Four To The End - Book One

Почти сразу после того, как МакГонагалл оставила их одних, все начали разговаривать. Их голоса наслаивались друг на друга и становились все громче, из-за чего у Ремуса с его очень чувствительными ушами немного разболелась голова. Он сделал несколько шагов к краю группы, желая просто исчезнуть. Большинство студентов обсуждали факультеты, бурно споря, какой из них лучший. Несколько из них поссорились, когда начали заявлять, что их будущий факультет — тот, в котором нужно быть. Гриффиндор! Пуфендуй! Когтевран! Слизерин! Ремус смутно знал о факультетах и ​​их соперничестве, прочитав «Историю Хогвартса», а также несколько других книг. Он не вырос в семье, которая училась бы в Хогвартсе, поэтому все это было ему непонятно. Он знал, что некоторые семьи довольно яростно отстаивали факультеты, в которые были зачислены их дети. Гордость за факультет и все такое. Ремус знал, что его родителям было все равно, где окажется их сын, лишь бы он следовал оговоренным правилам, что он и собирался делать. МакГонагалл вернулась за ними и бросила довольно отчаянный взгляд на Очкарика и его растрепанные волосы, а затем повела учеников в Большой зал. Тело Ремуса взбунтовалось в тот же миг, как он переступил порог, и он остановился. Абсолютный ужас овладел его конечностями. Девочка позади него легонько толкнула его в спину, и он пошатнулся вперед, держа голову опущенной и борясь с тошнотой, пока шаркал по проходу, а все старшие ученики смотрели на него. Не на меня, конечно, на всех нас... но такое ощущение, что они все на меня пялятся! Затем все обратили внимание на табурет с большой старинной шляпой на нём. Никто не произнес ни слова и не пошевелился, и Ремус гадал, что должно произойти дальше, когда вдруг шляпа раскрыла поля и начала петь:

Я вижу ваши широко раскрытые глаза,

И знаю, что сердца полны тревоги!

Но вам не стоит так переживать, друзья,

Послушайте вы лучше данную историю.

Я знаю ваши самые заветные мечты

И качества, которые запрятаны внутри.

Моя задача — сказать вам факультеты,

Признаюсь, это непростое бремя.

Есть среди вас кто знаний жаждет,

Все вы умны и до боли смекалы!

И быть вам сто процентов в Когтевране,

А для ума границы не видны.

Иль, может быть, вы храбры и бравы,

Вы благородны и отважны,

Тогда вам к львиным Гриффиндорцам,

Весь путь для вас стальной и залитый багрянцем.

Возможно, вы столь хитрый парень

И честь для вас важнее пламени,

Тогда вы будете под сильною защитою

Находчивого факультета Слизерина.

И вот последние, неутомимые трудяги,

Работа вам лишь в жизни помогает.

Пуффендуй, ваш дом благославлён навечно,

Коль терпеливо ваше сердце.

Садись и ты, примерь скорее

Я узнаю стучащие сердца в смятении…

И мы закончим эту песню…

Давай начнем распределение!

