Four To The End - Book One

Утром прозвенело несколько будильников, вырвав пятерых из шести мальчиков из сна. Когда Ремус выскользнул из своей кровати, он увидел, что Блэк бодрствует и уже в своей форме. После нескольких сонных и растерянных морганий, Ремус понял, где он находится. Хогвартс. Гриффиндор.Общежитие. Он достал свои вещи из сундука и побежал в ванную, чтобы подготовиться к этому дню. Быстрый душ, одеться в форму, почистить зубы, вернуться в общежитие, чтобы закончить сборы. Он надел носки и ботинки, даже не заметив, что один из носков оранжевый, а второй - синий, да ещё и вывернут наизнанку. Зашнуровав ботинки, ему пришлось взяться за попытки завязать свой галстук как следует. За ночь он стал золотистым и алым, как и акценты его формы, но все равно это было слишком сложно. — Эй, Люпин! Он кое-как обернулся, закончив мучать галстук, выглядящий очень кривым. Поттер смотрел на него так, словно чего-то ожидал. — Э-э, м-м-м, да? — выдавил Ремус. Поттер улыбнулся, сверкнув зубами. — Ты помнишь дорогу в Большой зал? — По обе стороны от него стояли Блэк и Петтигрю, и все трое выглядели полными надежды. Оу. — Э-э... может быть... э-э... думаю, да. — Круто! — воскликнул Поттер. — Мы пойдём за тобой. Так что теперь за Ремусом следовали три утенка, пока он пробирался через коридоры школы. Он лишь частично помнил маршрут с прошлой ночи, однако еще одним побочным эффектом его проклятия было обострённое обоняние, и он мог более или менее отслеживать наиболее часто используемый путь, который привёл его на первый этаж и затем в Большой зал. Он молчал всё это время, не желая — или не осмеливаясь — разговаривать с тремя мальчиками позади себя, и предполагал, что они займут другие места. Однако когда он сел, Блэк, Поттер и Петтигрю сели вокруг него. Ремус опустил голову, стараясь не выглядеть слишком испуганным. — Я рад, что у нас осталось всего пара дней занятий до выходных, — заявил Блэк, накладывая на тарелку огромную кучу яиц и бекона. — Я хочу осмотреть школу. — Я тоже, — согласился Поттер. — О! Почта. Совы начали влетать в комнату, разнося письма и посылки разным ученикам. Поттер и Блэк получили письма. Конверт Блэка был ярко-алым и слегка дымился по углам. Он поднял его, сморщив нос, и вздохнул. — Полагаю, мне лучше его открыть. — Наверное, лучше сделать это до того, как он взорвётся, — сказал Поттер с полным ртом еды. Взорвётся?! Ремус задумался, а затем Блэк вскрыл конверт, и это почти прозвучало как... взрыв. Раздался женский голос, кричащий с магически усиленной громкостью. Ремус уронил ложку и закрыл уши руками, морщась от боли. Все в комнате смотрели на Блэка, слушая душераздирающие вопли. — СИРИУС БЛЭК, КАК ТЫ ПОСМЕЛ ОКАЗАТЬСЯ В ГРИФФИНДОРЕ?! ТЫ ПОЛНОСТЬЮ ОПОЗОРИЛ ФАМИЛИЮ БЛЭК, И, УЧИТЫВАЯ ТВОИ ВЫХОДКИ ДО СИХ ПОР, ТЫ ПОСМЕЛ УНИЗИТЬ НАС ЕЩЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ РАНЬШЕ! ТВОЕГО ДЕДУШКУ ЧУТЬ НЕ ХВАТИЛ СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП, КОГДА МЫ ПОЛУЧИЛИ ЭТУ ПОРОЧАЩУЮ ВЕСЬ НАШ РОД НОВОСТЬ! ЭТО ЕЩЕ ОДИН ШАГ НА ТВОЁМ ЗАБЛУДШЕМ ПУТИ! ТЕБЕ ЛУЧШЕ СМЕНИТЬ КУРС, ИЛИ ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ! МЫ НАПИШЕМ ДИРЕКТОРУ, ТРЕБУЯ НЕМЕДЛЕННОГО ПЕРЕВОДА! Конверт вспыхнул пламенем, пепел посыпался на стол. Несколько студентов рассмеялись, особенно за столом Слизерина. Блэк выглядел так, будто ему было все равно, и просто меланхолично смахнул пепел со стола. — Примерно та реакция, которую я ожидал, — сказал он и нахмурился. — Э-э, перераспределение - это ведь не совсем простое дело, правда? Поттер