Four To The End - Book One

Я пережил свой первый день занятий, подумал Ремус, бесцельно бродя по коридорам. Едва-едва, добавил он смущённо, вспоминая мучительную борьбу на уроке зельеварения. Мне бы следовало пойти в библиотеку… но Эванс, скорее всего, всё еще там, и я не хочу… чтобы она подумала, что я хочу к ней присоединиться… Кроме того, добавил он, остановившись, Я понятия не имею, где я. Он не обращал особого внимания на происходящее после того, как вышел из больничного крыла, а теперь он… где? Смутно вспоминалось, как он поднимался по лестнице, а дальше?.. Он продолжал идти, полагая, что в конце концов найдет дорогу. Пройдя по коридору, Ремус поднялся по одной лестнице, затем спустился по другой, и тут почувствовал, что кто-то следит за ним. Он продолжал идти, чуть ли не подергивая ушами и носом, следя за тем, кто был позади него. Это был не человек, это он точно знал. Внезапно раздался громкий треск, и перед Ремусом появился крошечный человечек, одетый, по-видимому, в костюм шута. — Кто это тут у нас? — захихикал человечек. — Маленький заблудившийся первокурсник? — У него в руке была охапка водяных шариков. — Нужна помощь? — Э-э, э… да… пожалуйста, — выдавил Ремус. Человечек повис вниз головой, широко улыбаясь. — Ах, этот крошечный первокурсник даже сказал «пожалуйста! Ну, если уж ты просишь!.. — С этими словами он бросил один из водяных шариков. Тот врезался в лицо Ремусу и лопнул, облив его чем-то, что было вовсе не водой, а настоящим уксусом. Человечек начал визжать от смеха, бросая ещё шарики, пока Ремус убегал от него. — Крошечный первокурсник! Маленький первокурсник! — пел он, преследуя Ремуса. — Тебе вообще одиннадцать? Малыш! Малыш! — Ремус резко завернул за угол и каким-то образом сумел полностью остановиться прямо на самом краю верхней ступени лестницы… пока еще один шарик с уксусом не ударил его по затылку, и он не упал вперёд. Он рухнул с лестницы, в то время как существо зависло наверху, выглядя немного встревоженным. Как только Ремус пошевелился и сел, маленький человечек, облегченный тем, что он всё же не убил ученика, исчез с громким треском. Ремус уселся на нижнюю ступеньку, чтобы убедиться, что у него нет никаких серьезных травм. Были видны следы крови от уже заживающих царапин и синяков. Хуже всего, однако, был резкий запах уксуса, от которого его тошнило. Неужели я никогда не избавлюсь от всяких отвратительных запахов? Он проверил свою школьную сумку, на которой были очень хорошие заклинания водонепроницаемости. Снаружи ужасно пахло, но внутри всё было в полном порядке. Фу, какое злобное существо! Ремус встал и отправился дальше, пока не нашёл главный коридор. Оттуда он направился к башне Гриффиндора. Когда он пролезал через дыру в стене, то вновь упал, и послышалось мерзкое хихиканье находящихся в гостинной студентов, но он просто прошел мимо, в башню для мальчиков. Дверь в общежитие первокурсников была слегка приоткрыта, и он услышал смех внутри. Не придав этому значения, он толкнул дверь и был вознаграждён чем-то жидким,что попало ему на голову. Пришлось резко остановиться, громко ахнув, когда зелёная краска полилась ему на голову из ведра, подвешенного над дверью. Поттер и Блэк лежали на полу, катаясь взад и вперёд и хохоча. Ремус моргнул сквозь краску, тяжело дыша, запах уксуса и краски смешался в отвратительное месиво. Он сделал шаг назад, гадая, чем мог заслужить это. — Ой! —Блэк выпрямился, улыбка исчезла. — Это Люпин. Они не знали, поэтому