Все остальные в комнате громко зааплодировали, и только один или двое из них были первокурсниками. Ремус стоял неподвижно, сжав кулаки по бокам, пытаясь не дрожать. Он надеялся, что никто этого не видит, хотя заметил нескольких других сильно дрожащих студентов, что заставило его почувствовать себя менее жалким. Затем он почувствовал, как кто-то прижался к его руке, и резко поднял голову, обнаружив своё отражение в сверкающих зелёных глазах. — Всё в порядке, я тоже боюсь, — сказала девочка и улыбнулась. Это она немного подтолкнула его у дверей, когда он запнулся. Он не знал, что ответить, поэтому просто слегка улыбнулся в ответ и прислонился к ней, не желая признавать, насколько это помогло. Он знал, что не должен позволить этому случиться, позволить кому-либо физически приблизиться к нему, но емв хотелось поддаться приятному чувству хотя бы на время. Профессор МакГонагалл начала зачитывать имена из списка, приглашая студентов вперед, чтобы они прошли распределение. Они садились на стул, им надевали шляпу на голову, и через несколько секунд или пару минут Шляпа выкрикивала, к какому факультету они принадлежат. — Блэк, Сириус? Ремус наблюдал, как Фейерверк откинул назад свои шелковистые волосы и, задирая нос, направился к стулу. Кто-то позади Ремуса что-то прошептал о Слизерине, однако примерно через тридцать секунд поля шляпы распахнулись и она крикнула: — ГРИФФИНДОР! Нескольких студентов, которые шли перед Сириусом, приветствовали аплодисментами, когда их распределяли. Что касается его самого, то лишь немногие захлопали, а затем замолчали, поняв, что они одни; большинство гриффиндорцев просто выглядели ошеломленными. На самом деле, казалось, что вся комната затихла, когда Блэк снял шляпу, довольно шокированный и словно бы застывший на месте. Яростные шепотки начали доноситься до украшенного зелено-серебряными украшениями стола. Кто-то сказал «шляпа сошла с ума» нормальным тоном, затем кто-то другой очень громко произнес «предатель», эхом разнёсшееся по залу. Потом несколько других голосов прошептали «предатель», и это слово прокатилось по их столу. МакГонагалл сердито посмотрела на слизеринцев, затем положила руку на плечо Блэка, возвращая его в реальность. — Идите к своему столу, — прошептала она ему на ухо, и никто, кроме Ремуса с его проклятыми ушами, этого не услышал. Блэк осторожно поставил шляпу на табурет, повернулся к зелено-серебряному столу и крикнул: — ПОШЛИ ВЫ К ЧЕРТУ, СЛИЗЕРИНЦЫ! — Еще один взмах волосами, и он практически вприпрыжку направился к алому с золотом столу. В его сторону было брошено несколько гневных взглядов, и шёпот за столом слизеринцев стал громче. Никто за столом Гриффиндора не приветствовал Блэка, когда он сел, держа голову высоко и пристально глядя на Очкарика, единственного человека в комнате, который аплодировал, игнорируя взгляды окружающих, свистя в честь Сириуса. После этого странного распределения имена промелькнули слишком быстро, что не понравилось Ремусу, и он почувствовал, как его колени подкосились, когда список приблизился к букве «Л». Особенно когда убрали девочку, которая прислонялась к нему. — Эванс, Лили? — Удачи, — прошептала она Ремусу, а затем подошла к шляпе. Ей потребовалось всего пять с половиной секунд, чтобы попасть в Гриффиндор. Она выглядела не слишком довольной. Буквы начали пролетать мимо вместе с другими учениками. Я не могу этого вынести, подумал он, когда очередь дошла до Ландерс, Эвелин, что попала в Пуфендуй. О чем я только думал?! Клара Литтл радостно воскликнула, когда попала в Когтевран. Мне не следовало соглашаться, это была большая ошибка, пронеслось у него в голове, пока Ловелл и Янус тоже отправлялись в Когтевран. — Люпин, Ремус? Он чуть не потерял сознание и на секунду почувствовал сильное головокружение, не в силах сосредоточиться. МакГонагалл подняла брови. — Люпин, Ремус? — повторила она. Ремус не мог пошевелиться, хотя и пытался подать сигнал своим ногам, чтобы они шагнули вперед. Я здесь чужой… Минерва пристально посмотрела на Ремуса и в третий раз сказала: — Люпин, Ремус? — Студент, стоявший позади Ремуса, понял это и толкнул его сильнее, чем Эванс ранее, и теперь ему пришлось пробираться вперед мимо всех тех, кто хихикал над ним. Медленно он забрался на табурет, и все потемнело, когда Шляпа сползла ему на глаза. — Так-так-так, — прошептал тихий голосок ему на ухо, заставив его вздрогнуть. — Что у нас тут? Маленький оборотень? — Всё тело Ремуса напряглось от абсолютного ужаса. Он знал, что Шляпа может видеть разум, но это было совсем не то, чего он ожидал, и он сдержал желание сорвать её с головы и убежать. — Да, я всё вижу, волк, —Ремус начал дрожать, гадая, сообщит ли Шляпа всем о своей находке, что означало бы конец для него. — О, нет. Я никому не скажу. Я никогда не рассказываю о своих секретах. Ну, что ж, давайте перейдём к делу. У тебя, безусловно, есть ум и талант, нужный для Когтеврана. Возможно, в другой вселенной ты бы там и был, однако судьба распорядилась иначе. Ты оборотень. И требуется огромная смелость и мужество, чтобы пройти через то, что ты пережил, и прожить жизнь, которая тебе предстоит, дитя луны.