Часть 3
28 апреля 2026 г., 20:28
Поттер проснулся разбитым.
Недосып, ставший его постоянным спутником в последние недели, наконец перешел в ту стадию, когда реальность начинает казаться плохо проявленным снимком: зыбким, нечетким и лишенным красок. Смотреть на себя в зеркало не хотелось. Ему отчаянно хотелось повалиться обратно, натянуть одеяло до самого подбородка и провалиться в глубокое, беззвучное забытье, где не существовало бы ни обязательств, ни чужих ожиданий.
Но ему пришлось встать, потому что страшно хотелось есть. Желудок скрутило спазмом, и Гарри понял, что если он не спустится вниз сейчас, то просто лишится чувств прямо здесь.
Он подошел к большому зеркало около шкафа. Смотреть туда было бы ошибкой. Гарри и без него знал, что увидит там: покрасневшие глаза, темные тени, залегшие под скулами, и бледную, почти пергаментную кожу. Ему казалось, что он стремительно стареет, выгорая изнутри под прицелом сотен любопытных глаз.
Гарри с трудом пошел дальше, пошатываясь, как после оглушающего заклятия. Каждый шаг по скрипучим половицам отдавался в затылке, но запах поджаренного хлеба и крепкого чая, доносившийся откуда-то снизу, стал тем единственным ориентиром, который заставил его двигаться.
— Хозяин Регулус почтил присутствием этот оскверненный этим грязным полукровкой дом, — приговаривал Кричер. Его скрипучий голос вызывал раздражение.
Младший брат Сириуса появлялся здесь редко. Сам Гарри видел его здесь от силы раза три, а за всю жизнь — восемь. Сириус с ним не ладил, отец тоже. Гарри знал, что Регулус был приверженцем политики Тома Реддла, из-за чего Сириус разговаривал с ним сквозь зубы, но все же Регулус позволил жить Гарри здесь.
Сам Гарри считал это продуманным ходом; Регулус ждал его в столовой, Кричер заботливо наливал ему кофе и смотрел на него как на богоподобное существо. Отвратительно. Гарри сел рядом с Регулусом. Они кивнули друг другу в приветствии.
— Не ждал вас сегодня, — сказал Гарри и отпил свое кофе. Подали его без полного обожания во взгляде и без улыбки на сморщенном эльфийском лице. Обидно даже, учитывая, что Гарри позволил Кричеру оставить портки Ориона Блэка.
Регулус обладал теми же чертами лица, что и Сириус, и теми же темными глазами, но в нем не было той живой энергии, которая всегда исходила от его старшего брата. Его движения оставались сдержанными, а мантия лежала идеально ровно. Он держал чашку тонкими пальцами и деланно осматривал Гарри.
Гарри с аппетитом принялся за бобовый пирог. Кричер также приготовил яичницу, бекон и тосты с джемом. Для визита обожаемого Регулуса он даже постарался достать свежий апельсиновый сок, который теперь стоял в тяжелом хрустальном графине прямо перед Регулусом. Гарри пододвинул к себе тарелку с яичницей, стараясь не обращать внимания на то, как пристально Блэк следит за каждым его движением.
— Как поживаешь, Гарри? — вопрос из вежливости. Гарри уже это знал, слишком часто приходилось применять подобную вежливость для начала разговора.
— Прекрасно, а вы? — Гарри налил апельсиновый сок себе, чувствуя затылком злой взгляд эльфа.
Регулус щелкнул языком.
— Не жалуюсь, — отозвался Регулус, лениво помешивая ложечкой в чашке с идеально черным кофе. — Если не считать того, что утренняя почта из Министерства напоминает сводки с фронта. Все в нетерпении ждут приватное интервью с… Ты знаешь, с кем.
«Остальные-то не знают, а ты, черт эдакий, в курсе», — выругался про себя Гарри. Стоило съехать с Гриммо еще в прошлом году, но Гарри не хватало времени. А когда хватало, то он находил тысячу других дел, но не переезд.
И тут же подумал: «Опять это чертово интервью». Оно преследовало его уже неделями и становилось личным кошмаром.
— Знаю, еще как знаю, — согласился Гарри и принялся с аппетитом есть бекон, будто бы его не пытались выудить на откровенность прямо за завтраком.
Регулус наблюдал за ним с тем невозмутимым изяществом, которое всегда заставляло Гарри чувствовать себя неотесанным подростком, случайно забредшим в антикварную лавку.
— Он попросил меня, чтобы ты, Гарри, задумался над тем, какие вопросы стоит озвучивать и какие стоят того, чтобы их опубликовывать, ведь от этого интервью зависит много. Для тебя и твоей семьи, а может и для друзей.