дело было не в этом. Причина была другая. Что-то ещё, что заставляло их хотеть облить его краской. Что-то в нём было настолько другим, что другие нападали на него с уксусом и краской. Он смотрел на свои дрожащие, покрытые каплями руки. Прежде чем он успел остановиться, из его рта вырвался какой-то всхлипывающий вздох. Поттер опустился на колени, скривившись. — Люпин, это… Ремус повернулся и побежал в ванную, чуть не столкнувшись со Спиннет. Он проигнорировал восклицания Спиннета и просто вбежал в туалетную кабинку, захлопнув дверь и заперев её на замок. Сидя на унитазе, он закрыл лицо руками, пытаясь сдержать рыдания. Сначала этот призрак и уксус, а теперь это. Дверь ванной комнаты открылась и закрылась, когда Спиннет ушёл, затем снова открылась и закрылась, когда вошли Блэк и Поттер. — Эй, Люпин! — крикнул Поттер. Ремус поднял ноги с пола и сильнее прижал свои зелёные теперь руки к лицу, чтобы они его не услышали. Две пары обуви направились прямо к кабинке, в которой он находился. Туфли Блэка были блестящими чёрными лоферами, очень нарядными на вид. Туфли Поттера были кроссовками, которые выглядели дорогими и новыми. Те, что были на ногах Ремуса, были настолько старыми, что, возможно, не прослужат даже до рождественских каникул, но тогда его отец сможет использовать на них специальные заклинания, чтобы они не развалились. В тот момент Ремус возненавидел их обоих — не из-за краски, а потому что знал, что они никогда не узнают, каково это — использовать заклинание за заклинанием, чтобы продлить срок службы одежды, поскольку новую ты не можешь себе позволить. — Мы знаем, что ты там, — сказал Блэк, стуча в дверь кабинки. — Ты оставил след. — Люпин, приятель, мы не хотели, чтобы это случилось с тобой, — сказал Поттер. — Мы думали, что Спиннет поднимается по лестнице, это было для него. Ремус вытер лицо и ещё больше отодвинулся от унитаза. Уйдите, просто уйдите! Он не хотел говорить, не смел произнести ни слова. — Помоги мне, — сказал Поттер. Одна его нога исчезла, затем другая, и Блэк громко запыхтел. — Эй, Люпин, — сказал он сверху. Ремус поднял глаза и увидел Поттера, выглядывающего из-за двери. — Честно, мы понятия не имели, что это ты. Ремус опустил ноги на пол и просто смотрел на Поттера, не зная, что сказать, зная, что слёзы глупо текут по его лицу. Поттер немного приподнялся, теперь уже опираясь стенки кабинки. — Извини, малыш, это на сто процентов должен был быть Спиннет, и… уф! Что это за запах?! — У… уксус… — Зачем ты облился уксусом? — с любопытством спросил Поттер. Ремус нахмурился. — Я этого не делал — раздраженно ответил он. — Кто-то другой решил, что будет забавно облить меня чем-нибудь, если тебе так интересно! — С этими словами он отпер дверь и толкнул её. Она распахнулась и ударила Блэка, который потерял равновесие, он попытался удержать Поттера, и они оба с грохотом упали на пол, когда Ремус выбежал из ванной и вернулся в общежитие. Спиннета там не было, а от двери растекалась большая, засыхающая лужа зелёной краски. Ведро всё еще висело на толстом шнуре. Ремус осторожно переступил через лужу и, убедившись, что след от краски больше не волочится за ним по земле, упал на пол рядом со своей кроватью и проскользнул под неё. Он остался там, пока Поттер и Блэк не вернулись в общежитие, обсуждая, куда он мог уцти. Не увидев его, они снова вышли. Ремус подождал добрых пять минут, прежде чем вылезти из-под кровати. Возможно, это предназначалось кому-то