментальное самоубийство. Но, как ни крути, в этой извращенной логике крылось спасение. Если он собирается перекроить Аннабель, ему нужен живой референс. Эмпирический материал. Невыносимая муза. Драко мысленно, как колоду бракованных карт, перетасовал знакомых ведьм. Дафна? Пожалуй, нет. Если Рид попытается прижать её к стене в пылу спора, та скорее изящно зевнёт, чем возмутится. Её сестра Астория? Бледная моль. Очередной меланхоличный, трепещущий цветочек — всё равно, что менять Ступефай на Петрификус. Пэнси? Теплее. Но Паркинсон слишком плоская в своей токсичности: вместо искрящегося напряжения их диалоги деградируют до битья посуды и ультразвука уже на второй странице. Кто-нибудь из подчинённых? Эти вжимаются в штукатурку и забывают алфавит, стоит ему только приподнять бровь. Всё не то. Ему нужен интеллектуальный оппонент с патологической жаждой всегда оказываться правым. Ответ был до тошноты очевиден. Грейнджер. Стопроцентная заноза в заднице. Попытайся Рид запереть её в укрытии ради её же блага — Грейнджер тут же накатает разгромный иск в Департамент магического правопорядка о незаконном ограничении свободы перемещения, а затем снесёт охранные чары Рида каким-нибудь забытым древнешумерским проклятием. Просто из принципа. Диалоги не нужно будет вымучивать — они будут прожигать пергамент сарказмом. Конфликт не придётся высасывать из пальца — он будет заложен в фундамент разницей их мировоззрений. Химия? Драко живо припомнил, как у него дёргался глаз и чесались руки во вчерашней перепалке. Ей понадобилось ровно десять минут, чтобы выпотрошить его нервную систему и уничтожить его персонажей. Вместо страсти здесь бушевала жажда убийства. Но, как утверждал Блейз (а в вопросах порочных читательских девиаций ему не было равных), грань между желанием придушить и сорвать одежду в современной литературе была чрезвычайно тонкой. Школьные воспоминания давно утратили нужную остроту. Ему нужно наблюдать за ней сейчас. Взрослой. Раздражающе компетентной. Желательно — каждый дракклов день. Загнать кудрявую фурию в одно с собой помещение и систематически провоцировать на конфликт. План отдавал таким отборным мазохизмом, что граничил с гениальностью. Драко выпил зелье от похмелья, разгладил невидимые складки на мантии и шагнул в каминную сеть, пока инстинкт самосохранения не взял верх. — К Министру. Срочный кадровый вопрос, — бросил он секретарю, проносясь мимо. — Малфой. — Во взгляде Кингсли читалось явное желание прямо сейчас променять свою должность на хорошую драку с Пожирателями. — Надеюсь, болгары не объявили нам торговую войну после вчерашнего? — Болгары счастливы, что унесли ноги, господин Министр, — Драко остановился в центре кабинета, сцепив руки за спиной. — Я здесь по другому поводу. Он сделал короткую паузу, собираясь с духом, и выпалил: — Я хочу Грейнджер. Кингсли посмотрел на невозмутимого Малфоя, затем перевёл взгляд на закрытую дверь. Густые брови Министра поползли вверх, а на губах начала зарождаться невыносимо понимающая усмешка. — Ого, — протянул он, откидываясь на спинку кресла. — Ну что ж… Поздравляю. Признаться, я немного польщён твоей откровенностью, но совершенно не понимаю, при чём здесь я? Я, конечно, всегда подозревал, что между вами искрит, но чтобы вот так, с порога… Тебе нужно моё официальное благословение? Или освободить для вас конференц-зал на пару часов? До отравленного бессонницей и маркетинговой аналитикой мозга Драко смысл