Four To The End - Book One

Ремус провел в библиотеке слишком много времени, пропустив ужин и выйдя оттуда только тогда, когда библиотекарь, крадучись, прошел мимо и сказал ему, что комендантский час для первокурсников наступает через десять минут. Ремус бросил все вещи в сумку, взял две книги, которые читал, и побежал изо всех сил через всю школу. Префект из Слизерина поймал его и снял очки за бег по коридору и за то, что он вышел из гостиной после комендантского часа. — У меня осталось две минуты! — возразил Ремус. — А до башни Гриффиндора нужно как минимум четыре, — сказал префект. — К тому же ты, наверное даже не знаешь, где она находится. Он не мог точно сказать, что знает, как туда добраться по запаху, и не хотел рисковать потерять еще больше очков, препираясь. Поворчав себе под нос, Ремус ушёл, и как только он скрылся из виду, снова побежал. Он добрался до портрета женщины в розовом платье как раз к семи часам. — Колесница Гелиоса, — задыхаясь, произнёс он, и портрет открылся. Он забрался внутрь, как обычно, упав, и поднялся по лестнице в общежитие. Ноги немного болели от бега, но вскоре боль утихла, оставив лишь усталость. Он застонал, плюхнувшись на кровать, а затем сорвал с себя мантию и бросил её на пол. — Глупый староста, я добрался, я добрался, он просто ненавидит меня, потому что я гриффиндорец, вот и все, — пробормотал он себе под нос. — Не моя вина, — добавил он, хотя это была полностью его вина, что он бежал. — Если бы Гриффиндор не решил бросить своих учеников в башню, как в какой-то сказке! Кто в здравом уме селит детей на седьмой этаж замка?! Сумасшедшие, вот кто. — Согласен. Ремус закричал и упал с кровати. Он приземлился лицом вниз и вскочил на корточки, приняв позу, которая выглядела слишком звериной. Он увидел Блэка в дверях, выглядевшего довольно озадаченным. — Я н-не… не… говорил.. с-с… с.. — Я знаю, — сказал Блэк заходя в комнату. У него на щеке был большой синяк, который вызвал у Ремуса любопвтство, но мальчик молчал. — Не хотел тебя прерывать. Согласен, хотя... Это безумие, что мы так далеко. — Ремус просто молчал, наблюдая за Блэком, который достал из-за стола колоду карт. — Мы с Джеймсом собираемся сыграть во "взрывающиеся хлопушки", хочешь присоединиться? — Ремус лишь моргнул. — Знаешь, ты можешь что-нибудь сказать. Я не собираюсь... кусаться. Ремус невольно вздрогнул от этих насмешливых слов, и из его рта вырвался какой-то хриплый звук. Блэк поднял брови и отступил на шаг назад из-за необычной реакции. Не собираюсь кусаться. Не собираюсь кусаться! Ремус начал нервно смеяться. Зачем он это сказал?! Блэк что-то говорил, но слова не дошли до мозга Ремуса. Не собираюсь кусаться! Его грудь сжалась, когда он наконец смог сдержать смех, а затем он пробежал мимо Блэка, который уже привык к этому зрелищу всего за два дня, и залетел в ванную, чтобы спрятаться в одной из кабинок, чувствуя себя жалким и глупым.

***

В эту ночь Ремуса мучили кошмары. Он ворочался с боку на бок, слыша, как Блэк повторяет эти слова снова и снова. Я не кусаюсь, сказал Блэк, и Ремус начал безудержно смеяться. Нет, согласился Ремус, но Я БУДУ! Он превратился в волка и начал гоняться за Блэком по комнате общежития, пока не прижал его к стене. Ремус-волк злобно зарычал и прыгнул вперед. И тут он проснулся с криком. Ремус забился в простынях, а затем в комнате включился свет, и послышались сонные голоса. Он сбросил с себя одеяла и сел, задыхаясь. Кто-то отодвинул шторы, и он вздрогнул, увидев стоящего там Блэка, а за ним Поттера, затем подошел Петтигрю, а еще Спиннет и Стратчерс — все пятеро просто смотрели на него. — Извините! — Ремус ахнул, схватившись за бок. — Н… ночь… это был… э-э… кошмар. Извините. — Он хотел, чтобы они вернулись в свои кровати и перестали пялиться. Он что-то не так сказал?.. Он… не думал, что говорил во сне, но не мог быть уверен, и уж точно не мог никого спросить. — Извините, — повторил он для верности. — По крайней мере, завтра просто выходные, — проворчал Спиннет, прежде чем вернуться в свою кровать. За ним последовали Стратчерс, затем Поттер и Петтигрю удалились, оставив только Блэка, который ещё пару секунд наблюдал за Ремусом, а затем и он ушел. Ремус снова задёрнул шторы, а затем… свернулся калачиком, обхватив за живот, и сжал кулак во рту, пытаясь заглушить плач. Никто не ставил будильники на утро, и