Four To The End - Book One

Обед прошёл в попытках сделать вид, что он не хочет никого видеть, и он ел, уткнувшись носом в книгу. Похоже, это сработало, потому что никто его не беспокоил: даже те студенты, кто сидел рядом. В двенадцать тридцать он закончил есть и захлопнул книгу, решив, что пора идти на следующий урок. Ещё один призрак проводил его вниз, в подземелья, и, поблагодарив его, Ремус сел на скамейку напротив класса зельеварения, пока дожидался профессора. Он достал "Магические зелья и Зельеварение", чтобы ещё немного почитать перед началом урока. Через несколько минут кто-то подошёл и сел на ближайшую скамейку. Ремус поднял глаза и увидел сидящего там слизеринца. У него тоже была в руках знакомая книга, и его очень большой нос практически касался страниц, а голова была наклонена очень низко. Ремус вернулся к своему чтению. Через пару минут он услышал приближающиеся тяжёлые шаги. — Ах! Что тут у нас? Очень увлеченные студенты, я вижу, — Профессор Слизнорт был очень полным мужчиной с огромными усами. Он радостно похлопал себя по большому животу, осматривая Ремуса и Слизеринца. — Ну, заходите тогда. Оба студента последовали за Слизнортом, и Ремус оказался в подземелье, где его нос сразу же обдало всеми возможными и невозможными запахами. Он чихнул, прежде чем сесть за стол, подальше от слизеринца. Учитель говорил, суетясь и готовясь к уроку до такой степени, что Ремус раздумывал, начинать ли ему уже записывать или нет. Вскоре начали приходить остальные студенты, и столов и стульев хватило как раз на четверых, поэтому Ремус оказался на краю своего стола, рядом с ним сидела Эванс, а рядом с ней — две девочки. — Добро пожаловать! Меня зовут профессор Слизнорт, я ваш преподаватель зельеварения. Зельеварение — это невероятно полезная вещь, с её помощью можно сделать практически всё, если вы хорошо понимаете магические свойства ингредиентов! — Он провёл перекличку, а затем хлопнул в ладоши, возбуждённо потирая их. — Прежде, чем мы начнём делать наше первое зелье… кто-нибудь может сказать мне, что это? — Он махнул рукой на котёл перед собой. — Ах, мистер… Снейп, кажется? — Другой мальчик, который пришёл раньше, опустил руку. — Лекарство от фурункулов, профессор. — Отлично, отлично. Очки Слизерину! Доставайте всё нужное, и мы сразу приступим. Для этого вам нужно разбиться на пары, класс. Эванс повернулась к Ремусу. — Хочешь быть в паре со мной? — спросила она. Не очень. Однако ему нужен был партнёр, поэтому он кивнул. — Итак, лекарство от фурункулов… довольно простое, так сказать "стартовое зелье". Тем не менее, если его приготовить неправильно, оно может вызвать фурункулы или другие проблемы, поэтому будьте осторожны, выполняя свою работу. — Он взмахнул палочкой, и кусок мела начал писать инструкции на доске. — Одно из главных правил зельеварения — строго следовать инструкциям! Не отступайте от того, что написано в книге, так вы создадите проблемы себе и другим. А теперь, начали! Эванс внимательно всмотрелась в инструкцию. — Мне принести воду, или ты хочешь? — Могу я, — пробормотал Ремус, вставая со своего места. Он взял котёл и направился в заднюю часть комнаты, встав в одну из очередей у ​​кранов. Котел и так был довольно тяжёлым, и он не был уверен в том, как сможет донести его обратно. Ситуацию усугубляло то, что он был одним из самых маленьких учеников в комнате, по крайней мере точно самым маленьким мальчиком. Очередь продвинулась вперёд и вскоре Ремус налил, как он надеялся, нужное количество воды. Теперь котёл был очень тяжёлым, и хоть он легко мог бы его донести, если бы не было лишнего внимания, но это было не так, поэтому он с трудом донёс его до стола. Он услышал, как несколько учеников громко