сказанного дошёл с катастрофическим опозданием в три секунды. А когда дошёл — Малфой почувствовал, как его лицо проходит все стадии превращения из бледного аристократа в перезрелый помидор. Уши горели, будто на них наложили «Инсендио». — Нет! — вырвалось у него визгливым фальцетом, который он сам от себя не ожидал. — Салазар всемогущий, нет! Я не в этом смысле! Я не… Я совершенно не хочу Грейнджер! В смысле, я не хочу её так! Клянусь Мерлином, я скорее добровольно поцелуюсь с соплохвостом на глазах у Риты Скитер! Я вообще её не… не это имел в виду! Драко судорожно взмахнул рукой, едва не сбив вазу с перьями со стола Министра, с ужасом осознавая, что заикается, как пойманный с поличным первокурсник. — Я имел в виду — в качестве заместителя! По проекту реорганизации стандартов экспорта артефактов! Грейнджер идеально подходит. Только профессионально! Исключительно профессионально! Я даже не… я вообще не… Мерлин, убейте меня прямо сейчас. Кингсли, чьи плечи всё ещё подрагивали, наконец сжалился над ним. — Драко, ради всех основателей, выдыхай. Я понял. Сектор экспорта, бумажная волокита, амбиции и никакой романтики с соплохвостами. Я тебя услышал. Драко стоял, отчаянно желая провалиться сквозь пол прямо в Отдел Тайн, и мысленно клялся себе никогда больше не начинать деловые переговоры с фразы «Я хочу…» — Хорошо, — Кингсли наконец перестал ухмыляться и вернулся к деловому тону, хотя в уголках его губ всё ещё таилась тень улыбки. — Ты уверен в своём выборе? Малфой глубоко вдохнул, загоняя панику обратно за рёбра, и попытался вернуть остатки самообладания. — Абсолютно уверен, господин Министр. Вы получите безупречную систему реорганизации, а она — возможность реализовать свой потенциал в промышленных масштабах. Это сугубо прагматичный расчёт. Если вы отдадите мне Грейнджер, я гарантирую, что через три месяца наша система сертификации станет самой совершенной в Европе. Кингсли долго и испытующе смотрел на него, ритмично постукивая пером по столешнице. — Грейнджер не вещь, чтобы я мог просто «отдать» её тебе вместе с инвентарным номером, — сказал Бруствер. — Она старший специалист в Отделе регулирования магических популяций. И Гермиона очень трепетно относится к своей независимости. Скажи мне честно… насколько сильно она тебе нужна? — Критически, — честно ответил Малфой. Он сделал паузу и добавил чуть тише: — Но, ради Мерлина, Кингсли… прошу, не выдавайте меня. Грейнджер и так невыносима, а осознание собственной незаменимости для меня сделает её пребывание в моем Секторе деструктивным. — Хорошо. Я вижу, что ты настроен серьёзно. Будет тебе приказ о её временном переводе. На три месяца, Малфой. Ни днём больше. Министр размашисто расписался на пергаменте и скрепил документ своей печатью. — Но учти: Грейнджер это не понравится. Моя подпись даёт тебе право забрать её из отдела, но работать на тебя я её заставить не могу. Если ты не найдёшь к ней подход, эти три месяца превратятся в ад для всего Департамента. — Поиск подходов к сложным активам — моя работа, господин Министр, — Драко в благодарность склонил голову, принимая из рук Бруствера копию приказа. — Удачи, она тебе понадобится. И постарайтесь не убить друг друга. Больничное крыло Министерства и так переполнено. — Кингсли махнул рукой на дверь. — Никакой Авады до обеденного перерыва, обещаю, — не оборачиваясь, бросил Драко. Эксперимент под кодовым названием «Аннабель с характером мантикоры» официально стартовал.

