Four To The End - Book One

— Эй! Профессор МакГонагалл сказала, что профессору Дамблдору нужно тебя увидеть, — сказал Поттер когда Ремус сел за ужин. Он и двое других сидели дальше по столу, но когда Ремус сел они переместились к нему. — С-спасибо, н-н-но я знаю, я... я был у него, — сказал Ремус. — Что директору от тебя нужно? — прошептал Блэк, наклоняясь очень близко к Ремусу. — Что ты сделал? — Ничего! — пискнул Ремус, отстраняясь от лица Блэка. — Это... это было... это… — Он изо всех сил пытался придумать оправдание, и наконец нашел идеальное. — Насчет моей… моей матери. Она больна, понимаете, и иногда у нее случаются очень сильные рецидивы. Профессор Дамблдор хотел сообщить мне, если… если мне понадобится уйти, чтобы… навестить ее, я смогу это сделать. Так что, если… что-то… случится, все будет улажено. — Вот! Идеальное оправдание! И идеальное оправдание для того, чтобы… исчезать каждый месяц! — Черт возьми, — сглотнул Петтигрю. — С ней все в порядке? То есть, я… я думаю, что нет, но… неужели… все действительно… так плохо? — Иногда, — тихо сказал Ремус зная что если он свалит все на ничего серьезного то его ложь не будет иметь особого смысла. — Мне… нравится быть с ней когда ей… действительно плохо. Я знаю, что… я… ничего не делаю, но… мы оба чувствуем, что это помогает. — Мне очень жаль, — сказал Поттер, нахмурив брови от беспокойства. Он положил руку на руку Ремуса, пытаясь его утешить. Блэк молчал, его серебряные глаза сверлили Ремуса словно он знал что тот лжет. На его прекрасном, аристократическом лице было нечитаемое выражение, от которого Ремусу хотелось бы уметь применять легилименцию! Он умирал от желания узнать, что думает об этом Блэк. Внезапно появилась Эванс, грубо оттолкнула Поттера от Ремуса и села на его место. — Эй! Осторожнее, Эванс! Мерлин, ты, наверное, мог бы победить тролля в армрестлинге! — пожаловался Поттер, когда его оттолкнули со скамейки. Эванс проигнорировала его. — Все в порядке? Ты же не в беде?\ Ремус пообещал, что с ним все хорошо и повторил ложь которую он сказал мальчикам. Затем Эванс сделала то, чего Ремус никогда в жизни не ожидал: она обняла его. Ремус просто смотрел через плечо на Поттера который снова сидел на скамейке. Поттер ухмыльнулся и начал хихикать. — Мне очень жаль, — сказала Эванс, отпуская его, но не снимая рук. — Если я могу чем-то помочь… я знаю что не могу, но если я тебе понадоблюсь я здесь. — С-с-спасибо, — выдавил он чувствуя себя очень неловко от прикосновения и изо всех сил стараясь не показывать этого, потому что это было мило с её стороны. К сожалению объятие привлекло нежелательное внимание со стороны тех кто сидел за столом, и той ночью в общежитии Спиннет начала дразнить Ремуса по поводу его «девушки», а Поттер, Блэк и Петтигрю тоже немного подшучивали, спрашивая, понравилось ли ему объятие, шутя что учебная группа — это всего лишь предлог. Единственным кто не дразнил его был Стратчерс, хотя Ремусу показалось что если бы Блэк и Поттер не дразнили его Петтигрю тоже бы не стал. Люпин и Эванс сидят на метле! Целуются, обнимаются и летят на луну!» — пропел Поттер, танцуя. Упоминание луны вызвало вспышку гнева на лице Ремуса, и волк слегка зашевелился. — С-с-стоп! — Сначала романтика! — пропел Блэк, кружась на месте. — Потом свадебный танец! — Потом переодевание малыша! — закончили Блэк и Поттер одновременно, падая в обморок от смеха, а Ремус краснел всё сильнее. Петтигрю и Спиннет тоже смеялись. Гнев нарастал и казалось что тот вот-вот выплеснется наружу. Это немного пересилило желание заплакать и подтолкнуло Ремуса просто заколдовать Поттера и Блэка заставив их ноги слипнуться и опрокинуть их. Он стоял неподвижно, подавляя жажду мести. Защищать — это одно, а месть — совсем другое. Надо было позволить