Four To The End - Book One

Ремус немного опасался, что наложение проклятия на Блэка будет означать преследование Люпина чтобы отомстить за содеянное. Однако той ночью как только Ремус вошел в свою комнату Блэк сунул ему в руку две чернильные штуки. — Если ты не возьмешь это, я наложу на тебя проклятие, — пригрозил Блэк, а затем вернулся к кровати Поттера, усевшись поудобнее чтобы продолжить игру. Ремус был слишком уставшим чтобы спорить, поэтому он положил их на свой стол, а затем свернулся калачиком в постели, желая спросить Блэка почему же тот солгал МакГонагалл, но не осмеливаясь. Наверное это эго, не хотелось бы признавать, но мне удалось его взрастить, или что-то в этом роде, решил он, прежде чем задернуть шторы и в итоге заснуть, будучи полностью одетым. Он продолжал просыпаться когда другие мальчики ходили туда-сюда, а затем снова засыпали. Примерно в полночь он проснулся от тихого спора Поттера и Блэка. Он подумал, не спорят ли они о нём, но прислушавшись к ним в миллионный раз за эту неделю понял что они спорят о парочке Слизеринцев. Похоже, Эйвери и Мальсибер обиделись на то, что их друзей-второкурсников обвинили в том что они наложили проклятие на Гриффиндорца, и действительно позже напали на Джеймса и наложили на него обещанное проклятие, а Блэк и Поттер жаловались на них, обсуждая, как отомстить. Ремус лежал без сна пока спор не закончился, подождав ещё немного он вылез из постели. Люпин замер, увидев как кто-то привстал в постели Поттера, это был Блэк. До Ремуса дошло что тот не бодрствует, а все еще спит как и мальчик что лежал рядом свернувшись калачиком. Они заснули во время разговора. Они выглядят очень милыми когда спят, подумал Ремус, тихо собирая пижаму. Блэк выглядел так словно сошел с какой-нибудь картины эпохи Возрождения или чего-то подобного, с его благородными чертами лица и чернильно-черными локонами что спадали на бледное лицо. Ремус пошел в ванную переодеться в пижаму, даже в глубокую ночь он не хотел, чтобы кто-то его увидел, и в момент когда Люпин собирался вернуться в спальню он услышал шум в общей комнате. Он оставил свою грязную форму прямо у входа в изначальное место куда тот собирался вернуться, а затем на цыпочках спустился по лестнице. Это звучало как… плач? Ремус присел на корточки у подножия лестницы и осмотрел комнату, на глаза ему попалась маленькая фигурка что сгорбилась у камина. В свете луны все равно были видны рыжие волосы, и он понял, что это Эванс. Ремус смотрел на то как она раскачивалась взад-вперед, закрывая лицо ладонями. Ему хотелось вернуться наверх и сделать вид что он ничего не видел… но потом он подумал о том чтобы подойти и утешить ее… но он не знал как это сделать. Он молча поднялся, твердо намереваясь вернуться наверх, в последний момент Люпин спустился на две ступеньки в общую комнату. — Лили? Она ахнула и вскочила на ноги. — Ой! Р-ремус, ты… ты меня напугал! Он тихо подошел к ней, покусывая нижнюю губу. Её волосы до плеч были в беспорядке, длинная ночная рубашка закрывала колени, а ноги были без какой либо обуви из за чего мальчику самому стало холодно. В одной руке она сжимала листок бумаги. — Я слышал плач, — сказал он. — Прости, я н-не хотел тебя беспокоить. Она покачала головой и села на диван у камина. — Я не хотела тебя будить. Ты действительно слышал его так наверху? — Я был на лестнице, — ответил он, подойдя и сев рядом с ней. Она подтянула ноги, поджав их под себя. — Всё… в порядке? Лили посмотрела на бумагу в своих руках, затем развернула её, разглаживая складки. — Не знаю. — Она тихо вздохнула и потёрла глаза. — У тебя есть братья или сёстры? — Он покачал головой. — А у меня есть. Сестра… — С ней… с ней всё в порядке? — спросил он. Лили слабо улыбнулась. — Наверное. Мы раньше были очень близки. — Она провела пальцем по