***

Возвращение в Сектор экспорта ощущалось как триумфальное шествие римского императора. По венам циркулировал пьянящий адреналин, смешанный с истерическим предвкушением. Единственное, что омрачало его победу — отвратительное послевкусие от собственного словесного провала. «Я хочу Грейнджер». Драко мысленно приложился лбом о мраморную колонну. Со всего размаха. Дважды. Каким сказочным идиотом нужно быть, чтобы выдать такое Министру? Ухмылка Бруствера будет преследовать его в кошмарах до конца дней. Малфой нервно поправил запонки, заставляя себя дышать ровнее, на ходу вспоминая все возможные упражнения по окклюменции. Плевать. Это допустимые репутационные потери. Какая разница, что там нафантазировал старый интриган? Приказ Кингсли, аккуратно свёрнутый в трубочку, приятно оттягивал внутренний карман мантии — цель достигнута. Три месяца. Девяносто дней санкционированного Министерством ментального садизма, который высечет из Грейнджер столько искр, что хватит на три тома вперед. — Фиггс. — Да, мистер Малфой? — Мне нужен новый блокнот, — распорядился Драко, не сбавляя шага по направлению к своему столу. — Кожаная обложка — желательно из чего-то износостойкого, в идеале — шкура венгерской хвостороги. Цвет — изумруд или чёрный. Пергамент высшего качества, без водяных знаков, с защитой от жидкостей и воспламенения. Плюс перья с самым тонким золотым наконечником. Из хвоста авгурея. — Для особых распоряжений по реорганизации, сэр? — Для стенографирования особо опасных магических аномалий, — ледяным тоном поправил Малфой. — Ступай немедленно. Расходы спиши на мой личный счёт. Фиггс кивнул и растворился в коридоре. Кабинет погрузился в благословенную тишину. Оставалось дождаться, когда объект исследования узнает о своей новой карьерной траектории. Учитывая скорость работы министерской канцелярии и темперамент самого объекта, у него было от силы полчаса до того, как… Защитные чары на двери жалобно звякнули, приняв на себя удар, достойный запущенного бладжера. Время ожидания сократилось до жалких десяти минут. Дверь распахнулась, впечатавшись в медный напольный ограничитель, и угрожающе завибрировала на петлях. На пороге стояла Гермиона Грейнджер. У Драко предательски перехватило дыхание. Разум язвительно отметил, что тело скатилось в эталонное клише, но его внутренний графоман уже хищно подобрался, фиксируя градус агрессии. «Она ворвалась в комнату, словно шторм…» Нет, банально, вычеркнуть. «Разрушительная стихия в строгой мантии, плавящая воздух вокруг себя…» Вот, уже лучше. Оставить для черновика. Она была великолепна в своей ярости. Каштановые кудри, обычно стянутые в безупречный строгий узел, растрепались и слабо потрескивали от переизбытка стихийной магии. Карие глаза метали вполне осязаемые молнии, а в правой руке, сжатой до побелевших костяшек (фу, ещё одно затасканное клише, но из песни слов не выкинешь, они и правда побелели), был намертво зажат злополучный приказ с печатью Бруствера. — Грейнджер, — Малфой чуть приподнял бровь, неторопливо откидываясь на спинку кресла и складывая пальцы домиком. — Надеюсь, ты не повредила мою дверь? Это красное дерево, девятнадцатый век. В три коротких шага она оказалась рядом. Пергамент с хлёстким звуком впечатался в столешницу. — Надменный беспринципный ублюдок, — Грейнджер не кричала, но от её ледяного бешенства в книжных шкафах жалобно звякнули стёкла. — Объясняй. Сейчас же. С доведённой до абсолюта медлительностью, Драко опустил взгляд на смятый документ. Затем так же неспешно поднял глаза, отвечая на её бурю скучающей пустотой. — Это, Грейнджер, приказ Кингсли. Документ прямого действия. — Не делай из меня идиотку, — прошипела Грейнджер, нависая над ним. — Я знаю, что это твоих рук дело! Я только что добилась финансирования для резервации валлийских зелёных, у меня три нерассмотренных законопроекта об улучшении условий труда домовых эльфов, и вдруг Кингсли заявляет, что я переведена в Сектор экспорта?! К тебе?! На должность твоего заместителя по