Спиннет ударить Блэка! яростно подумал Ремус, когда Блэк и Поттер снова начали петь свою песню. Нет, приказал он волку, который царапал его. Нет! Вместо этого он схватил свою школьную сумку которую бросил на стол и перекинул через плечо. — Вы двое можете провести собственное исследование, если вы так считаете, вы… вы… вы, ядовитые сгруппированные жабы! —С этими оскорблениями он выбежал из общежития, сбежал по лестнице и направился в общую комнату. Многие студенты ещё не спали так как было всего около восьми вечера, Ремус подошёл к одной из маленьких ниш и спрятался за креслом. Он сел скрестив ноги на пол и сердито вытащил книги из сумки. Как я мог им помогать?! подумал он, швыряя книги на пол. Они оба ужасны! Он выглянул из-за кресла и увидел что Блэк спустился и оглядывается. Он начал расспрашивать окружающих, но никто не видел как маленький мальчик скрылся за креслом, поэтому Блэку пришлось вернуться в общежитие. Его миссия провалилась. Ремус снова успокоился и сердито начал работать над эссе, хотя едва мог сосредоточиться. Затем слезы снова потекли, потому что, казалось он мог только плакать. Иногда он задавался вопросом из-за волка ли это или он просто ребенок как слизеринцы и Пивз который его обвинял.

21.09.1971

Дорогие мама и папа, Другие мальчики дразнят меня, и это меня так злит! Хоть я ничего и не сделал, но не волнуйтесь, я просто вышел из комнаты. Я хотел устроить им взбучку, но не сделал этого, я вел себя очень хорошо. Они просто были такими грубыми. Лучше уж они меня дразнят, чем пытаются со мной подружиться. Профессор Дамблдор сегодня со мной разговаривал. Он сказал, что существует вид магии, называемый ле-джил?- э-мантия (вероятно, леджилимантия или легилимантия, буква «Г» кажется более правильной), с помощью которой кто-то может читать эмоции, воспоминания и тому подобное. Он сказал, что есть еще что-то, называемое ох-ле-мантия (оклимантия?), для защиты разума человека. Он сказал, что это не очень распространенное явление, но Дамблдор считает, что мне следует изучить оклиманцию ​​на всякий случай, если она когда-нибудь понадобится. Я никогда не думал о необходимости защищать свои собственные мысли. На уроке трансфигурации МакГонагалл устроила нам проверку, на которой она высыпала на каждую парту целый спичечный коробок, полный спичек, и хотела посмотреть, как быстро мы сможем их все изменить. Мне это удалось быстрее всех, и я даже трансформировал пару спичек одновременно. Макгонагалл сказала что она впечатлена моей работой, и поставила мне десять баллов для Гриффиндора. У нас экзамен по зельеварению в четверг, и я думаю, что не сдам его хорошо. Папа, ты знаешь какие-нибудь заклинания, которые помогут мне не так сильно чувствовать запахи? Это моя самая большая слабость при приготовлении зелий. Я пытался найти информацию об этом самостоятельно в свободное время, но ничего не нашел, хотя я обнаружил несколько довольно злых заклинаний, включая заклинание от которого растут волосы в носу, и заклинание от которого человек начинает чихать пудингом. Я скучаю по вам обоим, люблю вас обоих и с нетерпением жду Рождества. Как бы я ни любил это место... я немного чувствую себя одиноким, хотя призраки были ко мне очень добры. С любовью, Ремус