Ты, без сомнения, ГРИФФИНДОР! — прокричала она последнее слово, и Ремус снова подпрыгнул, а затем стянул шляпу, пытаясь сдержать слезы. Ему казалось, что это выходит за пределы его эмоционального диапазона. Что-то называет его так. Шепчет о его истинной сущности. Слышать, как кто-то вне его дома четко произносит этот ужасный, отвратительный термин, определяя его как монстра, которым он был. Он подбежал к столу Гриффиндора, игнорируя приветствия Блэка и Эванс; вместо этого он направился к самому краю, к дверям, и нашел свободное место, чтобы съёжиться. Он притворялся заинтересованным в остальных участниках Распределения, в то время как его колени сильно дрожали под столом.В какой-то момент его взгляд упал на Высокий стол и встретился с бледно-голубыми глазами Дамблдора. Тот коротко улыбнулся Ремусу, прежде чем вернуться к наблюдению за учениками. — Поттер, Джеймс? Очкарик гордо подошел к стулу и стал одним из самых быстрых участников Распределения за вечер. В тот самый момент, когда Шляпа коснулась его головы, она объявила его гриффиндорцем. Поттер ослепительно улыбнулся и побежал к Блэку, радостно врезаясь в него. Они дали друг другу "пять" и заняли свои места, разговаривая до конца распределения, как будто никого кроме них это не волновало. Наконец, был распределен последний ученик. Дамблдор поприветствовал всех в школе и представил нового преподавателя Защиты от темных искусств, ведьму средних лет по имени профессор Деденн, после чего объявил о начале пира. На всех столах появилась еда, несколько новых учеников — и больше всего те, кто был магловского происхождения — радостно ахнули. Ремус очень проголодался в поезде к концу поездки, но теперь ему стало плохо. — Оборотень, оборотень, оборотень, — снова и снова слышал он в голове голосом Шляпы. Он вцепился пальцами в бедра, чтобы не заплакать, не запаниковать или просто не убежать. Он чувствовал частичку волка глубоко внутри себя, подталкивающую его к бегству. Кто-то что-то спросил его, и он что-то невнятно пробормотал в ответ, прежде чем положить еду на тарелку, в основном, чтобы чем-нибудь себя занять. Все остальные уплетали еду, кроме Поттера, который держал ложку на носу, а Ремус просто перекладывал свою еду по золотой тарелке. Чей-то крик заставил его поднять голову, и он увидел, как призрак, сидящий с Эванс и другими первокурсниками, почти полностью свесил голову с его плеча. Она висела там некоторое время, пока он не вернул ее на место, в то время как первокурсники смотрели на него с испугом и благоговением. — Почти Безголовый Ник, — сказал старший ученик напротив Ремуса, заметив его взгляд. Ремус оторопело моргнул, отрывая взгляд от призрака. — Неужели это действительно его имя? — Казалось, замешательство было ключом к умению говорить хоть сколько-нибудь по-человечески. — Ах, его настоящее имя — сэр Николас что-то там, но все называют его Почти Безголовым Ником, — вмешался ученик, сидевший слева от Ремуса. Это немного грубо, подумал он, с интересом наблюдая за призраком. Придётся узнать его настоящее имя, если, конечно, ему не нравится это прозвище. Хотя, похоже, это не очень приятная кличка. Он видел призрака всего один раз в жизни и даже не был уверен, настоящий ли это был призрак или полтергейст. Призраки казались ему очень интересными… живыми — вернее, не живыми, но физическими призраками прошлого! То, что они видели и знали… Ремус был взволнован возможностью познакомиться с сэром Николасом и другими призраками в школе. Наверняка он сможет подружиться с ними… верно? К тому времени, как появился десерт, Ремус почти ничего не съел и бросил его себе на тарелку. Сладости были его слабостью, особенно шоколад и борода Мерлина. Шоколадный торт, который он засунул себе в рот, был вкуснее, чем тот, что готовила его мать, хоть он никогда ей об этом и не скажет. Он съел два огромных куска и несколько шариков мороженого. Затем, когда десерт исчез, Дамблдор встал и объявил несколько правил. Лес был под строжайшим запретом, в коридорах нельзя было использовать магию, список правил будет вывешен в каждой гостиной, поэтому, первокурсники, пожалуйста, обратите на них внимание, а отборочные