хихикают, глядя на него, едва способного нести котёл. Он нёс его за ручку, и тот постоянно ударялся о его ногу, вода плескалась, что создавало трудности, поскольку котёл был большим, а он — маленьким. Он подумывал просто поставить его и поднять, обхватив руками… но тогда он, вероятно, случайно помял бы металл, поэтому он просто продолжал бороться, пока… Внезапно кто-то подошел к нему и схватил ручку, подняв котел. Ремус удивленно поднял глаза и увидел Блэка. — Привет, — сказал он, поднося котел и садясь перед Эванс. — Если тебе снова понадобится физическая сила, просто… — он напряг руки, — Дай мне знать. — Он подмигнул им обоим и вернулся, чтобы сесть к Поттеру. — Какой же он придурок, — сказала Эванс, измельчая змеиные клыки в порошок. — Нам понадобится нарезать лук, — Ремус замер от этих слов, а затем медленно достал едкий лук из набора ингредиентов. Он уже чувствовал кошмарный запах лука, доносившийся с других столов, и знал, что с этим котлом всё будет плохо. — Все в порядке? — спросила она, когда заметила, что её партнёр не двигается. Нет. — Да. — Он глубоко вздохнул и начал чистить и нарезать лук. Вскоре у него начали слезиться глаза, чесаться нос, а запах стал ужасающе невыносимым. Его начало немного тошнить, он растирал глаза рукавом. Он едва мог дышать и почти ослеп. Ему послышалось сквозь пелену, как Эванс что-то сказала о добавлении лука, и он зачерпнул горсть и высыпал его, зная, что нужно точно отмерить, а не гадать, но ему было всё равно. — Д... дай мне… э-э… минутку. — Он повернулся и поспешил в заднюю часть комнаты, чтобы вымыть руки, пытаясь избавиться от запаха. Ему казалось, что его сейчас вырвет. Этот удар по носу был одним из худших, что он когда-либо испытывал. Просто нужно пережить это. Он вдохнул свежий воздух и вернулся на своё место. Смесь кипела и выглядела немного… желтоватой. — Оно должно быть такого цвета? — спросила Эванс, листая книгу. — Мне кажется, она должна быть немного зеленее. Ремус заглянул в котел, затем резко отпрянул, прикрыв нос. — В... выглядит… зеленовато. Эванс нахмурилась, но начала добавлять сушеную крапиву, пока Ремус отмерял слизь флоббер червя. После этого зелье действительно стало зеленоватым, немного слишком зеленым по сравнению с книгой. —Я не понимаю, что мы делаем не так… может, спросим профессора? — Эванс взглянула на Ремуса, который пожал плечами, заметив, что запах становится все хуже. — Профессор!  — она подняла руку, и подошел Слизнорт. — Мне кажется, оно слишком зелёное. Слизнорт прищурился, глядя на бурлящую жидкость. — Что вы только что добавили? Слизь? Да, она должна быть более нежного зелёного оттенка. Это признак того, что вы добавили слишком много слизи, и я думаю, здесь чересчур много лука. Эванс взглянул на Ремуса, который начал потирать затылок, и легкий румянец появился на его щеках. — Есть ли способ это исправить? — Слишком большое количество любого из ингредиентов не сильно повредит, просто убедитесь, что остальные ингредиенты добавлены правильно. — Он поковылял к другому столу, а Ремус пробормотал извинения. Он не уделил достаточно внимания добавлению слизи, потому что не хотел находиться слишком близко к зелью. Просто пережить это, снова подумал он, начиная варить рогатых слизней в небольшом котле сбоку. Остальная часть приготовления зелья прошла немного лучше, хотя это, вероятнее всего, потому что Ремус позволил Лили добавить большую часть ингредиентов, а сам просто подготавливал их и помешивал. Такое партнерство, похоже, хорошо работало, и Ремус даже был рад, что Слизнорт заставил их объединиться. Если бы он сделал это сам, всё закончилось бы очень плохо. В конце урока Слизнорт бродил по классу, осматривая каждое зелье, раздавая