***

Ремус вернулся в общежитие почти в полночь. Он остановился у двери и прислушался, убедился что все крепко спят, а затем прокрался внутрь. Он взял пижаму, сходил в ванную переодеться, и когда вернулся Блэк уже проснулся и сидел. Ремус замер, а затем продолжил делать вид, что не замечает другого мальчика. Он бросил свою форму в корзину для белья, а затем лег в кровать, задернул шторы и лег. Он слышал, как Блэк встал с кровати и прошел несколько шагов к кровати Ремуса. — Пссс. Эй, Люпин. Пссс. Я знаю, ты еще не спишь, никто не может заснуть за пять секунд. Давай, открой. — Уходи, — прошептал Ремус в ответ. Блэк распахнул шторы, и Ремус перевернулся, сердито глядя на него. — Я сказал, уходи! Эй! Ч-ч-прекрати! — пожаловался он, когда Блэк забрался на кровать Ремуса и опустился там на колени. — Прости, — сказал Блэк. — За что, за вторжение в мою личную жизнь? — потребовал Ремус, говоря тихим голосом. Ему хотелось просто вытолкнуть Блэка из кровати на пол, и он, вероятно сделал бы это если бы ему было все равно что он будет шуметь и разбудит остальных. — За то, что дразнил тебя.— Луна была в фазе растущего серпа — лишь крошечный тонкий серп на небе, — поэтому в комнате общежития было очень темно. Тем не менее, бледная кожа Блэка почти светилась в темноте, и Ремус мог видеть эти пронзительные серебристые глаза. — Уходи, — наконец сказал Ремус и перевернулся спиной к Блэку. — Эй, смотри, я… я не умею извиняться. — Блэк придвинулся ближе к Ремусу. — Я не делаю этого… так что дай мне передышку. — Дело не в том, что твои извинения плохи, а в том, что мне сейчас все равно, — пробормотал Ремус в свою подушку. — Что такое жаба свернувшаяся калачиком? — Ремус снова открыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть на Блэка. — Что? — Ты назвал нас ядовитыми жабами, свернувшимися калачиком, а кто они такие? — спросил Блэк, наклонив голову. — Сгруппированные, — поправил Ремус. — Ничего. Это оскорбление. Из Шекспира. — Хорошее оскорбление. Не возражаешь, если мы используем его против слизеринцев? Держу пари, им бы не понравилось, если бы их назвали ядовитыми перегруппировавшимися жабами. — Сгруппированные. — Хорошо. Значит, эмм, извинения приняты? Нет, подумал он, поворачиваясь обратно к шторам. — Просто уходи. Пожалуйста. Он чувствовал, как Блэк смотрит на него, затем Сириус встал с кровати но все еще смотрел на него. Затем, после того что показалось вечностью, другой мальчик задернул шторы и вернулся на свою кровать. Ремус тихо вздохнул и перевернулся на спину, закинув одну руку за голову, и пристально уставился в потолок, размышляя о том, что он почти не заикался во время этого разговора.

***

В среду Ремус изо всех сил старался избегать двух других и их попыток извиниться. Блэк не произнес эти слова снова, хотя Поттер повторял их несколько раз. Они просто хотят, чтобы я делал за них исследования, подумал он во время урока заклинаний, сердито включая и выключая свою палочку пока они снова работали над заклинаниями люмос/нокс. Его палочка светила ярче всех в комнате так как свет был выключен чтобы Флитвик мог видеть как далеко все продвигаются по заданию. К этому моменту почти все смогли издать какое-то свечение. Палочка Петтигрю была очень тусклой и мигала, как светлячок. Палочка Ремуса светила почти так же ярко, как палочка Флитвика и сохраняла свой блеск. Палочка Эванс светила довольно ярко и лишь изредка мерцала. К раздражению Ремуса, Блэк и Поттер, похоже, тоже очень хорошо справлялись с заклинанием, хотя они использовали это время чтобы устроить имитацию боя на мечах со своими светящимися палочками. — Мы можем написать слова в воздухе? — внезапно спросил Поттер. — Я хочу написать „Снейп — большой мерзавец“ в Большом зале, — добавил он очень тихим шепотом Блэку, чтобы Флитвик не услышал, и Блэк захихикал. — Да, есть, но это довольно сложный курс, и вы не будете изучать его в течение пары лет, — сказал Флитвик, а Блэк и Поттер заворчали. За обедом Ремус схватил бутерброд и съел его по дороге в библиотеку. Он хотел узнать больше о том что говорил Дамблдор и нашел небольшой раздел посвященный легилименции и окклюменции. Ремус взял пару книг и сел в проходе пролистывая их. Большая часть была написана на старом языке и читалась с трудом, хотя он довольно хорошо понимал. Я не хочу, чтобы