Four To The End - Book One

Миртл была очень рада помочь Ремусу и исчезла из ванной примерно на пять минут, а затем вернулась чтобы сказать ему что Филч сейчас направляется на шестой этаж. Люпин поблагодарил её, выскользнул из ванной и подождал пока не увидит как Филч промчится мимо, после чего побежал вниз на первый этаж чтобы подать сигнал. Блэк и Поттер скрылись в кабинете Филча, а Ремус и Петтигрю остались на страже. Вскоре миссия была выполнена и все четверо поспешили обратно в свою гостиную, заливаясь смехом. Ремус не хотел признавать то на сколько это было весело и как забавно было представлять лицо Филча когда он вернется. По всей видимости Поттер не только подготовил несколько бомб из навоза которые должны были взорваться в следующий раз когда он откроет свой стол, но и Блэк своровал, украл, подумал Ремус со смешком кучу конфискованных вещей включая еще больше бомб из навоза и петард, а также различные шутки и розыгрыши, в том числе три разных фрисби с клыками один из которых Блэк бросил через всю гостиную, заставив их прятаться в своей комнате после того как он попал в третьекурсницу и игрушка укусила ее за ухо. Они играли в карты до конца дня пока Ремус не начал паниковать и пытаться придумать, как ему сбежать. Он мог бы настаивать что ему становится плохо, но он не хотел использовать это оправдание каждый месяц. Поэтому около четырех тридцати он извинился и пошел в ванную специально задержавшись надолго, а когда вернулся то дрожал и трясся начая лгать. — Один из других студентов передал мне записку от… МакГонагалл, — сказал он, вытирая руки о джинсы, словно потел, что в общем-то было правдой. — Моя… моя мать… сильно заболела. Мне… мне нужно навестить её. — Что?! — Все трое уставились на Ремуса который схватил свой плащ, надеясь что никто из них не видел как он… засунул в карман книгу в мягкой обложке. — Извините… — Не нужно извиняться, приятель, — сказал Блэк, вскакивая на ноги. — Всё настолько плохо? Ему было ужасно стыдно лгать потому что все выглядели такими обеспокоенными. — Д-да, я… ​​наверное, да. Я… э-э… увидимся позже. — Он быстро выбежал из общежития прежде чем они успели что-либо спросить, и направился в больничное крыло. Было немного рановато - два с половиной часа до заката, — однако он не возражал против того чтобы посидеть в доме и почитать. Помфри отвела его к Гремучей иве под моросящим дождем и провела через туннель, споря при этом о том стоит ли ей прийти за ним утром. Он не хотел, чтобы она приходила, она отказывалась его слушать. Она оставила его у входа в дом и пожелала ему удачи когда он поднялся в дом. Она бросила на него быстрый тревожный взгляд сквозь дыру в полу и он закрыл дверь. — Дом, милый дом, — пробормотал он и включил один из светильников. Он немного отшатнулся при виде всех этих пятен крови на полу и темного отпечатка руки на дверном проеме ведущем в коридор. Он также увидел свои собственные крошечные босые следы. Мне нужно будет попытаться это отчистить, может быть я смогу убедить Помфри разрешить мне принести сюда чистящие средства завтра вечером. Он пошел на кухню и порылся в холодильнике который, как он знал, был соединен с холодильником в Хогвартсе, который домашние эльфы постоянно пополняли для него запасами. Выбор еды был не очень большим но довольно разнообразным. Он достал несколько бутербродов и устроился в гостиной с книгой. В без пяти семь как раз перед закатом он поднялся в спальню чтобы убрать одежду и книгу в шкаф, а затем спустился вниз чтобы ждать, дрожа от холода в гостиной. И ждать. И ждать… Время сменилось на семь тридцать, а потом восемь. Ремусу было невероятно скучно и он был зол — он ненавидел такие ночи. Ему не очень нравилось превращаться, но сидеть и ждать ничего не делая было для него все равно что скрежетать ногтями по доске. Он мечтал хотя бы посмотреть наружу чтобы увидеть не рассеются ли облака в ближайшее время. Зная что это ошибка и он просто уничтожит книгу, он поспешил наверх, схватил книгу и вернулся в гостиную. Он знал, что если превратится то разорвет книгу в клочья, но он не мог просто сидеть и ничего не делать. Дома в кромешной темноте подвала он и так достаточно этим занимался. Примерно через двадцать минут после того как часы пробили час ночи, Ремус швырнул книгу через всю комнату когда боль начала разрывать его изнутри. Он рухнул на пол и закричал, рыдая и умоляя проклятие поскорее закончить! Его спина выгнулась дугой, и он начал царапать собственное тело, пытаясь вырвать боль изнутри, но это только усилило боль и кровотечение, когда его ногти удлинились. Наконец, его тело содрогнулось в последний раз и его человеческий разум почти исчез.