другому, но... Он взял чистую пижаму и вернулся в ванную, чтобы принять душ. Потребовалось некоторое время и много горячей воды, чтобы отмыть всю краску и вонь, и к тому времени, как он закончил, он весь покраснел. Он вытерся, накинул пижаму и на цыпочках вернулся в общежитие. Никого не было слышно внутри комнаты. Он подошел к своей кровати, намереваясь спрятаться там до конца ночи. Они просто найдут меня и снова попытаются со мной поговорить. Ремус схватил подушку и одеяло, а ещё свою школьную сумку, задёрнул шторы и снова спрятался под кроватью. Он устроился там поудобнее и устроился читать. Подол кровати был достаточно низким, чтобы никто не мог его увидеть, если только специально не заглянет. — ...найти его где угодно. Я был уверен, что он будет в библиотеке. Дверь открылась, и вошли два начинающих преступника, что обливают других красками. Ремус опустил книгу и наблюдал за их шагами. Поттер подошел к кровати Ремуса и открыл шторы. — И здесь его нет. Куда он делся? — Ты уверен, что он плакал? — спросил Блэк. — Да, — вздохнул Поттер, и Ремус сердито посмотрел на него. — Уже почти время ужина, он, наверное, в Большом зале. Мы можем извиниться там. — Кто-то действительно облил его уксусом? — Он так и сказал… Они вдвоём снова вышли из общежития, и Ремус с облегчением вздохнул, прежде чем вернуться к своей книге. Время ужина, подумал он, будучи довольно голодный, но он не собирался покидать своё безопасное укрытие ни за какие коврижки. В его сундуке были сладости, которые могли бы помочь утолить голод, но он не хотел, чтобы эти двое вернулись, пока он был вне укрытия. Трансфигурация прошла хорошо, история была скучной, зельеварение — ужасным… Ремус начал жевать кончик пера, размышляя о своем дне. Я упал на лестнице и разбил подбородок, и… упал с целого лестничного пролета. Меня облили уксусом и краской. В общем… не очень удачное начало моего пребывания в Хогвартсе. Ремус весь вечер просидел под кроватью. Пришли остальные мальчики, и Поттер с Блэком, казалось, всё ещё искали его, и они обсуждали его, пока время неумолимо близилось к ночи. Они, казалось, беспокоились, что он не вернулся в общежитие к наступлению комендантского часа, и обсуждали, как найти старосту. — Первый день, а вы прогнали своего соседа по комнате, гениально, — сказала Спиннет. — Что вы вообще сделали? —Ничего! — хором ответили Блэк и Поттер. Спиннет фыркнул. — Да-да, конечно, я в это не верю. — Может, он заблудился в замке, — предположил Стратчерс. — Всё это место кажется очень опасным. В смысле, лестницы двигаются, коридоры исчезают, что это за интерьер для школы? — Думаю, нам следует найти старосту, — сказал Блэк. — Я не хочу, чтобы у него были проблемы, — ответил Поттер. В конце концов они решили просто позволить событиям развиваться своим чередом. Ремус вернулся к чтению, пока не стемнело, и все остальные не легли спать. Поттер и Блэк бодрствовали дольше всех, шепчась о том, что Ремус пропал, пока наконец и они не уснули. Ремус закрыл книгу и, через десять минут после того, как почувствовал, что все точно спят, выскользнул и пошел в ванную, чтобы справить нужду. Он вернулся в общежитие и подумывал о том, чтобы поспать в своей кровати, но в итоге вернулся под неё, так как чувствовал себя там в большей безопасности. Он мельком увидел луну в окне. Почти полная, подумалось ему, когда он свернулся калачиком в своём маленьком гнездышке. Сегодня ночью... и завтра... а потом... Он немного вздрогнул и наконец заснул.