меня здесь кто-нибудь нашел, подумал он услышав голоса нескольких студентов неподалеку. Он подумал заподозрит ли мистер Фарроу неладное если он возьмет эту книгу с собой. Был только один способ это выяснить. Он выбрал одну книгу по окклюменции и подошел к столу. Мистер Фарроу посмотрел на Ремуса с недоверием однако книгу отдал, и Ремус ушел. Он нашел где-то тихий уголок и начал углубляться в книгу. Защитное заклинание для вашего разума: практическое руководство по противодействия легилименции. Вскоре он очень увлекся словами перед собой… Окклюменция — это способность закрывать свой разум от легилименции. Это древнее заклинание которое может помешать легилименту проникнуть в мысли и чувства человека, а также повлиять на них. Человек, использующий это искусство называется окклюментом. Продвинутые легилименты могут совершать легилименцию бесшумно и даже без своей палочки, однако большинству из них необходимо использовать заклинание (легилименс), чтобы успешно проникнуть в разум жертвы. Легилимент сможет почувствовать лжет ли человек, и сможет исследовать его эмоции, мысли, а также — что чаще всего — воспоминания. Ремус содрогнулся от этих мыслей, представив, как кто-то проникает в его разум и читает воспоминание о его превращении. О Дамблдоре, стоящем в гостиной и произносящем «ликантропию». О его матери, рыдающей, обнимающей его и обещающей что любит его несмотря на то что он раз в месяц превращается в монстра. Затем его взгляд упал на строчку которая его обеспокоила. Чем эмоциональнее человек, тем сложнее ему успешно использовать окклюменцию. — Мерлин, — сказал Ремус, слегка подтянув колени и сверля взглядом текст, словно во всем виновата книга. Он легко мог заплакать, эмоции всегда брали над ним верх. Единственное, что он мог смутно контролировать, — это свой гнев, и то только потому что знал что произойдет если он потеряет самообладание. А что, если я не смогу этого сделать? Что если из-за того что я такой плакса я никогда не смогу защитить себя морально? Хуже всего было то, что от этой мысли ему казалось что он снова может расплакаться, однако он все же сумел сдержаться. Он с глубоким вздохом закрыл книгу и направился на свой единственный послеобеденный урок которым являлся урок Защиты от темных искусств, и который он меньше всего любил. — Бой. — Деденне стояла в передней части комнаты и оглядела группу перед собой. — Мы уже пару недель изучаем темных существ, я думаю, пришло время выучить несколько полезных заклинаний. Все начали возбужденно перешептываться, когда Деденн велела им встать и поставить сумки вдоль стены. Когда они это сделали Деденн взмахнула палочкой и все парты и стулья свалились с другой стороны. — Я вас разделю на пары. Выстройтесь лицом к партнеру вдоль линий которые я нарисовала на полу, — сказала она и посмотрела на список. — Блэк и Колгейт, Инквуд и Мэгпай, Эванс и Петтигрю, Макнаб и Поттер, Неттл и Спиннет, Стратчерс и Твайкросс. — Она положила пергамент, и Ремус просто стоял, пока все выполняли приказ Деденн. — Ах, да, у нас в классе тринадцать учеников, — сказала она, как будто не смотрела на список и не видела имени Ремуса. — Ты будешь со мной. Когда все выстроились в ряд, а она и Ремус оказались в конце своих линий, она начала инструктировать всех как произносить заклинание искр. Она показала им движение палочки и тщательное произношение. — Не волнуйтесь, никто из вас не достаточно силен чтобы искры принесли какой-либо вред, даже если вам удастся их произнести. Вердимиллиус! — воскликнула она и из ее палочки хлынул поток зеленых искр, которые опустились на землю. — Готовы? Вперед! Все начали взмахивать палочками в сторону своих партнеров выкрикивая заклинание разными интонациями. Поттер кричал довольно настойчиво и злобно, в то время