размашистому почерку что был выведен на том самом листе бумаги — Я писала ей несколько раз с начала учёбы, она только что ответила. Просила перестать присылать ей сов, потому что это её расстраивает. О… она говорит... только чудаки присылают сообщения птицами… Ремус нахмурился, услышав слово «чудак». Он сам так себя называл и никогда не мог... подумать, что это может относиться к кому-то вроде Лили! — Я сожалею. Она снова подняла взгляд, свет огня отражался в её зелёных глазах. — Она отправила его вместе с письмом от наших родителей, потому что не хотела иметь ничего общего с Бетси. Моей совой, — добавила Лили, заметив вспышку замешательства Ремуса. — Я назвала её Элизабет. Она сипуха. — Сипухи очень красивые, — сказал он. — Я тоже так думаю, — ответила она, теперь на её лице появилась улыбка. — Ой, что то я слишком много разглагольствую. Прости. Тебе, наверное всё рав… — Н-нет! — быстро пробормотал он. — Мне не всё равно! Честное слово. — Мальчикам всё равно на такие вещи, — сухо ответила она. Ремус резко поднял голову. — А мне не всё равно, — сказал Люпин, понимая, что ему следовало бы согласиться и уйти, но он не хотел заканчивать диалог. Мальчик не мог представить чтобы кто-то так мог поступить. Только моральные уроды, подумал он. Неужели её сестра всерьёз называет Лили чудачкой из за этого? Конечно, нет! — Полагаю, ты не такой как другие мальчики, — сказала она, и Ремус заставил себя сохранить доброжелательное выражение лица. — Ты добрее многих. И не громкий. И не грубый. И ты не бегаешь и не запускаешь… петарды. — Ты говоришь обо всех мальчиках или только о двух? — поддразнил он. Лили хихикнула. — Я про большинство парней. Но в особенности про этих двоих. Они ужасны. — Попробуй пожить с ними в одной комнате в общежитии. — Фу! Нет уж, спасибо! — Они оба захихикали, а затем подвинулись поближе. — Так в чём между вами с Блэком проблема? Почему он так тебя достаёт? Ремус вздохнул и, подтянув ноги, сел на диван, скрестив ноги. — Он хочет быть друзьями, а я… — Хочешь побыть один? — спросила она, когда он замолчал. Ремус медленно кивнул. — Можно я тебя кое о чём спрошу? Я тебя не побеспокою? Инстинктивно он хотел сказать «нет», но ему пришлось несколько секунд подумать, стоит ли это делать. Он знал, что должен сказать, что они не настоящие друзья. Что они просто товарищи по учёбе. — Нет, — сказал он, впиваясь ногтем в толстый, потрёпанный участок пижамы, прикрывающий его колено. — Я… я… вырос один. Только я и мои родители. Я не… привык к людям. Лили выглядела довольно шокированной этим. — Бльше никого? — Никого, — подтвердил он. — Поскольку моя мама постоянно болеет, мы никогда не хотели, чтобы кто-то был рядом, и… так уж получилось. Блэк… Блэк говорит, что я боюсь заводить друзей, и… думаю, он отчасти прав. — Определенно прав. — Друзья - это… что-то новое для меня. — Он не мог поверить, что только что рассказал ей все это. Она посмотрела на него этим открытым, искренним, заботливым взглядом, которого он ни в коем случае не заслуживал, его окутало ощущение что может довериться. — Мы… друзья? — прошептала она. Да. — Честно говоря, я… не… знаю. Я не знаю, каково это… быть друзьями. — Он пробормотал все это, опустив голову вниз, пальцы так сильно впивались в пижамные штаны что образовалась дыра. — Я буду ужасным другом. Лили подошла еще ближе, ее нога почти коснулась его. — Друзья не спят и слушают, когда другой плачет. — Ремус снова поднял взгляд. — И... друзьям все равно, если другой думает, что он не будет достаточно хорошим другом, потому что он им является. Они просто молча смотрели друг на друга. Даже если это неправильно, мне все равно, я хочу, чтобы она была моей подругой. Я хочу друзей. Был ли Дамблдор прав? Он говорит, что иметь друзей - это нормально, но... это не может быть правдой, это