какой-то там реорганизации?! — О, Мерлин… Значит, Кингсли всё-таки это сделал… — Драко мысленно поставил себе «Превосходно» по теории и практике газлайтинга. — Я до последнего надеялся, что он передумает. Гермиона осеклась, сбитая с толку его тоном. — Что? — Грейнджер, ты действительно думаешь, что я хотел видеть тебя своим заместителем? — он издал лишённый всякой радости смешок. — Но… зачем тогда Кингсли… — Затем, Грейнджер, что наш многоуважаемый Министр решил сыграть в большую политику, — Драко понизил голос до доверительного полушёпота. — На что ты намекаешь? — Этот проект — важнейший этап интеграции в европейский рынок. Бруствер не может позволить, чтобы его курировал единолично бывший Пожиратель Смерти. Ему нужен «светлый» противовес. Героиня войны, которая будет следить, чтобы я не протащил в закон какие-нибудь контрабандные лазейки для старых дружков. Гермиона недоверчиво прищурилась. — И ты так просто сдаёшься, Малфой? — процеживая каждое слово, произнесла она. — Ни за что не поверю, что у тебя не хватило рычагов давления на Министра, чтобы откреститься от меня. — Я просил Бруствера дать мне кого угодно, — Драко изящно изогнул бровь, парируя выпад. — Хоть горного тролля с дубиной — с ним было бы проще договориться по пунктам транзита. Но Министр был непреклонен. Так что не строй иллюзий, что ты здесь желанный гость. Гнев в карих глазах окончательно сменился препарирующей подозрительностью. Леди Изольда торжествующе потёрла ручки. — Я не оставлю свой Отдел, — упрямо вздёрнула подбородок Гермиона, но её голос уже потерял оглушительные децибелы. — Мои эльфы… — Твои эльфы прекрасно проживут без тебя три месяца, пока ты будешь выполнять прямой приказ Министра, — Малфой плавно поднялся с кресла. Теперь он возвышался над ней, возвращая себе территориальное преимущество. — И давай начистоту, Грейнджер. Ты можешь сколько угодно бунтовать, писать жалобы в Визенгамот или топать ножками, но приказ уже подписан. Бруствер ждёт от нас совместной работы. Лично я намерен закончить эту чёртову реорганизацию в кратчайшие сроки, чтобы как можно скорее избавиться от твоего присутствия в моём Секторе. Если ты планируешь саботировать правительственный проект из-за старых школьных обид — дверь прямо за тобой. Если же в тебе осталась хоть капля знаменитого гриффиндорского комплекса спасателя, ты сядешь и начнёшь изучать вводные документы. Выбор за тобой. Драко замолчал, скрестив руки на груди, всеми силами пытаясь не выдать внутреннее ликование. Гермиона долго смотрела на него. Её грудь тяжело вздымалась, карие глаза горели тёмным, опасным огнём обещания скорой расправы. — Хорошо, Малфой, — она перестала спорить и перешла на деловой тон. — Если Кингсли хочет, чтобы я контролировала твою работу, — я буду её контролировать. Я выверну наизнанку каждый твой черновик. Проверю каждую сноску. И если я найду хотя бы один пункт, нарушающий протокол, я лично позабочусь о том, чтобы этот проект свернули, а тебя разжаловали. Драко прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплыться в торжествующей ухмылке. — С нетерпением жду. Твой кабинет смежный с моим. Документы для начала работы лежат на столе. Можешь приступать. Она развернулась на каблуках, и как только дверь за ней с грохотом захлопнулась, Драко опустился обратно в кресло. Сердце колотилось как сумасшедшее. В дверном проёме показалась бледная физиономия Фиггса. — Мистер Малфой… Ваш блокнот из драконьей кожи, сэр. Еле нашёл… Вы в порядке? Там мисс Грейнджер… — Я в абсолютном порядке, Фиггс, — Драко забрал из дрожащих рук помощника пахнущий дорогой выделкой блокнот и благоговейно провёл кончиками пальцев по гладкой обложке. — Подготовь для мисс Грейнджер лучший чай и… неограниченный доступ ко всем моим черновым отчётам. — Но сэр, вы же ненавидите, когда кто-то трогает ваши отчёты! — ахнул Фиггс. Драко открыл первую, нетронутую страницу блокнота, вытащил золотое перо и, не поднимая глаз на помощника, произнёс: — Времена меняются, Фиггс. Времена меняются.