и Петтигрю пожали плечами. Ремус знал ответ и раздумывал, говорить или нет, но Блэк выглядел таким расстроенным, что ему пришлось наконец набрался смелости заговорить. — Э-э… ​​нет. Это, э-э…это… не… простое дело. — Блэк выглядел чрезвычайно облегченным и вернулся к еде. — Итак, — сказал Поттер, указывая на Блэка кусочком тоста. — Ты из семьи Блэков. — К сожалению, — вздохнул Блэк, покачав головой. — Вот это невезение. И ты… один из Поттеров, да? — Да, — гордо ответил Поттер. Ремус не совсем понял этот фрагмент разговора. Фамилии... это мало что значило для него. Он, может быть, и вырос в волшебной семье, но был отрезан от многого... такого... что просто проходило мимо его внимания. Фамилию Поттеров он узнал, потому что видел её иногда в «Ежедневном пророке», поэтому предположил, что этот Поттер из той же семьи. — А вы двое? — спросил Поттер Ремуса и Петтигрю. — Вы оба из волшебных семей, верно? Фамилии знакомы. — Э-э, я полукровка, — сказал Петтигрю, откусывая сосиску. — Мама — ведьма, а папа — магл. Теперь все смотрели на Ремуса, который чувствовал, как в нём поднимаются пузырьки паники. Сидеть рядом с ними — одно дело, но разговаривать. .. — То... то же самое, только наоборот, — с трудом выговорил он. Он не хотел разговаривать. На самом деле ему хотелось просто как можно быстрее сбежать из комнаты, однако одна вещь удерживала его на месте — это осознание необходимости вести себя как можно более человечно. Конечно, даже это имело свои пределы, и на данный момент он их достиг. — Простите. — Он откусил последний кусочек картошки, схватил сумку и как можно быстрее покинул Большой зал, стараясь при этом не перейти на бег. Что со мной не так? подумал он, остановившись в вестибюле. Неужели это так сложно? Он прекрасно разговаривал с родителями. С другими людьми не должно быть так сложно… — Подожди... первокурсник, подожди! Ремус обернулся, когда староста, которая сопровождала их прошлой ночью, выбежала из Большого зала. — Я чуть не забыла раздать их, — Она протянула ему листок бумаги, затем замешкалась, когда мимо прошел мальчик, улыбнувшийся ей. Она растянула губы в ответ. — О. А, вот, не мог бы ты отдать это своим друзьям? Спасибо, — Она сунула ему еще несколько листков бумаги, а затем бросилась вслед за тем мальчиком. Ремус посмотрел вниз, чтобы увидеть своё расписание. Друзья? Там было еще три экземпляра расписания, поэтому он неохотно вернулся в Большой зал, к Блэку, Поттеру и Петтигрю. — Меня попросили раздать эти… эти… раздать вам это, — с трудом выговорил Ремус, бросив расписания перед Петтигрю, а затем поспешил обратно из Большого зала, на этот раз уже бегом, пока не нашел боковой коридор и скамейку, на которую можно было рухнуть. Часть проблемы в общении с людьми, не являющимися его родителями, как он понял, заключалась в том, что он слышал голоса своих родителей каждый раз, когда произносил какое-либо слово. Он слышал, как голос матери шепчет в его голове: "Никаких друзей, не сближайся ни с кем, если заведешь друзей, они узнают правду. Ты должен быть осторожен. Друзья – это сплошная опасность!!!" Он внимательно посмотрел на расписание. Сегодня три урока: трансфигурация, история магии и зельеварение. Зельеварение было совместно со Слизерином. Он проверил остальные уроки. Травология была с Пуфендуем, а астрономия – с Когтевраном. Он предположил, что остальные уроки – это просто уроки, где будет только Гриффиндор. В расписании также были указаны имена преподавателей, что казалось полезным. Сегодня профессор МакГонагалл, профессор Биннс и профессор