оценки и даже наградив двух слизеринцев пятью баллами за приготовление «самого совершенного зелья, которое я когда-либо видел у первокурсника», по словам учителя. Один из них, Снейп, выглядел таким же самодовольным, как Ремус после трансфигурации. Когда Слизнорт дошёл до Ремуса и Эванс, он нахмурился и поставил им приличные оценки, но, конечно, не отличные. Он задал всем эссе, которое нужно было закончить к следующему четвергу, и отпустил класс. — Я… я не хотел… — попытался заговорить Ремус, пытаясь извиниться, когда они с Эванс уходили из класса. — Всё в порядке, — пообещала она, приятно улыбнувшись ему. — По крайней мере, это было не так плохо, как с Неттл и Стратчерсом… Признаюсь, мне этот урок очень понравился. Он очень похож на выпечку. Мы с сестрой раньше пекли все… ой! — вскрикнула она, врезавшись в Ремуса, когда Поттер и Блэк пробежали мимо, смеясь. — Боже мой, неужели им нужно везде бегать? — Ремус перекинул сумку через плечо и повернулся, чтобы уйти. — Подожди! Хочешь пойти со мной в библиотеку? Наверное, мне следует сказать: помоги мне найти библиотеку. Я слышала, что она огромная, так что это не должно быть слишком сложно. — Она посмотрела на него довольно встревоженными глазами. Ремус прикусил губу. Он хотел пойти в библиотеку, зная, что именно там он будет проводить большую часть времени в школе, за исключением… во-первых, ему нужно было зайти к мадам Помфри, а, во-вторых… я не могу заводить друзей. — Из... извини, не могу. Я, э-э, должен пойти… в… больничное крыло, — пробормотал он. — Ох! Ты в порядке? Чёрт. — Э-э, да, я… ​​да. Вроде того. Э-э. Извини… извини. — Он повернулся и выбежал из подземелья так шустро, как только мог, почти так же быстро, как Поттер и Блэк, хотя, по крайней мере, у него хватило духа убедиться, что он ни в кого не врежется. Однако когда он взбежал по лестнице, он споткнулся и упал, ударившись подбородком. Несколько студентов увидели это и начали хихикать. Только один из них подошел к Ремусу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и Ремус что-то невнятно пробормотал, прежде чем пройти мимо старшего студента и продолжить поиски больничного крыла. Он схватился за кровоточащий подбородок, пока не почувствовал, что рана зажила, а затем изо всех сил попытался вытереть кровь. К тому времени, как он добрался до корпуса, на его лице и одежде еще оставалось немало пятен. Там были огромные двойные двери, и он не знал, стучать ли ему или просто войти, но пока он ждал, двери открылись, и вошли двое старших студентов. Один из них бросил взгляд на кровь, покрывавшую лицо Ремуса. Он опустил голову и прошел через дверь. МакГонагалл ждала его вместе с молодой, полной женщиной; они обе обернулись, когда к ним подошёл первокурсник. — Здравствуйте еще раз, мистер Люпин, — сказала Минерва, выпрямляясь. — Я хотела бы познакомить вас с мадам Помфри. Думаю, было бы разумно пройти в кабинет для обсуждения этого вопроса? Помфри провела его в боковую комнату, полную книг по целительству и довольно мягких кресел. Она села, пока Ремус нервно теребил подол своей вязаной жилетки, а затем вздрогнул, когда Макгонагалл вытащила свою палочку. — Всё в порядке, я просто почищу вашу одежду, — Она взмахнула палочкой, и кровь исчезла с его свитера, а также с рукава мантии. Помфри протянула Ремусу влажное полотенце, чтобы вытереть кровь с его лица. — Что случилось? — Просто… просто… споткнулся, — с трудом выговорил он. МакГонагалл села и указала на другой стул, так что наконец он сел, хотя и оставался на краю сиденья, боясь того, что будет сказано. Всё должно быть не так уж плохо, меня сюда пустили, так что всё будет в порядке. — Я подумала, что мы могли бы обсудить, чего ожидать во время