***

Первые дни их совместной работы напоминали позиционные бои в грязи, только вместо окопов выступали стопки министерских бумаг. Драко не хамил. Хамство — удел дилетантов. Он действовал тоньше: планомерно заваливал смежный кабинет самыми унылыми отчётами, заботливо пряча в них крошечные юридические капканы. Пока Грейнджер по ту сторону стены продиралась сквозь бюрократические дебри, Малфой откровенно саботировал реальную работу. Он строчил в своём новом изумрудном блокноте очередную сцену, с азартом играя с самим собой в угадайку: сколько минут понадобится его личной мантикоре, чтобы обнаружить подвох, и как именно она себя поведёт? Разразится лекцией по этике? Попытается проклясть невербально? Или швырнёт в него справочником по магическому праву? Драко прервался и заботливо пододвинул увесистый том «Уложения о международной торговле» на самый край столешницы. Исключительно ради чистоты грядущего эксперимента. Мантикоре должно быть максимально удобно метать снаряды. Удовлетворившись подготовленными декорациями, он вновь занёс перо, но закончить фразу так и не успел, обратив слух к приоткрытой смежной двери. Шелест страниц. Короткая, напряжённая пауза. Резкий, шумный выдох. Скрип отодвигаемого стула. Бинго. Нашла. Двенадцать минут — великолепный результат. Грейнджер появилась на пороге, сжимая в руке пергамент. — Малфой, не хочешь прояснить? — она шагнула к его столу и ткнула пальцем в середину листа, в котором он узнал черновик о транспортировке панцирей огнекрабов. Поля документа были безжалостно исполосованы красными чернилами. — То, что Кингсли дал Сектору артефактов доступ к базе магических ингредиентов, не даёт тебе права применять к живой фауне те же стандарты, что и к чугунным котлам! Пункт 4.2. Анабиоз через стазис третьего порядка. Ты в курсе, что третий порядок сушит слизистую? Половина особей ослепнет ещё где-то над Ла-Маншем! Драко спокойно отложил перо, придвинул к себе изумрудный блокнот и нарочито взглянул на неё с покровительственным сочувствием. — Грейнджер, — он намеренно добавил в голос снисхождения, зная, что фальшивая мягкость бесит её безотказно. — Это всего лишь ракообразные. А ты реагируешь так, будто я оформляю экспорт первокурсников в Азкабан. — Это живодёрство, которое ты пытаешься прикрыть логистикой. — Это экономика, — парировал Малфой, с удовольствием наблюдая, как напряглась её спина. — Стазис пятого порядка, который ты так хочешь протащить, сожрёт всю прибыль от сделки. Цифры — вещь упрямая. Мне жаль, что они доставляют тебе такой дискомфорт. Гермиона смотрела на него несколько долгих секунд, тяжело дыша. — Хорошо. Плевать на экологию, раз у тебя вместо эмпатии калькулятор, — она небрежно бросила исполосованный пергамент прямо на его стол. — Давай поговорим о твоём стиле. Внутри у Драко что-то неприятно сжалось. — О моём… стиле? — Да, о нём, — Грейнджер скрестила руки на груди, явно наслаждаясь тем, как с его лица сползает улыбка. — Твои формулировки, Малфой. Это читать невозможно. У нас тут международный регламент, а не готический роман. «Катастрофические последствия для инфраструктуры», «неотвратимые задержки»… К чему этот пафос? Ты лепишь по три прилагательных там, где с головой хватило бы одного глагола. Текст умнее не становится. Наоборот, дешевит. Я переписала седьмой абзац. Изучи на досуге. Узнаешь, как выглядит правильный деловой язык. У Драко зазвенело в ушах. Дешёвым? Она назвала его текст… тяжеловесным и дешёвым? Удар ниже пояса. Прицельный выстрел по эго. Он сжал челюсти так, что заныли скулы. Открыл блокнот, макнул перо в чернильницу и поднял на Грейнджер тяжёлый взгляд. — Как скажешь, — бесцветно произнёс он. — Я обязательно… зафиксирую эти замечания. «Упрямая до одури. Когда злится — переходит на прерывистое дыхание, нависает над столом, вторгаясь в личное пространство. Бьёт по больному: сегодня прошлась по моему слогу, назвав его пафосным. Никаких истерик — голая критика. Меняет тактику на ходу. Острый язык и абсолютное отсутствие пиетета перед авторитетами. Впервые поймал себя на мысли, что хочу заткнуть этот вечно поучающий рот — и желательно не аргументами. Идеальный раздражитель». — Чудно, — кивнула Гермиона, не удостоив его записи даже секундным вниманием. — Жду исправленный вариант к трём часам. И умоляю, без этих твоих шекспировских трагедий в каждом пункте. Когда она ушла, Драко с брезгливостью придвинул к себе исчерканный черновик об огнекрабах, искренне надеясь разнести её «нормальный деловой язык» в пух и прах. Найти стилистическую ошибку, ткнуть её носом в тавтологию и восстановить статус-кво. Но чем дольше Драко читал переписанный ею абзац, тем сильнее хмурился. Там, где у него громоздились многоэтажные конструкции, она оставила голый каркас. «Катастрофические последствия для инфраструктуры» превратились в хлёсткий «административный дефолт». «Неотвратимые логистические задержки» урезались до сухого «срыва поставок». Текст стал жёстким, пружинистым и бил точно в цель. И читался, чтоб её, на одном дыхании. — Дракклова заучка, — с искренним восхищением выдохнул Драко в пустоту кабинета. Он перевёл взгляд на набросок сцены для новой главы. Момент, где обновлённая Аннабель впервые бросала вызов Риду. «— Вы не смеете указывать мне, как поступать! — в отчаянии воскликнула она. Её прекрасные выразительные глаза наполнились жгучими слезами неподдельного возмущения, а хрупкие пальцы нервно сжали кружевной платок. Александр приблизился к ней, источая мрачную, пугающую ауру непреклонной власти…» Драко перечитал свой текст и скривился так, будто случайно глотнул неразбавленного Костероста. Дешёво. Избыточно. Тяжеловесно. Тошнотворно. Грейнджер бы разорвала этот пассаж на конфетти. Драко перечеркнул весь абзац и начал писать заново. Рублеными фразами. Минимум прилагательных. Одно сплошное действие. «— Хватит, — отрезала Аннабель. Никаких слёз. Она шагнула вплотную к Риду, вынуждая его отступить. — Твои методы — это бойня. Я не собираюсь молча в этом участвовать». Он отложил перо и перечитал исправленное. Волоски на руках встали дыбом. Героиня на глазах обрастала зубами и скверным характером, а конфликт внезапно перестал казаться надуманным. Малфой хрипло рассмеялся. Забини был прав. Это будет абсолютный бестселлер.