Слизнорт, подумал он, Интересно, какими они будут. МакГонагалл казалась довольно строгой и суровой, однако Трансфигурация была одним из уроков, которые он действительно ждал с нетерпением. Как и история. Он уже прочитал весь свой учебник истории, поэтому был очень рад узнать, чему будет учить профессор Биннс. Зельеварение... насчёт этого предмета он не был уверен. Ему не нравилось, когда его отец варил зелья дома, все эти ингредиенты, смешиваясь, раздражали его нос. Он проверил другие предметы. Профессор Флитвик — Заклинания, профессор Спраут — Травология, профессор Спринг — Астрономия и... профессор Деденн. Он коснулся имени, указанного рядом с Защитой от темных искусств, гадая, какой она будет. Он знал, что Дамблдор рассказал некоторым преподавателям, и предположил, что эта конкретная учительница — одна из них. Конечно, так и есть, как он мог ей не сказать? Она, вероятно, все равно бы догадалась. Ремус сложил свое расписание и спрятал его в сумку. Он не был уверен, кто именно знал правду, хотя предполагал, что МакГонагалл знала, как заместитель директора, и глава его факультета. Возможно, она могла бы рассказать ему, кто ещё знает, а с кем ему нужно быть особенно осторожным. Вздохнув, он подтянул ноги к скамейке и крепко обнял колени. Он надеялся, что он достаточно хороший лжец, достаточно хороший актёр. Родители внушали ему с самого детства, что нужно всё держать в секрете и скрывать, лгать и притворяться. Просто ему никогда не приходилось этого делать, он никогда не общался ни с кем, кроме родителей. В поезде ему казалось легко придумывать оправдания для этого Джерролла, поэтому он полагал, что ложь давалась ему легко. Конечно, это касалось не только некоторых преподавателей, но и всех остальных учеников. Всех, с кем он когда-либо сталкивался. Если кто-то когда-либо знал, если кто-то когда-либо догадывался… Он изо всех сил старался отогнать эти мысли. Ему не хотелось думать об этом прямо сейчас. Он хотел сосредоточиться на первых двух днях занятий, а потом наступит суббота и полнолуние, и тогда он сможет справиться со своими эмоциями. Часть его чувствовала, что это жестокая шутка - луна появляется как раз к началу учебного года; часть его знала, как сильно мир ненавидит его, и он просто принял это как очередной удар. Через некоторое время он понял, что скоро начнутся занятия. Он провел почти весь завтрак, сидя в коридоре, то погружаясь в свои мысли, то отключаясь от них. Его живот немного урчал, но было слишком боязно вернуться за едой, слишком страшно находиться рядом с другими учениками… особенно с теми парнями, которые настаивали на том, чтобы поболтать с ним. Люпин надеялся, что на обеде он сможет найти место подальше от них и их вопросов. Я понятия не имею, куда иду, понял Ремус, начиная идти по коридору. Другие студенты суетились туда-сюда, однако он не думал, что сможет спросить у них. Наконец он спросил у картины, где может находиться класс трансфигурации, и его проводили вниз по лестнице и указали на коридор. Выйдя на улицу, он на секунду подумал, что это может быть шутка, однако туь же увидел двух первокурсниц Гриффиндора, идущих по крытой части двора. Ремус поправил сумку на плече и начал идти на некотором расстоянии от них. — Уф! — Его почти сбили с ног, отталкивая к стене, когда мимо пробежали две фигуры: конечно же, это были Блэк и Поттер. — Сюда! — настаивал Поттер, несясь впереди. — Иду! — пообещал Блэк, преследуя своего друга. Ремус пошёл вперед, и тут его снова чуть не сбили, но это уже был Петтигрю, который, казалось, был полон решимости