***

Облака снова закрыли луну перед восходом солнца, и Ремус лежал, тяжело дыша на земле после того, как волчий дух покинул его. Он устало посмотрел на часы. Четыре утра. Менее трех часов. Его тело было далеко не так сильно изуродовано, как в первое полнолуние учебного семестра, хотя у него были довольно неприятные порезы, в том числе один на бедре, который все еще сильно кровоточил. Он прижал руку к ране, а затем просто лежал там долгое время, гадая, вернется ли луна. Иногда она возвращалась. Это были… самые ужасные моменты... хотя случались они лишь изредка. Если облака появлялись и исчезали достаточно часто, обычно он просто оставался волком. Он не был уверен будет ли луна отсутствовать определенное время… как бы ему хотелось знать. Было бы неплохо получить хоть какую-то достоверную информацию - настоящую, а не постоянные мифы и слухи которые встречаются в большинстве книг о оборотнях. Примерно в пять он решил что луны не будет и он все таки останется человеком и медленно поднявшись Люпин оглядел рану на бедре. Она все еще была неровной и открытой, хотя другие порезы начали заживать. Помфри появится не раньше семи тридцати, подумал он, а затем просто свернулся калачиком погружаясь в кошмарный сон. Полнолуние в человеческом обличье вызывало у него самые ужасные кошмары. Казалось что волк появлялся у него во сне потому что в его теле он не мог этого сделать. Наконец он сдался и потащился в душ, чтобы смыть с себя грязь. Он долго сидел в душе и наблюдал как его кровь кружится в сливе. В семь двадцать пришла Помфри и к этому моменту он был полностью одет, наложил несколько бинтов на самые больные места и сидел на диване, читая. Когда он бросил свою книгу во время превращения она заскользнула под стул, и его волчья сущность не стала её искать. Он также изо всех сил старался убрать как можно больше свежей крови. — Я был всего… н-н-несколько часов, — объяснил он, когда она посмотрела на него. — Я чувствую себя д-довольно хорошо… могу я остаться здесь сегодня? — Нет, — сказала она и подошла к нему. — Где ты ранен? — Я п-в порядке. Она бросила на него невероятно сердитый взгляд, а затем просто опустилась на колени, чтобы закатать ему штанину. На его лодыжке была повязка, и тут ее взгляд скользнул вверх, где она увидела выпуклость на его бедре. — Пойдемте, мистер Люпин. — Пожалуйста… — Нет, вам всего одиннадцать, — сказала она, выпрямляясь и уперев руки в бока. — Альбус очень четко дал понять. Вы слишком молоды, чтобы оставлять вас одного. Кроме того, ваше бедро кровоточит. Он посмотрел вниз и увидел как кровь просачивается сквозь джинсы. Он вздохнул и поднялся на ноги хромая вместе с Помфри обратно в школу. Она тайком провела его внутрь, в небольшую отдельную палату в больничном крыле. Он переоделся в больничную рубашку чтобы она могла осмотреть рану на его бедре и как следует перевязать ее. — Как бы мне хотелось чтобы это можно было залечить, — пробормотала она. — Было бы… неплохо… иметь возможность исцелять тёмную магию, — сказал Ремус, и лицо Помфри слегка покраснело, когда она поняла что говорить такое оборотню немного неловко. — Конечно. Тебе нужен завтрак? — Нет, с… спасибо, я… я довольно устал… — Теперь, когда взошло солнце он знал что сможет поспать немного легче, и как только она ушла он действительно погрузился в глубокий, изнурительный сон.