***

Перо с золотым наконечником рвало бумагу, оставляя за собой вереницу убористых строк. Текст кипел, обжигая пальцы. Сцена выстраивалась сама собой, диалоги отскакивали от пера, словно искры от наковальни. Александр Рид стоял посреди разгромленного кабинета и смотрел на Аннабель так, будто видел её впервые. «Он чувствовал себя наивным слепым щенком. Месяцами она играла в фарфоровую куклу: трепетала от сквозняков, опускала длинные ресницы, бледнела от громких звуков. Но нежный тепличный цветок оказался ядовитой тентакулой. Дьявольскими силками, которые хладнокровно, дюйм за дюймом оплетали его сердце, подбирались к самому горлу, а теперь затягивали петлю, диктуя свои условия». Малфой занёс перо для следующей реплики, но каминная решётка позади него отозвалась протяжным гулким звоном. — Я вас не звал! — не оборачиваясь, процедил Драко, ставя жирную точку в конце абзаца. — Мы тоже соскучились по тебе, дорогой, — жизнерадостно возвестил Тео. В руках он благоговейно сжимал какой-то потёртый фолиант в уродливой мышиной обложке. Блейз, выглядевший так, словно только что покинул VIP-примерочную «Твилфитт и Таттинг», молча прошёл к бару и привычным жестом плеснул себе огневиски на два пальца. — Смотри, что этот сумасшедший ублюдок сотворил за выходные, — Забини кивнул на Нотта, делая глоток. — Я пока не решил, гениально это или тянет на срок в Азкабане за нарушение приватности. Тео фыркнул и решительно направился к столу. — Всего лишь небольшая оптимизация процесса. Я ненавижу ждать сов с новыми главами, Дрейк. К тому же, ты вечно вырезаешь самые живые куски при редактуре! Я хочу читать сырой текст. Прямо из-под пера, пока ты не успел его испортить своим кучерявым перфекционизмом. — Нотт, — зло прошептал Драко. — Если ты сейчас же не отойдёшь от моего стола, я испытаю на тебе вытяжку из рога взрывопотама, которую конфисковал сегодня… Он не договорил. Теодор быстрым бесцеремонным движением хлопнул своей уродливой книгой прямо поверх раскрытого изумрудного блокнота. — Эй! — Протеевы чары! — Тео с силой припечатал кончик палочки к корешкам обоих блокнотов. Короткая вспышка — и золотистая рунная вязь скользнула по коже, впитываясь в страницы, словно вода в песок. — Только пересобранные с нуля. Я взял их изначальную структуру и настроил зеркальную синхронизацию через физический контакт артефактов. Всё, теперь они сопряжены. Нотт забрал свой фолиант, отошёл на пару шагов и победно раскрыл его. — Напиши что-нибудь. Прямо сейчас. Драко скептически выгнул бровь и с раздражением вывел: «Рид шагнул к ней, подавляя дикое желание встряхнуть эту невыносимую дрянь за плечи». В ту же долю секунды Тео издал ликующий вопль. — Работает! — Он схватил заранее приготовленное перо и быстро нацарапал что-то у себя. Драко опустил глаза. В его неприкосновенном черновике, нагло вторгаясь в абзац, всплыла кривая надпись почерком друга: «Слишком пафосно. Добавь, что у неё при этом забавно дёрнулась щека, так будет реалистичнее». Малфой отшатнулся от стола так резко, что тяжёлое кресло протестующе взвигнуло ножками по паркету. — Какого драккла?! — выдохнул он. — Ты влез в мою рукопись?! — Я создал двусторонний канал связи! — гордо парировал Нотт. — Теперь я твой персональный бета-ридер. В режиме реального времени. Можешь не благодарить. Драко смотрел на испохабленную страницу, лихорадочно прикидывая, где на территории