догнать двух черноволосых парней. По крайней мере, он хотя бы извинился за то, что сбил Ремуса. Он сердито посмотрел им вслед и снова пошёл, на этот раз прислушиваясь к любому, кто хотел прорваться вперёд, благополучно добрался до класса и сел ближе к передней части. Ему хотелось сесть сзади, чтобы не мешать другим, однако ему также хотелось всё хорошо видеть и слышать. Конечно, он мог бы находиться и во дворе и, вероятно, всё слышать без проблем, но это было неважно. Жажда знаний пересилила его желание оставаться незамеченным. Профессор Макгонагалл стояла у своего стола, пристально разглядывая каждого входящего ученика. — Мистер Люпин, ваш галстук перекошен, — сказала она, когда он проходил мимо. Поскольку она также отметила неряшливость трёх других учеников, включая Поттера, который даже не потрудился завязать галстук и выглядел так, будто никогда не слышал о расчёске, он понял, что она не просто придирается к нему. Он попытался поправить галстук и сделал его ещё более перекошенным. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных видов магии, которым вы когда-либо научитесь, и я ожидаю, что все здесь будут относиться к этому с уважением. Любого, кто будет баловаться, я попрошу удалиться. — Она бросила гневный взгляд в сторону задней части класса, где Ремус слышал шепот Блэка и Поттера. Они тут же замолчали, и МакГонагалл быстро превратила свой стол в маленького пони, вызвав немало вздохов и аплодисментов. Она вернула его в исходное положение, затем откашлялась, чтобы провести перекличку, прежде чем начать длинную лекцию о важности глубокого понимания заклинаний, их происхождения, значения, произношения, лингвистической дисциплины, математики… Она долго рассуждала, пока Ремус делал множество записей. Наконец, она раздала всем спички, чтобы они попытались превратить их в иголку. Ремус уставился на спичку и глубоко вздохнул. Он уже много раз творил магию случайно и пару раз намеренно, ну, случайно, но намеренно, как, например, когда он спрятал банку с печеньем за спиной матери. Это будет первый раз, когда он совершенно осознанно совершит настоящее, реальное заклинание. Он откашлялся и снова вздохнул. — Акус форма! — Он взмахнул палочкой так же, как показала МакГонагалл, и был довольно разочарован, когда ничего не произошло. Всё в порядке, просто попробуй ещё раз. — Акус форма! — На этот раз он как бы ткнул спичку своей палочкой. Ничего. На секунду он почувствовал подтверждение, что ему не место здесь. Чего я ожидал? Я даже не человек, как я могу это сделать? Однако, оглядевшись, он понял, что никому больше ничего не удалось. Рядом с ним Эванс просто смотрела на свою спичку огромными, выпученными глазами. — Мистер Блэк! Как вы вообще… — МакГонагалл отошла в заднюю часть комнаты, и все обернулись, увидев пламя на столе Блэка. — Это всего лишь спичка, профессор, вы не можете меня винить, — запротестовал Блэк, когда МакГонагалл взмахнула палочкой, заставив пламя погаснуть. Она положила новую спичку на его стол и вернулась в переднюю часть комнаты. Ремус прикусил нижнюю губу и попытался снова, сосредоточившись изо всех сил, пот выступил на его лбу. Вскоре она стала серой и довольно блестящей, и когда МакГонагалл осмотрела её в конце урока, она постучала ею по столу. Она все еще была похожа на спичку, но теперь уже металлическую. — Отличная работа, мистер Люпин, — сказала она, и единственным, кого она еще окликнула, был Поттер, чья спичка все еще была цвета спички, но стала очень острой. — Отличная работа, мистер Поттер. После того, как МакГонагалл закончила