***

В понедельник вечером облачность не смогла предотвратить трансформацию, поэтому во вторник утром он вернулся в своё человеческое тело среди крови. Он добрался до ванной и сел на пол в душевой, чтобы как можно лучше очистить раны. Помфри вошла в это время, и он накрыл колени полотенцем, желая, чтобы она не приходила. Он просто сидел там, несчастный, пока она перевязывала его и давала ему больничную пижаму, чтобы он мог ее надеть и ему не пришлось идти за одеждой. Она также обернула его своим плащом, чтобы помочь ему пройти в школу незамеченным. Когда он проснулся к обеду Ремус попросил пергамент, конверт, чернила и перо. Он аккуратно разложил бумагу на подносе и начал писать, его почерк был хуже чем обычно из-за усталости и дрожи в руках. Уважаемый профессор Дамблдор! Это уже вторая луна которую я переживаю в школе, и я многому научился касательно моей ситуации ещё дома. Мадам Помфри — отличная медсестра, и я рад, что она рядом, однако я думаю что кое-что нужно изменить в этой ситуации. Возвращаться в школу каждое утро очень утомительно, и я понимаю почему она настаивает на этом, но я думаю, что для всех было бы проще и безопаснее, если бы я просто оставался в доме на протяжении всей луны. Я очень устаю и все что я буду делать это спать днем. Единственный путь внутрь и наружу — через секретный туннель. Также я знаю что мне всего одиннадцать, но я думаю что из всех присутствующих я лучше всех понимаю что происходит, и я не сделаю ничего глупого если буду один в доме. Также я знаю что Помфри будет утверждать что за мной нужно присматривать из-за моих ран, но они всё равно заживут самостоятельно, всё что она может сделать это наложить повязки, что я могу сделать сам. Пожалуйста, примите это во внимание. Спасибо за внимание. Ремус. Он перечитал письмо, надеясь что оно достаточно взрослое чтобы убедить директора, а затем сложил его и вложил в конверт, нацарапал сбоку имя Дамблдор, а когда Помфри вернулась, он передал ей письмо и попросил отправить его ему, пробормотав что это очень личное, чтобы никто другой его не увидел. Он снова заснул, надеясь, что всё получится. * Среда была ужасной. Он не был уверен что именно так расстроило волка из-за чего он так изуродовал его тело. Возможно его беспокоило письмо или тот факт что во вторник вечером он думал о легилименции, поскольку сегодня должен был быть его вечер для очередного урока окклюменции, но в среду утром он проснулся в очень плохом состоянии . Он едва накрылся разорванным ковром как вошла Помфри, и он понял что это будет минусом если она упомянет как ужасно он сегодня выглядит. Помфри помогла ему надеть больничную пижаму, а затем принесла его вещи из шкафа прежде чем отвести его обратно в школу. Ему приходилось тяжело опираться на нее и шаркать ногами, морщась от боли каждый раз, когда его правая нога касалась пола. Помфри цокала языком всю дорогу и производила впечатление человека который говорил: Я же говорила». В школе она сменила ему бинты и помогла ему лечь в кровать где он сразу же заснул, пока его не разбудила боль, ужасно болела правая нога. Он сел и увидел, что его нога выпала из кровати и свисала с края, рана терлась о край кровати. Он поднял ногу, оставив кровавую полосу. Он вскрикнул от боли, и через минуту дверь в комнату открылась, и вошла Помфри. Она говорила успокаивающие слова, осторожно снимая повязку, и стало ясно, что рана все еще очень серьезная, вся открытая, рваная и мясистая. Она нанесла на нее немного лекарства. — Э-э-э, это ничем не поможет», — заметил он, морщась от жжения. — Оно поможет обезвредить бактерии, — сказала она, тщательно намазывая зелье. — Я сам с этим борюсь, — проворчал он. — Ну, тогда это ускорит процесс. — Н-н-не трать на меня. — Перестань жаловаться, — приказала она накладывая ему новую повязку. Ему не нравилось ощущение холодной жижи на ноге и зудящее жжение которое она вызывала. Затем он постарался не сердито смотреть, когда она приложила руку к его лбу. — У тебя жар. — Э-это не поможет, — сказал он, когда она принесла зелье для снижения температуры. — Я н-не думаю что зелья действительно д-действуют на меня так как должны. Я не уверен. — Он знал, что зелье сна без сновидения на него не действует. Когда он был моложе отец пытался дать ему кое-что что помогало ему не просыпаться с криками после каждого полнолуния, но это только усиливало кошмары и вызывало боли в животе. — Знаешь, нытьё по поводу всего этого не способствует твоему желанию казаться достаточно взрослым чтобы тебя оставили в покое, — сказала Помфри, и Ремус покраснел. — Альбус разговаривал со мной вчера вечером, когда я вернулась. Я сказала ему, что, по моему профессиональному мнению, тебе нужно возвращаться каждое утро. — Она выпрямилась, сняла перчатки и бросила их в мусорное ведро. — Однако я не уверена что он полностью со мной согласен, так что, возможно, твоё желание исполнится. — Она издала раздражённый звук и ушла. Ремус проспал до обеда, а затем, закончив есть, оделся, настаивая на том что хочет пойти на занятия, хотя всё ещё был ранен и усталым. Ему пришлось взобраться на башню, чтобы