Мэнора удобнее всего закопать труп. Южный розарий Нарциссы подходил идеально — её редким сортам как раз не хватало первосортного удобрения из наследника благородного семейства. Звон хрусталя о барную стойку заставил их обернуться. Забини неотрывно смотрел на блокнот в руках Тео: — Тео… — Блейз подошёл ближе. — Скажи мне… Ты можешь привязать к оригинальному блокноту Драко не одну копию, а… скажем… пятьсот? Тысячу? — М-м-м, теоретически? — Нотт задумчиво почесал нос пером. — Да. Чары легко масштабируются, если усилить ядро привязки. А что? — Магия… премиальной подписки, — прошептал Забини с благоговением. — Дрейк, ты понимаешь, до чего додумался этот идиот? Мы будем продавать им пустые книги! — Я вас обоих скормлю акромантулам, — глядя на друзей, искренне пообещал Драко. — Да заткнись ты и слушай! — рявкнул Блейз, ударив ладонью по столу. — Эксклюзивный клуб леди Изольды. Лимитированный тираж связанных артефактных книг. Пять галлеонов в месяц. Десять! Да хоть двадцать! Они будут платить бешеные деньги просто за то, чтобы видеть, как рождается текст. В реальном времени! К дементорам типографии. К дементорам утечки сюжета! Эффект полного присутствия в будуаре леди Изольды! — Блейз, нет, — Драко почувствовал, как по позвоночнику стекает ледяная капля пота. — Это моя изнанка. Я не позволю другим смотреть, как я страдаю над формулировками и ищу синонимы! — Они смогут оставлять комментарии прямо на полях! — Забини расхаживал по ковру, размахивая руками и вычерчивая в воздухе графики сверхприбылей. — Обратная связь! Бесплатная фокус-группа прямо у тебя в кармане! Если им не зайдёт сцена, ты узнаешь об этом до того, как мы сдадим её в печать! Мы назовём это… «Зачарованные книги»! Протеевы чары свяжут его по рукам и ногам с армией оголтелых фанаток. Он в красках представил, как посреди выстраданного монолога Рида на пергаменте начинают пульсировать розовые сердечки и вопли «Раздень её немедленно!», «Когда продолжение?» — Я не подпишусь на этот цирк, Блейз, — отчеканил Малфой, с громким хлопком закрывая блокнот и прижимая его к груди. — Можете катиться к дементорам со своими инновациями. — Да выдохни ты, припадочный, — закатил глаза Тео, забирая со стола мышиный фолиант. — Я же не садист, чтобы давать толпе доступ к твоим истерикам. Я встроил предохранитель. — Какой ещё предохранитель? — переспросил Драко. Хватка на изумрудной обложке чуть ослабла. — Рунный фильтр, — Нотт постучал древком палочки по своему блокноту. — Никто не увидит, как ты по полчаса подбираешь синоним к слову «вздымалась» или пускаешь в утиль целые абзацы. Связь не работает в фоновом режиме. Текст улетает на копии только тогда, когда ты сам дважды стучишь палочкой по нижнему правому углу страницы. Своего рода тумблер публикации. Транслируешь только то, что сам хочешь показать. Драко позволил себе выдохнуть, чувствуя, как ослабевает невидимая удавка на шее. — Ручной контроль отправки… — задумчиво протянул он, кладя блокнот обратно на стол. — Идеально! — Блейз хлопнул в ладоши. — «Эксклюзивные фрагменты, лично одобренные автором!» Мы будем выдавать им текст дозированно. По одной главе! И только попробуй сослаться на тонкую душевную организацию, Дрейк. По нашему контракту у меня есть право на внедрение маркетинговых стратегий в одностороннем порядке. Завтра же открываю предзаказ на первую тысячу экземпляров. Кстати, ты нашёл прототип?