Ремус проснулся только около десяти, единственный оставшийся в общежитии. Он встал с постели, чувствуя тяжесть и усталость, потому что луна уже была невероятно притягательна. Пошатываясь, он оделся, но ему пришлось остановиться и переодеться; он начал надевать форму, забыв, что наступили выходные. Вместо этого он надел поношенные джинсы и рубашку с длинными рукавами, одну из своих новых вещей, которая оказалась ему слишком велика: подол свисал ниже бедер, рукава закрывали руки. Дома его не волновало, что одежда слишком большая, так как его видели только родители. Теперь же ему было стыдно - у всех остальных была одежда, которая им подходила, и это был просто ещё один признак, выделяющий его. Даже это моя вина, подумал он, наконец начав распаковывать вещи. Если бы я не был оборотнем, папа мог бы остаться на своей более высокооплачиваемой работе в Министерстве… Распаковывая вещи, он не мог не обратить внимание на одежду Блэка. Выглядело дорого и красиво. Когда Ремус повесил мантию, он невольно потянулся и потрогал рубашку, похожую на шёлковую. На ощупь она была шелковистой. Хотя одежды было так много, вся она выглядела очень похоже. Вся она кричала о богатстве чистокровных волшебников! Конечно, Поттер тоже был богатым чистокровным волшебником, но его одежда была совершенно другой, по крайней мере, та, что он надел в поезде. Покачав головой, Ремус изо всех сил пытался найти место для своей одежды. У Блэка было невероятное количество вещей, так что Ремусу почти не досталось места. Ему удалось уместить то, что у него было, в ящики и небольшой уголок вешалки, затем он надел носки и ботинки, старые кроссовки, разваливающиеся на части, и спустился в Большой зал, не зная, когда перестали подавать еду. Оказывается, в десять тридцать утра завтрак уже был закончен, поэтому, с урчащим животом, так как он пропустил ужин накануне вечером, Ремус начал подниматься обратно в башню Гриффиндора. Там он съел сладости, чтобы заполнить пустоту желудка, и закончил эссе по ЗОТИ, а также начал работать над своим эссе по Травологии. Когда наступил полдень, он с радостью взял свою книгу и спустился в Большой зал, чтобы нормально поесть. После обеда он провёл время в задней части библиотеки, заканчивая все заданные ему эссе, а затем просто читая художественную книгу, погружаясь в другой мир. Это было чистое блаженство, огромная разница по сравнению с первыми двумя днями: на него ничего не выливали, никто не называл его глупым, и никто не пытался с ним заговорить. Он сидел в глубине зала, поэтому не ожидал, что кто-нибудь обязательно подойдет, но поскольку это были выходные, библиотека была переполнена. Несколько студентов прошли мимо него, странно глядя на него за то, что он сидел в углу на полу. Он продолжал читать, игнорируя их. За ужином он почувствовал, что один из преподавателей наблюдает за ним, и поднял взгляд, чтобы увидеть на нем взгляд профессора Деденне. Он нахмурился, а затем наклонился над тарелкой, медленно жуя. Через несколько мест за столом он слышал, как Блэк и Поттер обсуждают свои розыгрыши, которые они устроили в этот день, среди которых, видимо, были зудящий порошок на сиденьях унитазов и несколько навозных бомб в вестибюле, что и объясняло стойкий запах, который он почувствовал, когда проходил мимо. Наевшись до отвала, Ремус поднялся в свою комнату, чтобы собрать вещи, не зная, что взять… не зная, чего ожидать. Он не знал, как долго ему придётся ждать восхода луны, поэтому взял книгу на случай, если света будет достаточно, чтобы видеть. Ожидание луны всегда было самой ужасной частью. Он также взял шоколадку и бутылку воды. Затем, немного подумав, взял полотенце. — Что ты делаешь? Он резко обернулся, когда Петтигрю вошёл в комнату. — Ничего… ничего. — Что ты делаешь с этим полотенцем? Щёки Ремуса горели, когда он запихнул его в сумку которая всё ещё немного пахла уксусом, несмотря на попытки отмыть его. — Ничего. — Ты что-то делаешь. Ремус перекинул сумку через плечо и прошёл мимо Петтигрю, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. До захода солнца оставалось ещё два часа, но он решил, что лучше пойти пораньше. Так он сможет освоиться в новом месте. Он прошел через общую комнату и начал пробираться по замку, используя свои способности, чтобы отслеживать пути и не заблудиться. Наконец Ремус добрался до больничного крыла