небезопасно, если они прознают… Мои родители неправы? Затем новая мысль. Они все... правы? Иметь друзей — это опасно и рискованно, но... значит ли это, что я не должен их иметь вообще? Я хочу иметь друзей. Хочу. Мне не нравится постоянно чувствовать себя одиноким. Я хочу смеяться, веселиться и... чувствовать себя нормальным ребенком время от времени. Разве это так... плохо? Независимо от того, дружу я с ней или нет, она будет слышать одни и те же отговорки каждый месяц. Это ничего не меняет. — Я… д-думаю… мы… друзья, — наконец неуверенно произнес он, слова показались ему странными на языке. Он знал, что с каждым словом предает своих родителей. — Мой… первый… друг… — Лили засияла от радости, а затем внезапно схватила его за руку, обхватив его мизинцем. — Ч-что ты д-д-д-делаешь? — Это обещание на мизинцах, — сказала она. — Ты когда-нибудь…? Ох… э-э… — Её лицо покраснело. — Не важно, обещание на мизинцах лучше обычного обещания. И я обещаю на мизинцах быть самым лучшим первым другом на свете. Хотя, наверное, тебе это кажется слишком девчачьим. Ремус просто смотрел на их переплетенные мизинцы. Её ноготь был немного длинноват, и на внутренней стороне пальца было чернильное пятно. Его ноготь был коротким от того, что он постоянно грыз ногти, и на нем тоже было чернильное пятно. — Я не против, — сказал он, все еще глядя на их руки. Было… так странно… когда тебя так трогал… кто-то, кто не является его родителями. — Я… наверное, мне тоже следует что-то пообещать, верно? Так это работает? — Если хочешь. Он глубоко вдохнул, пытаясь сообразить. — Я… наверное, я обещаю на мизинцах… попытаться быть… хорошим… другом…? — Он посмотрел на нее, гадая, не сказал ли он глупость. Она снова улыбнулась, а затем еще крепче сжала его мизинец. — Звучит неплохо, — сказала она и отпустила его руку. — Спасибо, что не дал обещание на обмене слюной. — Что? — В моей старой школе мальчики давали обещания, плюя себе в руки, а потом пожимая их. Ремус немного отшатнулся. — Фу! Звучит отвратительно! — Правда? — засмеялась она. — Да! Честно говоря, иногда мне кажется, что мальчики - это совершенно другой вид. Но я действительно другой вид, подумал он, и вместо того, чтобы расстраиваться и ненавидеть себя за это, ему просто захотелось посмеяться над иронией. — Я не могу сказать то же самое о девочках. Я никогда не общался с ними, кроме своей мамы. Он подумал о других девочках в своем классе. Он не мог представить себя болтающего с ними поздно вечером и дающего обещания на мизинчиках. С кем угодно. Он никогда, никогда, никогда не мог себе представить ничего подобного. — Значит… мы друзья, — сказала она. — Да. Мы… друзья». — Друзья скреплённые клятвой на мизинчиках. Ремус улыбнулся в ответ. — Друзья скреплённые клятвой на мизинчиках.. Он был невероятно счастлив.

***

15.10.71

Дорогой Ремус, Как в Хогвартсе в октябре? Так ли там красиво, как я себе представляю? Так ли дождливо, как здесь? Твой отец говорит, что в магазине в последнее время довольно много работы для этого времени года, это очень хорошо. Хотя жизнь дома без вас обоих ужасно одинока, и это время года всегда самое худшее. Твоя годовщина… Я решила заняться вязанием и кое-что для тебя уже успела сделать к Рождеству! Надеюсь, тебе понравится. Не волнуйся, ты получишь не просто какой-нибудь не модный вязаный подарок от мамы, а кое-что ещё, ха-ха. О, я так жду твоего приезда домой на каникулы! Знаю, ты отсутствовала всего шесть недель, а до твоего приезда ещё девять, наверное? Просто не могу дождаться. Как только узнаешь точную дату начала каникул, пожалуйста, сообщи мне чтобы я могла отметить это в своём календаре. Спасибо тебе огромное за то, что прислал нам копии своих домашних заданий, это действительно поднимает мне настроение и заставляет меня ТАК гордиться тем что у меня такой