полнолуния, и если у вас есть какие-либо вопросы, то, конечно… — Она сложила руки на коленях и посмотрела на Ремуса поверх очков, как и раньше в этот день. — Я полагаю, у вас либо есть луноскоп, либо вы подписаны на лунные карты? Он посмотрел на свои дрожащие руки. — Лунные... Лунные карты, профессор, я… я сам их составляю. Макгонагалл подняла брови. — Этому не будут учить до конца четвёртого курса. — Мои родители учились… учились, и они… они… они учили меня давным-давно. — Он не хотел, чтобы это звучало как хвастовство, но, узнав, что его однокурсники начнут это делать только в четырнадцать лет, он почувствовал себя невероятно довольным, а он мог это делать с тех пор, как… — Как давно ты этим занимаешься? Он сумел поднять взгляд и посмотреть ей в лицо. — Э-э, с… э-э, с шести лет. Пять лет. — Затем… гордость захлестнула его. — Я не совершал… никаких ошибок с… э-э… с семи лет. Она и Помфри выглядели очень впечатлёнными, и Ремус снова склонил голову, чтобы… немного улыбнуться. — Значит, следующее полнолуние и вся фаза, которая будет на тебя влиять?.. — спросила Макгонагалл. — Суббота… ах… субботняя ночь, воскресная ночь и… и ночь понедельника. — Он хотел бы знать, как полнолуние влияло на него. Никто толком не знал и не понимал всей причины этого явления. Технически, был только один момент, единственный момент за весь месяц, когда луна была по-настоящему полной, однако это был не единственный фактор. Если бы это было так, он бы мог обернуться в оборотня в любой момент, независимо от того, день или ночь. Нет. Это было связано с чем-то еще, помимо ночи. Он мог видеть луну на небе днём, но, к счастью, это никак на него не влияло. Он просто хотел знать, что именно так на него действует. Или почему это происходит не одну ночь… если бы это была только одна ночь, о, это было бы намного лучше. Вместо этого обычно бывает три ночи, иногда две, иногда четыре. — А то, которое будет в октябре? — спросила Макгонагалл. — Третьего, ч… ч… четвёртого и… э-э, пятого, — с трудом выговорил он, хотя на самом деле ему не нужна была лунная карта, чтобы знать, какие дни затянут его в пучину ада. Практически в любой момент он точно знал, в какой фазе находится луна. Нет… это было не совсем так. Волк знал. А если волк знал, то и Люпин знал. — Нет… первое ноября, второе… и… и третье. — Он открыл рот, чтобы продолжить пока МакГонагалл не подняла руку. — Очень хорошо, мистер Люпин. И очень точно. Итак, в первый день этого этапа вам нужно будет прийти сюда, в больничное крыло, чтобы мадам Помфри отвела вас к определенному месту. Пожалуйста, будьте здесь как минимум за два часа до захода солнца, на случай задержек. Что бы вы ни сказали своим друзьям и однокурсникам, мы вас поддержим. Если вы скажете, что больны, мадам Помфри подтвердит это. Теперь, в дни, когда вы пропустите экзамены, вам будет разрешено сдать их позже. Это включает в себя все итоговые экзамены за семестр и за год… и, в конечном итоге, экзамены С.О.В. и Ж.А.Б.А. Для этих экзаменов Министерство направляет экзаменаторов для контроля за их проведением, поэтому организовать это может быть немного сложнее, но, будьте уверены, мы с Альбусом сделаем всё возможное, чтобы вы смогли сдать все экзамены. Ремус почувствовал легкое головокружение от всего этого, особенно от того, как непринужденно Минерва говорила о его пребывании в школе через пять-семь лет. Она хочет чтобы я остался, понял он. И она, и Дамблдор. Они… они убеждены, что я все еще буду здесь, что никто ничего не узнает! Эта мысль согрела его и очень обрадовала. — В день первой фазы луны вы, конечно, можете посещать любые занятия, которые проходят, но только до тех пор, пока часы не пробьют время за два часа до захода