и прокрался внутрь. Мадам Помфри сидела с другим студентом, заставляя его выпить зелье. Она взглянула на него и, коротко кивнув, указала на кровать. Он сел и свесил ноги, ожидая. — Ты рановато пришёл, — сказала она, когда другой студент ушел. Ремус запинаясь объяснил причину, и Помфри улыбнулась. — Очень хорошо. Пойдем тогда. Ты не взял мантию? — Э-э, — только и смог он сказать. — Неважно, на улице, наверное, еще достаточно тепло. Помфри вывела его из больничного крыла и повела за замок. Он поспешил за ней, опустив голову, гадая, куда они идут. Люпин не осмелился спросить. В любом случае, он скоро все узнает. Они шли по территории, спускались по каменным ступеням, следуя по тропинке, затем они свернули с неё, и наконец Помфри остановилась. Ремус поднял глаза, услышав скрип. Он ахнул и дёрнулся назад, упав на землю. Гремучая Ива стояла перед ним, её длинные ветви качались на ветру. — Мадам? — Помфри снова пошла, и Ремус медленно поднялся на ноги, сердце бешено колотилось от страха. — Мадам? — снова спросил он, когда они подошли ближе. — Подожди там, сзади, — сказала она, поднимая камень и делая шаг ближе. — Я не очень метко стреляю, но… — Она бросила камень, и он попал в сучок на стволе дерева, и дерево замерло. — Пошли, поторопись! — Ремус побежал за ней, спотыкаясь, а затем заскочил в проход, появившийся между корнями. Как только он это сделал, он услышал, как дерево ожило позади него. На конце палочки Помфри появился свет, и она улыбнулась. — Следуй за мной. Ремус шёл следом за ней, туннель был довольно низким. Помфри приходилось опускать голову, но Ремус мог идти без труда. Они спустились довольно глубоко, Ремус не совсем уверен, сколько времени это заняло. Неудивительно, что им нужно было много времени, подумал он, когда они наконец достигли конца, где туннель поднимался и извивался в одну сторону, ведя к чему-то, что выглядело как люк. Помфри подтолкнула его и вылезла наружу, протянув руку, чтобы помочь Ремусу подняться. Он с изумлением смотрел, когда они вышли из тоннеля. Он был в доме. В настоящем, нормальном доме. Всё выглядело совершенно новым, включая мебель. Мебель! Ремус обернулся, осматривая всё вокруг. Они оказались в гостиной с пухлым диваном, двумя креслами, журнальным столиком, картинами на стенах, камином и дверным проемом, ведущим в коридор. Он сделал несколько шагов в коридор. Там было ещё несколько дверных проемов, настоящая дверь, которая была закрыта, и с одной стороны лестница, а с другой — что-то похожее на входную дверь. — Все окна и двери заблокированы и заколочены снаружи, — объясняла Помфри. — Никто не может войти. Вы не можете выйти. — Ремус осмотрел дверные проемы, сначала заглянув в столовую. — Почему это дом? — спросил он, глядя на обеденный стол с шестью стульями вокруг него. Другой дверной проем вёл в кухню. Шкафы и столешницы, раковина, холодильник. Открыв холодильник, он увидел еду внутри. Свежие продукты. За закрытой дверью находилась небольшая ванная комната. Ремус повернул кран и потекла вода. — Почему бы и нет? — спросила Помфри. — Ты собираешься проводить здесь много времени, так что тебе лучше чувствовать себя комфортно. — Н... но я буду… волком… — Не всегда, — напомнила она ему, и Ремус кивнул. Бывали ночи, когда он вообще не превращался из-за плотной облачности, которая держалась всю ночь. — Наверху спальня и ещё одна ванная комната. Зачем они это сделали? — Это… уже было здесь? — Нет, Альбус построил его в августе, — сказала Помфри. Ремус нахмурился. Почему? хотел он спросить. Зачем они построили мне целый настоящий дом? Почему это не просто комната? Зачем туннель? Почему бы просто не сделать подвальную комнату под… Гремучей ивой?! Зачем всё так усложнять? Я не заслуживаю всего этого… яма в земле была бы тоже неплоха. — Альбус не был уверен насчёт того, в каком месте ты превращаешься дома, поэтому мы сделали всё, что могли. — Просто… комната в подвале… — Он обернулся, осознавая, что это дом. Он поднялся наверх, и Помфри последовала за ним. Спальня с кроватью с балдахином, похожей на его кровать в общежитии. Шкаф. Стол, стул. Ремус вошёл в ванную, которая была очень похожа на ванную комнату внизу, только в этой была большая ванна на ножках. — Комната? Как спальня? — спросила Помфри. — Нет… там ничего не было. — Он открыл кран в ванне, наблюдая, как льётся вода. — Ох. — Помфри слегка