соревнования по квиддичу состоятся на второй неделе семестра. — Также летом профессор Спраут спасла довольно… редкий и интересный экземпляр, который был размещён на территории. Он называется Гремучей ивой. Для тех из вас, кто не смог угадать по названию, она имеет обыкновение бить любого, кто к ней приближается. Она довольно агрессивна и очень опасна, поэтому держитесь от неё подальше, если не хотите присоединиться к сообществу призраков Хогвартса. Затем он заставил слова школьной песни появиться в воздухе и попросил всех подпевать без определенной мелодии. Ремус пробормотал слова так тихо, что ученики вокруг него даже не могли услышать его. За столом Блэк и Поттер с лихвой компенсировали тишину, пронзительно выкрикивая слова популярной волшебной песни. Они сделали воображаемый рупор, чтобы свои слова стали еще громче. Ремус очень надеялся, что ему не придется делить с ними комнату в общежитии. Он знал, что общежития разделены в зависимости от количества зачисленных студентов, и Хогвартс, как объяснялось в учебнике истории, мог вместить до шести студентов и… Ох подумал он, поняв, что в Гриффиндор было зачислено всего шесть мальчиков. Если только школа по какой-то причине не разделила их на троих, ему придётся делить комнату с двумя мальчиками, которые считали, что бросать петарды в занятый туалет — это весело. Затем он огляделся, взглянув на остальных трёх из зачисленных. Пухлого мальчика, сидевшего с Блэком и Поттером, звали Петтигрю. Ремус вспомнил это в основном потому, что распределение Петтигрю заняло более пяти минут, дольше, чем у любого другого ученика в тот вечер. Ремус знал из своих многочисленных чтений истории Хогвартса, что это называется «шляпной задержкой» и встречается очень редко. Он был рад, что его распределение не заняло так много времени… Двое других мальчиков, у которых фамилии начинались на букву «С», однако Ремус не мог их вспомнить. Один был белым и довольно угрюмым на вид, а другой был темнокожим и, казалось, был совершенно подавлен всем происходящим. За пределами Большого зала старосты собирали всех первокурсников, чтобы отвести их в общие комнаты. Девушка, отвечающая за гриффиндорцев, начала вести всех по замку, попутно рассказывая об этажах. Ремус оставался в конце группы, стараясь остаться незамеченным. Он с ужасом ждал, когда они дойдут до общей комнаты и общежитий. Совместное проживание с другими студентами не казалось ему чем-то приятным. Это станет худшей частью его пребывания в Хогвартсе: попытка сохранить свой секрет от ребят, с которыми он будет жить… Они поднимались по замку всё выше и выше. Ремус был сонным, но пытался запомнить путь. Наконец, они оказались на том, что, как он предположил, было седьмым этажом, и дошли до конца коридора, где висел портрет крупной женщины в розовом платье. Староста шагнула вперед и сказала: «Колесница Гелиоса». Портрет распахнулся, открыв круглое отверстие в стене, и когда студенты начали пролезать сквозь него, Ремус невольно подумал: В норе под землей жил хоббит. В норе в стене жили гриффиндорцы. Он был последним, кто вошел, и у него возникло много проблем, когда он пробирался сквозь дыру, то упал на землю с другой стороны. Староста помогла ему подняться, а затем сердито посмотрела на крепкого гриффиндорца из поезда, который был занят тем, что поднимал Блэка с земли. — Джерролл, что случилось? — спросила староста. — Этот маленький сопляк бросил в меня петардой в поезде, — прорычал он, слегка тряся Блэка. Блэк выглядел довольно равнодушным ко всему происходящему, совсем не таким, каким он был в поезде. Староста вздохнула. — Ну, тогда избейте его завтра. Я провожу экскурсию. Не мешайте. Джерролл отпустил Блэка и указал на него. — Завтра, Блэк, — Затем он стремительно исчез на лестнице. Префект сердито посмотрела на Блэка, а затем с опаской оглядела всех остальных. — Я была бы признательна, если бы вы держались подальше от неприятностей. На всякий случай, если вам никто не говорил, каждый год факультет, набравший наибольшее количество очков, выигрывает Кубок факультетов. В прошлом году победил Пуфендуй, и я бы предпочла, чтобы это были мы в этом году, а если вы попадете в неприятности, вы потеряете наши очки. — Она поправила очки и покачала головой. — Вон туда — женские общежития, вон туда — мужские. Спокойной ночи! Вшестером они поднялись по лестнице и нашли дверь с надписью «Первокурсники». Поттер стоял ближе всех ко входу и толкнул дверь, обнаружив за ней круглую комнату, из которой открывался вид на часть озера и огромный лес. У каждой кровати с балдахином по бокам свисали плотные бархатные занавески, а у изножья стояли их сундуки. Блэк тут же начал жаловаться. — Эй, Стратчерс, поменяйся со мной кроватью, — сказал он. Дэвид Стратчерс, как помнил Ремус по распределению. Но прежде чем Дэвид успел что-либо сделать, Блэк сам начал двигать сундук. — Эй, отпусти мой сундук! — рявкнул Стратчерс, но Блэк продолжал толкать, пока вещи Дэвида Стратерса не оказались там, где раньше был сундук С.