***

В пятницу утром Ремус проснулся довольно рано из-за легких кошмаров, которые будили его время от времени. Он был немного удивлен, что они были довольно мягкими в этот раз, так как ему часто снились ужасающие сны, которые мучили его даже в бодрствующем состоянии. Он, в общем-то, ожидал такого после всего, что произошло за вчерашний день. Он чувствовал себя очень скованно и крайне неудобно после сна на каменном полу; немного вытянувшись, он выкатился из-под кровати, предположив, что все остальные еще спят, так как было всего шесть тридцать. — Так вот, где ты был. — Ремус вздрогнул и обернулся, увидев Блэка, стоящего перед одним из зеркал в полный рост и завязывающего красивый узел на галстуке. Он смотрел на Ремуса в отражении, ожидая какой-то реакции, и, не дождавшись её, добавил — Мы очень волновались. Ремус посмотрел вниз и пошел к своему сундуку, чтобы достать новую форму. Его форма из-за краски и уксуса была засунута в корзину для белья, которая теперь была пуста. Он знал, что все остальные уже как следует распаковали вещи, и он был единственным, кто этого не сделал, но он чувствовал себя немного неловко, деля шкаф с Блэком. В комнате было три огромных шкафа. Один шкаф был между кроватями Петтигрю и Поттера, один между кроватями Блэка и Ремуса, и последний между Стратчерсом и Спиннетом. Ремус знал, что секция шкафа для одежды была полностью заполнена, и места для его вещей совсем не оставалось. Учитывая, что шкаф был зачарован так, чтобы расширяться внутри, это был настоящий подвиг Блэка. — Мы не хотели этого вчера, — сказал тот, когда Ремус начал молча выходить из комнаты. — Это было… — Я знаю, — пробормотал Ремус. Блэк наконец обернулся, его серые глаза были широко раскрыты. — Почему же ты тогда прятался? Ремус крепко прижал к груди одежду и сумку с вещами, не зная, как ответить. Потому что мой день был ужасен, потому что я не знаю, как общаться с людьми. Я не знаю, как справиться с этим. Потому что вся эта ситуация намного страшнее, чем я когда-либо представлял, намного более подавляющая. Потому что от этого мне становится лучше. Потому что вы люди, вы все люди, а я нет. Потому что мне здесь не место. Всё, что он смог сделать, это пожать плечами и выйти из комнаты, ничего не сказав.

***

Ремус спрятался возле Большого зала и подождал, пока не увидит, как войдут Блэк и Поттер, прежде чем зайти внутрь. Он решил, что если окажется там первым, они сядут с ним, и, конечно же, когда он подошёл к столу Гриффиндора, он увидел, как те машут ему рукой. Он сел в самом конце, один. Однако Петтигрю подбежал к ним, сияя от радости. — Я так рада сегодняшним занятиям! — Ремус уронил вилку, когда Эванс села напротив него. — Особенно травологии. Я так люблю растения! Вся моя семья их любит, по крайней мере, мои родители, поэтому, собственно, меня так и зовут. — Он посмотрел на свою тарелку, вспомнив о Распределении. Лилия. — Мои родители очень интересуются этим предметом, они заставляли меня читать наш учебник почти каждый вечер. Ты знаешь, что есть волшебный цветок, который является полной противоположностью подсолнуху? Его лепестки белые, и он следует за луной. А ещё есть цветок, который меняет цвет в зависимости от погоды… Ой! Ты, наверное, всё это знаешь. — Я не… я не против… р… рассказывай, — пробормотал Ремус. Она маглорожденная, понял он, или, по крайней мере, догадался. Или же её семья тоже много чего ей запрещала. — Заклинания тоже очень интересны. И Защита от тёмных искусств. — Эванс довольно смущённо рассмеялась. — Полагаю, я всё это жду с нетерпением, это, наверное, глупо выглядит. — Не… не глупо, — сказал он, наконец снова взглянув на неё. — Я… я тоже. Слова были не совсем… правильными, но смысл был понятен. Эванс улыбнулась и снова начала болтать, не особо ожидая ответа от маленького мальчика напротив. Он не перебивал её и кивал на всё, что она говорила, пока не доел. До начала урока оставалось еще двадцать пять минут, но он извинился и все равно вышел из Большого зала, найдя призрака, который