умный малыш! Конечно, большую часть мне должен объяснить твой отец. Он купил мне пару очень старых учебников, похожих на твои, чтобы я могла читать вместе с тобой. Знаешь, когда твой отец рассказывал мне о магии и показывал всякие вещи, я никогда не думала, что мой собственный ребенок будет таким как он. Моя плоть и кровь... делает все эти чудесные вещи, словно из фантастической сказки! Хоть я и горжусь тобой, я бы предпочла, чтобы ты была дома, чтобы твой отец учил тебя по книге. Я знаю что это не то же самое, но это намного безопаснее для тебя. Я думаю о твоей безопасности днем ​​и ночью. Я знаю, что ты держишься особняком, ты у меня такой послушный. Я тебе доверяю. Надеюсь, ты это знаешь. Я тебе доверяю. Я не доверяю всем остальным. Материнский долг - заботиться о своем ребенке и защищать его, а ты вне моего контроля. Полагаю, я чувствую себя немного неудачницей из-за этого. Я знаю, что тебе там хорошо, я просто надеюсь что несмотря на это ты всё таки приедешь домой, а не останешься праздновать к Хогвартсе. Пожалуйста, ответь как можно скорее! Скучаю по тебе! С любовью, Мама Ремус вздохнул, читая письмо, полученное в субботу утром, а затем перечитал его второй раз. Конечно, он получил такое письмо всего через девять часов после того, как завязала дружбу с Лили. Я тебе доверяю Прочитал он, и слова буквально засияли. Словно она знала. — Ты в порядке? — спросила Лили, когда он опустился на пол. — Надеюсь, не плохие новости. Твоя мама снова заболела? Он уже собирался сказать «нет», но быстро сложил письмо и положил его в карман, чувствуя, как чувство вины пульсирует по всему его телу. За то, что солгал родителям. За то, что солгал другу, которому дал обещание на мизинчиках. —Да, хотя это не так плохо как ее рецидив в начале месяца, папа говорит, что она останется дома, так что... это... хорошо, я думаю. Лили энергично кивнула. — Наверное, это правда. Эм, не невежливо ли с моей стороны спрашивать...? Она даже не закончила предложение, но ей это и не было нужно. — А… болезнь крови, — сказал он, изучая еду на своей тарелке. — У меня… тоже, — добавил он, зная, что тем самым скажет, что иногда болеет. — Г… генетическая. — Это плохо? Он начал разрезать колбасу вилкой, нарезая её на всё более мелкие кусочки. — Возможно, — тихо сказал он, наконец-то не соврав. Она протянула руку, кончики её пальцев на мгновение коснулись его запястья, а затем отдернула руку. — Прости. — Всё в порядке, — сказал он, поскольку больше нечего было ответить. После еды они вдвоем направились обратно в гостиную, намереваясь взять школьные принадлежности для совместной работы над заданиями. На полпути к библиотеке их настигла группа слизеринцев, преграждающих им путь по коридору. Мальсибер, Эйвери, Булстроуд и двое старших парней, которые выглядели ещё более устрашающе, чем Булстроуд. — Н-ну же, давай найдём другой путь, — пробормотал Ремус, быстро дергая Лили за рукав, поскольку слизеринцы их ещё не заметили. Они повернулись и замерли, когда один из слизеринцев сказал: — Слушай, разве это не два маленьких львенка? — Ремус и Лили обменялись взглядами, а затем снова пошли. — Эй! Я с тобой говорю! Раздалось несколько шагов, а затем большая рука опустилась на плечо Ремуса, развернув его. Это был Булстроуд. — Это тот сумасшедший, — засмеялся он и оттолкнул Ремуса. — Не трогай его! — сказала Лили, уперев руки в бока. — Ооо, как страшно! — засмеялся Эйвери, размахивая руками, изображая притворный ужас. Мальсибер повернулся к старшим мальчикам. — Вы бы видели, как малыш пытался летать во вторник! Мы делали петли, и он упал три раза! — Все слизеринцы засмеялись, и Булстроуд снова толкнул Ремуса. — Если вы не оставите нас в покое, я расскажу учителю! — сказала Лили. Это вызвало ещё больший смех. — Похоже, у нас тут завелась какая-то