Б., а сундук Блэка теперь был там, где раньше был сундук Стратчерса. Причина была ясна: теперь Блэк будет спать на кровати рядом с Поттером. А также рядом с кроватью Ремуса, что немного его встревожило. Поттер и другой мальчик, Спиннет, как смутно помнил Ремус, тот, что выглядел злобно, начали раздеваться прямо в комнате общежития. Стараясь не паниковать, Ремус достал пижаму из своего сундука и поспешил из комнаты, чувствуя себя невероятно неловко. Он ненавидел своё тело и никогда не хотел, чтобы кто-либо его видел, и, кроме того, шрам на его руке никто не должен был заметить, поэтому он прошёл через дверь с табличкой «Ванные комнаты для первокурсников». Она была очень большой для одной группы студентов и включала несколько туалетных кабинок, раковин и душевых с примыкающей к ним зоной для переодевания, куда он и направился. Гриффиндор, подумал он, складывая форму и надевая пижаму, теперь ты Гриффиндорец, потому что ты оборотень. Значит, если бы я не был оборотнем, я бы действительно учился на Когтевране? Значит ли это, что я должен быть Когтевранцем? Но поскольку я зверь, я Гриффиндорец...? Шляпа назвала его храбрым и отважным, но он не чувствовал, что это правда. Он не был ни смелым, ни дерзким. Он был... жалким, слабым, грустным и испуганным. И даже не человеком. Львиное сердце... скорее волчье… Он собрал свои вещи и прокрался обратно в общежитие, забравшись в свою кровать. Стратчерс, Спиннет и Петтигрю уже были в своих кроватях, однако Блэк и Поттер сидели на кровати последнего, слишком весело разговаривая и делясь шоколадным тортом, который один из них взял из Большого зала. Ремус привык к звукам леса рядом с его домом. Теперь он слышал, как несколько людей дышат, один из них тихонько похрапывает, а Поттер и Блэк все еще разговаривают. Они шепчут, но Ремусу кажется, что они говорят обычным тоном. Они смеются над розыгрышем, который устроили в поезде с фейерверком, и, кажется, над другими шутками, которые они успели устроить во время поездки на поезде. Они долго обсуждали различные виды фейерверков и сравнивали разные шутки, которые купили в Косом переулке, — навозные бомбы, зудящий порошок, зелья для окрашивания волос, вонючие гранулы и мыло из лягушачьей икры. Они хихикали, шептались и разговаривали, пока ночь не затянулась, становясь ужасно поздним часом. — Друзья навсегда? — спросил Поттер. — Друзья навсегда, — согласился Блэк после секундной паузы. Ремус перевернулся, натянул подушку на голову, пытаясь заглушить их, и задумался, каково это — иметь такого человека. Разговаривать с ним, смеяться вместе. Друзья. Он задумался, каково это — иметь друзей. У него никогда не было настоящих друзей. Его друзья были в книгах. На самом деле, он почти никого не знал, кроме своих родителей. Единственный человек, которого он когда-либо помнил за всю свою жизнь, была пожилая женщина, владелица магазина подержанных вещей и антиквариата, где работал его отец. Как-то раз она дала ему леденец; кроме нее он никого толком не встречал, хотя родители иногда водили его по магазинам, и он сомневался, что это можно считать знакомством. Нет, его миром были книги. Он даже не был уверен, как заводить друзей, или что значит иметь их. О, он знал, каково это в книгах, но не в реальной жизни. И ты никогда не узнаешь, напомнил ему голос. Ты знаешь правило - никаких друзей. Это небезопасно. Он свернулся калачиком, плотнее закутавшись в подушку, и наконец погрузился в беспокойный сон, полный туманных кошмаров и далекого воя. Он ворочался некоторое время, и в конце концов проснулся, тяжело дыша, а волосы и пижама прилипли к телу от пота, несколько слезинок застыли на щеках. Он довольно громко всхлипнул и начал тереть глаза, пытаясь понять, где он находится. Я хочу домой, мне здесь не место. Я не такой, как они. Я чудовище. Я не заслуживаю быть здесь, независимо от того, что сказал Дамблдор. Ремус издал сдавленный всхлип и прикрыл рот рукой, чтобы не разбудить остальных. Когда он наконец успокоился, он отодвинул шторы и посмотрел в окно на почти полную луну, висящую в небе. — Я хочу домой, — прошептал он свету, падающему на него сверху. Прошло всего несколько дней, прежде чем свет стал его врагом… Вздыхая, он снова задёрнул шторы балдахина и свернулся калачиком, а тёмные объятия сна снова затянули его вглубь .