как Петтигрю бормотал что-то себе под нос и в итоге уронил свою палочку. — Вердимиллиус! — сказал Ремус, и ничего не произошло. — Это простое заклинание, мистер Люпин, — сказала Деденн, хотя никто другой тоже ничего не смог сделать. Лицо Ремуса покраснело. — Вердимиллиус! — Ничего. Он глубоко вдохнул и ясно представил себе зеленые искры. — Вердимилиус! — Конец его палочки словно засветился зеленым, а затем погас. Ремус улыбнулся, чрезвычайно довольный. Деденна лишь нахмурилась и покачала головой. — Это заклинание искр, а не заклинание люмос, — сказала она, цокая языком. Я стараюсь! хотел он выкрикнуть, и волк внутри начал требовать чтобы его выпустили. Он посмотрел вдоль линий и увидел, что никому больше ничего не удалось. Ему удалось создать немного света. И все что он получил, — это цоканье. — Вердимилиус!»— настаивал он, и одна зеленая искра упала на землю. ХА! подумал он, победоносно глядя на Деденну. Ну и что скажешь? Но она даже не смотрела на него, она смотрела на Поттера который так яростно размахивал палочкой что упал. — Мистер Поттер, это Защита от темных искусств, а не танцы, — сказала она, хотя в её голосе не было той раздражённости, что и при разговоре с Ремусом. Ремус почувствовал, как в нём разрастается волк. Она вообще на меня не обращает внимания, подумал он, когда она выкрикивала указания другим ученикам. Ей всё равно. Ей всё равно. Она должна быть моей учительницей, а она только и делает, что игнорирует меня! Он знал что он чудовище а не человек, однако чувствовал что заслуживает хотя бы немного отношения как к обычному ученику а не оттеснения в сторону. МакГонагалл сказала, что считает его обычным учеником. Даже если она ненавидит меня за то кто я есть профессор Деденн должна хотя бы дать мне хоть какой-то шанс. Она всё ещё уделяла внимание всем остальным, объясняя Петтигрю правильное движение и поправляя произношение Инквуда. Вся злость из-за плохих оценок, а теперь и это, просто утихла и он направил свою палочку. — Вердимилиус! — Посыпался огромный сноп зеленых искр, еще больше и ярче, чем тот, который Деденне показала ученикам. Все ахнули, а затем начали хлопать, пока Деденне кружилась, глядя на угасающий свет. Ремус выпрямился и тяжело вздохнул от напряжения. Он встретился взглядом с Деденне и понял, что она должна что-то сказать. Все увидели его. Он сделал это первым, и так красиво. Она не могла игнорировать его. — Мистер Люпин, — сухо произнесла она, и он знал что она понимает что не может отрицать то что только что произошло. — Как вы смеете нападать, когда ваш партнер стоит спиной! Ремус моргнул. Что? — Хорошее спортивное поведение и надлежащая форма дуэли гласят, что никогда нельзя нападать на того, кто стоит спиной! Десять очков с Гриффиндора! Ремус взорвался. — Вы почти все это время стояли ко мне спиной, разве я не должен был тоже практиковать заклинание?! Блэк согнулся пополам, задыхаясь от чего-то, Поттер широко раскрыл рот, Петтигрю уронил палочку с писком, а Эванс громко ахнула, прикрыв рот рукой. Все остальные выглядели шокированными тем, что Ремус… Ремус! только что огрызнулся на учителя, и медленно перевели взгляды на Деденн, которая слегка посинела. — Еще десять баллов с Гриффиндора за пререкания и наказание. Несправедливо, несправедливо, несправедливо, НЕСПРАВЕДЛИВО! Ремус стиснул зубы, его крошечное тело слегка дрожало. Деденн должно быть поняла что происходит внутри него потому что в ее глазах мелькнул страх. — А теперь убирайся с моего урока, раз ты явно не можешь себя контролировать. Ремус знал, что она сказала последнюю фразу как приказ, а не как оправдание. Он убрал свою палочку обратно в карман, осторожно подошел к краю комнаты, чтобы взять сумку, а затем покинул класс и своих совершенно ошеломленных одноклассников.