стукачка, да? — спросил Эйвери, затем вытащив свою палочку. — Нельзя использовать магию в кор… — начала говорить Лили, но её отбросило на землю заклинанием. — Лили! — Ремус бросил сумку и нырнул к ней. Эйвери пытался применить заклинание «захват ног», но у него не получилось, и Лили свернулась калачиком на земле, держась за лодыжку, которая была странно вывернута. — Вы… придурки! Слизеринцы продолжали глупо смеяться, а Эйвери направил свою палочку на Ремуса. — Давайте посмотрим, получится ли у меня на этот раз… — Затем внезапно раздался влажный стук, и Эйвери споткнулся, когда воздух наполнился отвратительным, ужасным запахом. — Пять против двух - это несправедливо, — сказал Поттер из коридора, стоя по обе стороны от Блэка и Петтигрю. Блэк вытащил свою палочку, Петтигрю сжимал мешок, однако Поттер был в одной из своих перчаток для зельеварения и держал в руках бомбу из навоза, подбрасывая её вверх и вниз достаточно легко, чтобы она не взорвалась. — А как насчёт пяти против пяти? — Он метнул бомбу из навоза с идеальной точностью, и она попала одному из второкурсников прямо между глаз, разбившись о его лицо и заставив пошатнуться и закашляться. Мальсибер хотел наброситься на трёх мальчиков, но Петтигрю который тоже был в перчатке, вытащил ещё одну бомбу из навоза и передал её Поттеру, в этот раз снаряд попал прямо в рот Мальсибера. Теперь Ремус и Лили тоже задыхались, так как вонь была невыносимой после взрыва трёх бомб из навоза. Глаза Петтигрю наполнились слезами, но он вытащил четвертую перчатку, чтобы дать Поттеру. — Да ладно, оно того не стоит, — прокашлялся Эйвери, прикрывая рот и нос рукой. Все пятеро Слизеринцев побежали по боковому коридору, стоная и кашляя. Ремус поднял воротник своей толстовки, чтобы прикрыть нижнюю часть лица, затем обнял Лили, помогая ей подняться на ноги. Или на одну ногу. — Ты в порядке? — спросил он, когда она осторожно переносила вес с больной ноги на здоровую. — Ой! — воскликнула она, тяжело прислонившись к нему. — Нет. Боже, меня сейчас вырвет, воняет! — Да, всегда пожалуйста, — сказал Поттер, снимая перчатки и бросая их в сумку, пока все трое подходили. Петтигрю быстро закрыл сумку, на его лице читалось смутное облегчение. — Ты в порядке, Люпин? — спросил Блэк. — Не я хромаю, гений, — прорычал Ремус. — Пойдем, отведём тебя к мадам Помфри. — Я помогу, — предложил Поттер. — Ты же трогал эти бомбы из навоза, не трогай меня! — взвизгнула Лили, когда он взял ее другую руку, перекинув ее через плечо. — Я был в перчатке, гений, — сказал Поттер, имитируя тон Ремуса, с которым он говорил несколько секунд назад. Блэк взял сумки Ремуса и Лили, следуя за остальными в больничное крыло, а Петтигрю шел следом. Оказавшись в больничном крыле, Ремус помог Лили подняться на кровать, чтобы Помфри могла осмотреть лодыжку. Оказалось, это всего лишь легкое растяжение, легко излечимое. — Как это получилось? — спросила Помфри, проводя палочкой по ноге Лили. Лили посмотрела на Ремуса, и он понял, что творится у неё в голове. Настучать или нет? Лили посмотрела на Помфри. — Я упала, — сказала она. Поттер открыл рот, а затем медленно закрыл его. — Но… — начал говорить Петтигрю, и Блэк толкнул его. — Но что, мистер Петтигрю? — спросила Помфри, заканчивая целительную магию и выпрямляясь. — Вам хотите что-то сказать? — Петтигрю оглянулся на всех, затем медленно покачал головой. — Понятно. Что ж, мисс Эванс, вам нужно сегодня свести ходьбу к минимуму. Дайте вашей лодыжке немного отдохнуть, хорошо?» — Хорошо, спасибо… — Ремус помог Лили встать с кровати, затем протянул руку за сумками, которые держал Блэк, и бросил на него многозначительный взгляд. Если ты попробуешь еще раз, пожалеешь, попытался он передать взглядом. Блэк медленно передал сумки, и Ремус взял их на плечо, чувствуя себя немного триумфально.