забрать свои школьные принадлежности, а затем спуститься обратно на второй этаж как раз к началу урока. Всё его тело ослабло, ноги дрожали, а правая нога болела, он не думал что у него идёт кровь. Он понимал что испытывает судьбу делая это… но не хотел пропускать больше уроков, чем уже пропустил. Деденне выглядела довольно шокированной увидев его, а Блэк, Поттер, Петтигрю и Эванс улыбнулись ему. — Добро пожаловать обратно! — сказала Эванс, хотя и с беспокойством смотрела на Ремуса. — С-спасибо, — сказал он, крадучись садясь на своё место. — Ты в порядке? — прошептал Поттер. — Ты выглядишь неважно, — добавил Блэк. — Тихо, тихо, — приказала Деденне, постучав по парте чтобы привлечь внимание. — После урока можно пообщаться. Сегодня мы начнем изучать чизпурфлов. Кто-нибудь может сказать, что это такое? Мисс Колгейт? Ещё один урок, полный Деденне игнорировавших поднятую руку Ремуса, хотя ему сегодня было всё равно. Он чувствовал себя вялым и уставшим, и ему приходилось бороться со сном. Урок Деденне был худшим из тех на которых можно было заснуть, он даже не представлял тчто она скажет если он это сделает. Он делал бессистемные записи, которые едва мог прочитать и как только урок закончился, он сложил всё в сумку намереваясь вернуться в свою комнату чтобы лечь спать. — Эй, ты в порядке? — снова спросил Поттер, как только они вышли из класса. — П-просто очень устал, я н-не спал последние несколько дней, — сказал Ремус. — Как твоя мама? — поинтересовался Петтигрю. — Л-лучше, спасибо. Стало… довольно плохо, поэтому я почти не спал, но… но… она пришла в себя и сможет завтра пойти домой. Думаю, я просто пойду… немного посплю. Он надеялся, что они уйдут куда-нибудь ещё, однако все трое, включая Эванс, пошли с ним обратно в башню, поэтому ему пришлось сосредоточиться на том чтобы не хромать. Подниматься по лестнице было тяжело, особенно потому что Блэк решил срезать путь по лестнице, где не хватало ступеньки, поэтому ему пришлось размять ноги чтобы подняться. Он использовал левую, но она всё ещё болела. Эванс взглянула на него, когда он всхлипнул, но он просто сказал, что уперся большим пальцем в перила, и, похоже, она ему поверила. — Можешь забрать все мои записи, — сказала Эванс, когда они наконец добрались до седьмого этажа. — У нас тоже есть записи, знаешь ли, — сказал Поттер. — На уроке истории вы с Блэком швыряли бумажные метлы в Биннса , — сказала Эванс, обвиняя его. — А, ты что, внимательно слушала его лекцию? — спросил Поттер. — Я слышал как ты храпела. Эванс немного покраснела. — Я не храпела! Хотя… я, возможно… заснула… — Она повернулась к Ремусу. — Извини, но я могу рассказать тебе, что он в основном объяснял. — Люпин делает кучу записей на уроках истории, — сказал Блэк. — Черт, а какой пароль? Джеймс пожал плечами. — Не смотри на меня, я забыл. — Они меняют его слишком часто, — пожаловался Петтигрю. Эванс просто смотрела на мальчиков, явно раздраженная. —Фортитудо. Парни, вы серьёзно? — Она протиснулась через вход, ворча о глупых детях. Ладно, ты справишься. Петтигрю только что пролез через отверстие и теперь настала очередь Ремуса. Он прикусил губу и осторожно протиснулся сквозь дыру изо всех сил стараясь удержать равновесие чтобы не упасть. Он надеялся что когда станет старше и выше, это будет легче. Кто делает дыру в стене в качестве входа?! Ах да, тот же идиот который заселил нас на седьмом этаже башни!! Ему удалось пройти без проблем, но он двигался так медленно, что решил, что это, вероятно, вызовет подозрение, и сказал что возьмет записи Эванс позже прежде чем подняться в свою комнату в общежитии, ноги в этот момент сильно дрожали. Остальные трое пошли с ним, так что он не сможет переодеться во что-нибудь более удобное. — Можешь взять наши записи, — сказал Блэк, когда Ремус снял обувь и лег в постель. Он изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, не показывая насколько сильно ему больно. — Они в любом случае, наверное, лучше чем ее. Вот. Ремус посмотрел на листок бумаги, который Блэк бросил ему на колени. — Э-э, это рисунок, где ты едешь верхом на драконе. — О, э-э, извини, нарисовал это на уроке ЗОТИ в понедельник. Эммм... э-э, вот. — Он бросил другой листок бумаги на колени Ремуса. — Я пропустил семь уроков, а у тебя... у тебя всего одна страница конспектов? — Ремус поднял глаза. — И рисунок, где я еду верхом на драконе, — весело сказал Блэк. Поттер и Петтигрю добавили свои конспекты, хотя в общей сложности это не охватывало все пропущенные уроки. Тем не менее... — С-спасибо, я перепишу их позже, после... сна. — Он поправил стопку и положил её на прикроватный столик, намереваясь обязательно взять конспекты Эванс. Затем он задернул шторы и свернулся калачиком, одной рукой потянувшись к повязке под штанами, вздрогнув от легкого давления. Рана снова сильно воспалилась. Он знал, что во всем виноват сам, но несмотря на то что урок Деденне был худшим, он не жалел что пошел. Он пропустит много уроков. Ему нужно было посетить как можно больше уроков независимо от того будет ли он ужасно измотан и получит серьезные травмы или нет.