свою работу, она задала написать эссе и отпустила класс. — Мистер Люпин, не могли бы вы остаться на минутку, пожалуйста? — О-о-о, кто-то попал в беду-у! — пропел Блэк, проходя мимо с Поттером. — Что ты сделал, Люпин? — спросил последний, но МакГонагалл выгнала их. Ремус сидел за своим столом, гадая о том, что он мог успеть натворить. Неужели кто-то уже всё понял и обратился к Минерве? Неужели его исключат? Неужели Дамблдор осознал свою ошибку? Ещё одна жестокая шутка вселенной? Он молча ждал, пока последний ученик не уйдёт, и МакГонагалл не закроет дверь. — Я… я… я… нарушил правило, профессор... профессор? — спросил он дрожащим голосом. МакГонагалл улыбнулась ему и села за свой стол. — Конечно, нет. По крайней мере, насколько мне известно. Я хотел спросить, как у вас дела, мистер Люпин. Насколько я понимаю, это довольно большая перемена по сравнению с тем, что было у вас дома. — О. Э-э. Да, я… ​​да. Я… я… да. — Он запнулся, не зная, что сказать. — Трудно… э-э, это… это просто первый день…день. — Понятно, — Она сложила руки на столе и опустила на них подбородок, чтобы посмотреть на него поверх очков. —Я знаю, что у вас через несколько минут история магии, поэтому я не буду вас задерживать. Однако мне хотелось бы узнать, не могли бы вы после зельеварения встретиться со мной в больничном крыле. Нам нужно обсудить несколько моментов. Я понимаю, что это слишком позднее уведомление, и я бы предпочла подождать до субботы, однако, поскольку в субботу полнолуние… Ремус сглотнул и немного сполз на стул. — Д... да, профессор. — Больничное крыло находится на первом этаже, в конце северо-восточного коридора. Удачи вам на остальных занятиях, — Ремус встал, поняв, что его отпускают. — О, и, мистер Люпин? — спросила она, когда он подошел к двери. Он остановился и повернулся, ожидая каких-то плохих новостей, которые, несомненно, должны были последовать. — Вы сегодня очень хорошо справились с уроком. Я впечатлена. Ремус вышел из класса, сияя от радости.

***

История магии оказалась огромным разочарованием. Он чуть не опоздал и смог добраться туда только благодаря дружелюбному призраку, но обнаружил внутри класса ещё одного призрака, профессора Биннса. Он проводил перекличку и перепутал почти все имена, а его он вообще назвал «Ремингтон Лондон», и Ремусу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что речь, похоже, о нём. Затем Биннс просто начал болтать без умолку, не сообщив никому, какую страницу нужно открыть в книге. Ремус лихорадочно начал листать страницы, пока не наткнулся на упомянутое имя, затем посмотрел его в указателе и добрался до нужной страницы. Он начал делать заметки, хотя большая часть сказанного была взята прямо из книги. Всё же лучше перестраховаться. Сорок пять минут спустя гриффиндорцы вышли, большинство из них едва проснулись. Ремус услышал, как Спиннет сказала, что на самом деле уснула, пока Блэк и Поттер обсуждали возможность взять с собой колоду карт в следующий раз, если урок вновь будет таким скучным. — Тебе понравился урок, Люпин? — спросил Блэк, остановившись, чтобы посмотреть на мальчика пониже ростом. — Ты, кажется, делал кучу записей. — В его голосе было что-то дразнящее, из-за чего Ремус покраснел. Он прижал свою сумку к груди и быстро пошел по коридору. — Какой чудак, — услышал он тихий голос Поттера, не желая, чтобы Ремус услышал, и Ремус ускорился, а его щеки горели от мысли, что он странный. Наверное, это не последний раз, когда ты это слышишь, подумал он, вновь пытаясь найти дорогу в Большой зал. Ты все равно изгой… привыкай…