отвел его в класс заклинаний. Ремус сел напротив двери и уткнулся носом в «Стандартную книгу заклинаний». Как и все остальные учебники, он уже прочёл ее. Не один раз. Примерно в десять часов дверь отперлась, и он вошел внутрь вместе с парой других студентов, сев поближе к передней части комнаты, и разложил на столе всё необходимое. Профессор Флитвик был невысокого роста, а ещё от него смутно пахло гоблинами. Он весело представился, прежде чем произнести небольшую речь, напоминающую речь МакГонагалл о важности заклинаний. Он много говорил о латыни и о том, как важно четко произносить слова, а затем начал рассказывать о самом простом и базовом заклинании, которое мог выучить волшебник: заклинании света. Он взмахнул палочкой, и на конце палочки появился пучок света. — Кто-нибудь может рассказать мне что-нибудь о слове, используемом для этого заклинания? — спросил Флитвик, и Ремус поднял руку, единственный, кто это сделал. — Мистер Люпин? Все смотрели на него, и Ремус почувствовал себя неловко. Он сглотнул, чувствуя, как будто его язык распух до размеров коровьего или чего-то подобного. — Это… слово lumos… происходит…от… одного из… латинских слов, обозначающих свет. Lumen. Что означает… э-э… «свет»…» — Он и так был неуверен, но по мере того, как говорил, начинал запинаться, пот покалывал подмышками, не зная, что именно имел в виду Флитвик, и когда учитель на мгновение уставился на него, Ремуса чуть не стошнило. Это был неправильный ответ, я такой идиот! — Очень хорошо, мистер Люпин! Браво! Балл Гриффиндору. Да, "lumos" происходит от слова "lumen" , которое также дает нам термин «люминесцентный»… — Флитвик продолжал говорить, пока Ремус делал записи, стараясь не ухмыляться. Затем Флитвик начал рассказывать о контрзаклинании и спросил, знает ли кто-нибудь, что означает это слово. Ремус снова поднял руку, как и Блэк. Флитвик спросил последнего. — Латинский термин, — сказал Блэк с самодовольной ухмылкой. — И что же он значит? — спросил Флитвик. Теперь его ухмылка немного померкла. — Э-э, „тьма“? Флитвик вздохнул и с ожиданием повернулся к Ремусу. — Это значит „ночь“, — ответил Ремус. — А ты случайно не знаешь слово „тьма“? Ремус пригнулся, краснея. — Ten… э-э… tenebris. — Очень хорошо. А ты знаешь, почему это не заклинание, чтобы погасить заклинание света? — спросил Флитвик, и Ремус начал ёрзать на стуле, потому что ему нравилось отвечать на вопросы, но не нравилось внимание. Флитвик кивнул. — Не волнуйся, я не думаю, что первокурсник смог бы… —Потому что магия не всегда бывает прямо... прямолинейной… вот так, — перебил Ремус, и Флитвик опустил руку, уставившись на Ремуса. — Одна из… из… из… проблем с заклинаниями в том, что это… не совсем… это слово является прямым… прямым переводом этого слова. Поэтому это «люмос», а не «люмен». — Он немного выпрямился, даже не заметив, как его нервное заикание исчезло. — Вот почему мы не можем просто направить свою палочку на что-то и сказать: «Теперь ты - жаба», и ожидать, что это сработает. Вот почему произношение так важно, поскольку этимология так же важна, как и намерение. Хотя намерение тоже очень важно, и лежит в основе многих случаев детской магии — когда мы случайно делаем что-то, прежде чем сможем правильно направить свою магию, хотя это очень опасно и совсем ненадежно - вот почему постоянно открываются новые заклинания: когда люди испытывают различные варианты слов и терминов, которые, возможно, раньше не использовались, даже если результат заклинания — это то, чего кто-то, возможно, пытался достичь раньше. Большая часть магии — это скорее манипуляция значением слова — своего рода магическая интерпретация, если хотите, — и то, как оно превращается в магию. Весь класс затих и обернулся, увидев Флитвика, который издал писк и упал со стопки книг, на которой стоял. — Десять баллов Гриффиндору, мистер Люпин, — сказал он, а затем снова забрался на книги. — Предлагаю всем записать то, что только что объяснил мистер Люпин, а затем мы начнем практиковать заклинание света.