солнца, однако вы также можете быть освобождены от занятий, если пожелаете. В день вашего возвращения в школу, если вы будете чувствовать себя достаточно хорошо, вы можете прийти на занятия. Я понимаю, что эти дни обычно… утомительны… Так что все будет зависеть от вас. Есть ещё вопросы? В его голове роилось множество вопросов, и он чувствовал себя как в болоте, пытаясь пробраться сквозь них. Некоторые из них казались слишком глупыми, чтобы их поднимать, другие были просто нелепыми. — Кто… кто знает…хм, кто из профессоров знает? — Деканы факультетов, то есть профессора Спраут, Флитвик и Слизнорт, а также профессор Деденн, которая преподает Защиту от Темных Искусств. Ремусу казалось странным, что теперь так много людей знают его секрет. Это был побочный эффект того, что он неожиданно попал в Хогвартс, и это пугало его до глубины души. Включая Дамблдора, МакГонагалл и Помфри, это означало, что семь человек знали. Семь человек, которые не были его родителями. Семь человек, которые могли его предать. Шесть, подумал он, полностью доверяя Дамблдору. Затем — пять. Он доверял и Макгонагалл. — Куда… куда… куда вы…вы отведете м… меня ? Макгонагалл поерзала на стуле. — Альбус всё устроил. К территории пристроили туннель, который приведёт тебя в дом, построенный специально для тебя. — Ремус недоверчиво уставился. Целый дом? изумился он. Не просто крошечная комната где-то? Они могли бы просто отдать мне туннель… Они построили для меня целый дом? — Это настоящий дом, на который наложено множество мощных защитных заклинаний. Никто не сможет войти, кроме как через секретный туннель, а Альбус добавил несколько дополнительных заклинаний, которые активируются при восходе полной луны. Например, дверь в дом становится практически неподвижной, как только восходит луна. Даже твоя… — Она сжала губы. — Даже твоя изменённая форма не сможет выйти. Теперь его главный вопрос: — Ч-что-что я… что я… что я… — Слова отказывались выходить из его рта, тяжело ложась на язык. Он заёрзал на стуле и попытался снова. — Что… мне… мне… — Всё еще не выходило, и теперь обе ведьмы странно хмурились. Наверное, они думают, что я сумасшедший. Ремус чувствовал себя немного сумасшедшим, а также думал, что вот-вот расплачется от того, как всё складывается, как трудно произнести несколько простых слов, от того, как они на него смотрят. Он глубоко вздохнул, сжал кулаки и почувствовал, как короткие ногти впиваются в ладони. — Что… мне… делать… если… кто-то… если… если… если… если… если… предположения… если кто-то… — Если кто-то узнает? — мягко спросила Макгонагалл. Ремус кивнул, прикусив язык, чтобы сдержать слёзы. — Думаю, всё зависит от того, кто узнает и как отреагирует. Если это кто-то, с кем мы можем… договориться, чтобы они не рассказали… Это поразило его как гром среди ясного неба. Кто не расскажет? Кроме профессоров, я имею в виду. Весь мир ненавидит таких, как я. Если они не побегут в Министерство, это, вероятно, означает, что они просто хотят… убить меня сами. — А что, если… они… пойдут в… Министерство? — Мы разберемся с этим, если это произойдет, — строго сказала Макгонагалл. Ремусу не нужно было, чтобы она продолжала. Он знал, что произойдет. Министерство всё выяснит, и тогда будет четыре варианта развития событий: 1. Он сбежит с родителями в другую страну. 2. Министерство поймает их до побега, внесёт его в реестр и позволит ему остаться с родителями. 3. Министерство поймает их, внесёт его в реестр и отправит в одиночку на «резервацию», которую они создали для оборотней. Ремус ещё сильнее сжал кулаки, когда в его голове возник четвёртый вариант, и самый вероятный. Четвёртый, подумал он с горечью. Министерство поймает нас… и меня приговорят к казни.