всхлипнула. — Понятно. Ну что ж. Эм. Это место твое, чтобы, э-э, превращаться в него. Он обернулся, не понимая, почему она так удивилась. Зачем мне все это? Я не понимаю. — Почему… э-э… почему здесь е... еда? На… кухне? — На те ночи, когда ты не превращаешься, если тебе понадобится что-нибудь поесть, — мягко сказала она. — На нём есть заклинание чтобы его нельзя было открыть когда ты, э-э, как… — Волк? — спросил он, и она слегка вздрогнула. — Всё в порядке. Мы оба знаем, кто я. Они спустились вниз, и Помфри подошла к люку, ведущему в туннель. — Я вернусь утром, — сказала она, а затем по-матерински сжала его плечо. — Ты будешь в порядке? — Да, мадам, спасибо. — Он не был уверен, то ли он устал, то ли был подавлен из-за этого дома, то ли находился на пороге восхождения луны, но на мгновение он смог говорить как нормальный человек. Помфри бросила на него довольно тревожный взгляд, а затем ушла, закрыв за собой люк. Ремус слушал, как она шла по коридору, пока не перестал различать её шаги. Затем он подошёл к дивану и сел, немного опустившись на него. Мебель, диван, это настоящий дом, они построили мне дом. Он с изумлением огляделся, не в силах поверить своим глазам. Дома это была маленькая комната, размером примерно с ванную наверху. Достаточно большая, чтобы волк мог немного по ней походить, но, конечно, совсем не большая, и совершенно пустая. Всего четыре каменные стены, каменный потолок, каменный пол и тяжелая железная дверь. И кромешная тьма. Из любопытства Ремус встал и подошел к входной двери. Она была заперта. Он обошёл все окна, открывая занавески. Там были стекла, но снаружи стекла лежали тяжелые доски. Они построили этот дом и заколотили его досками. Интересно, что люди думают об этом, знают ли они, что он существует?.. Он предположил, что находится где-то глубоко в лесу. Он не мог быть где-то рядом с Хогсмидом, не так ли? Конечно, нет… Ремус вернулся в гостиную и достал принесённую книгу, зная, что у него есть немного времени, пока солнце не опустится за горизонт и луна не взойдет. Он читал около десяти минут, затем отложил книгу, чтобы снова осмотреть дом. Он был единственным, кто там находился, поэтому его просто поражало, что они вложили столько усилий, чтобы сделать его похожим на настоящий дом. Там был шкаф для белья, посуда, просто мелкие детали, которые не имели смысла. От этого у него немного заболела голова. Наконец он вернулся в гостиную и читал, пока луна не начала завлекать его. Он отложил книгу и поднялся наверх, положил сумку в шкаф, а затем снял всю одежду. Голый и дрожащий от холода, он тихонько спустился по лестнице, закрыв руками промежность, хотя знал, что никого больше нет, никто его не видит. Затем он расстелил одеяло на полу в гостиной и сел на него, обнимая колени, дрожа ещё сильнее и ожидая. Хотя он чувствовал луну на небе, он понятия не имел, закроют ли её облака или нет. Время, проведённое дома со скрытой луной, было почти таким же ужасным, как превращение в волка. Он всю ночь провёл в кромешной темноте пустого подвала, ему нечего было делать, и было слишком страшно спать. Как только он задумался, будут ли сегодня облака, боль пронзила его маленькое тело. Он закричал, почувствовав, как будто по всем его конечностям прокатился электрический разряд. Ремус рухнул на спину, крича, когда волк взял верх. Его ногти заострились и удлинились, и он впился своими новыми когтями в одеяло, в пол. Он дёргал ногами, пока они извивались и трансформировались, его кости смещались, росли. В некоторых местах они начали прорастать сквозь кожу, прежде, чем остальная часть его тела успела измениться. Позвонки начали расти из основания его спины, мышцы и кожа росли вокруг неё, и появился его хвост. Шерсть волнами пробежала по его голой коже, кровь впитывалась в неё в некоторых местах. Его зубы превратились из человеческих в волчьи, острые концы прорезали его губы, прежде чем рот успел поддаться трансформации, болезненно выталкивая их наружу. — Чёрт… чёрт! — кричал он, слёзы хлынули, когда его глазные яблоки начали меняться, расходясь всё дальше друг от друга, когда глазницы отрывали их от черепа, меняя форму. Боль должна была быть для него слишком сильной, однако он не потерял сознание. Он просто кричал, извивался, дергался и кричал еще сильнее, пока его крики не превратились в вой, и волк окончательно не взял верх.