Гарри невозмутимо произнес:
— Думаю в следующем месяце я съеду, Кричер готовит отвратительно, а из-за этого места у меня головные боли. А Министру стоит быть более внимательным со своим окружением. Сегодняшняя статья ему вряд ли понравится.
С невинной улыбкой он смотрел на Регулуса, который, кажется, стал понимать, почему Гарри Поттера считали невыносимым с самой школы.
— Видимо, мне тоже нужно ознакомиться со статьей, — решил Блэк и встал, кивая Гарри. — Еще увидимся.
Ничего не могло теперь испортить аппетит Гарри и он доел свой завтрак, а после написал письмо Сириусу, чтобы тот обязательно прочел новую статью в «Ежедневном Пророке».
***
БРИЛЛИАНТЫ С ДВОЙНЫМ ДНОМ: КТО ОПЛАЧИВАЕТ РОСКОШЬ БЕЛЛАТРИСЫ ЛЕСТРЕЙНДЖ?
Специальное расследование Гарри Поттера
Пока магическая Британия завороженно следит за взмахами вееров на министерских балах, в тени этих самых вееров проворачиваются сделки, о которых не принято писать в светской хронике. Беллатриса Лестрейндж, урожденная Блэк, оказалась не просто женой аристократа и представительницей древнего рода, а настоящем дельцом. Официально миссис Лестрейндж занимается благотворительностью. Ее фонд «Возрождение наследия» заявляет о поддержке старинных магических родов. Напомним, что фонд «Возрождение наследия» нацелен на возрождение традиций древних родов, нахождение потомков чистокровных (полукровки и в т.ч. сквиббы) и ознакомление нынешнего поколения с историей магов в Британии. Однако, если заглянуть чуть глубже, за безупречные фасады восстановленной истории, обнаруживается интересная закономерность. Странным образом интересы Беллатрисы всегда совпадают с теми решениями, которые открывают нужные двери для «своих» людей. В различных местах поговаривают, что за приглашение на ее закрытый вечер некоторые чиновники готовы подписать любой документ, не глядя. Возможно, вино миссис Лестрейндж оказывается на удивление крепким. Ее влияние распространяется и на Департамент магического правопорядка. Как получается, что контракты на поставку защитных артефактов для авроров все чаще уходят фирмам, связанным с фамилией Лестрейндж, чьи цены так же высоки, как и самомнение их владелицы? А фонд Беллатрисы превратился в своего рода биржу, где чистота крови конвертируется в политическое влияние. Мы обнаружили, что генеалогические изыскания миссис Лестрейндж чудесным образом активизируются именно тогда, когда Министерству требуется «голос большинства» для проведения очередной спорной реформы лорда Реддла. Сквибы, годами жившие в маггловском мире, внезапно получают письма о «найденном наследии», но вместе с радостной новостью им подкладывают на подпись доверенность на управление их имуществом. И управляет им, разумеется, комитет, целиком состоящий из доверенных лиц Беллатрисы. Теперь нам стоит задуматься о прозрачности политики Министра Реддла, о его окружении и болтливых сторонниках.***
— Беллатриса Лестрейндж и до этого имела на него зуб, а теперь пацан попал впросак, — обеспокоенно говорил Сириус, глядя на Джеймса и Лили. Лили старалась держать себя в руках, как и всегда. Порой казалось, что она единственное здравое звено в этой семье. Она отстраненно слушала Сириуса, отпивая ромашковый настой. Лили гордилась сыном при любых обстоятельствах, особенно любила читать его статьи при других людях, показывая всем, что ее ребенок талантище. Она лично выдрала одной ведьме пару ее крашенных блондинистых волос, когда та сказала, что клепать дешевые сплетни недостойно волшебника. — Думаешь, я позволю этой чокнутой падали навредить моему сыну? — нахмурился Джеймс. Он излишне близко к сердцу стал принимать любое слово про Гарри. С той ссоры между ним и сыном сложились трудные отношения, но Поттер-старший ни на минуту не переставал любить сына и сделает все для его защиты. — Нет, Джейми, никто не позволит моей чокнутой кузине даже тронуть Гарри своими мерзкими руками, — горячо возразил Сириус. — Я лично ее придушу, если она подумает о том, чтобы приблизиться к нему. От переполненных эмоций Сириус стал ходить по кухне дома Поттеров. Он то и дело чесал себя за ухо, когда его тревожные мысли достигали апогея, с огромным беспокойством он думал о том, что завтра к Гарри нагрянет муженек Беллы с братцем и своего крестника он найдет в соседнем переулке от Гриммо, убитого весьма изощренным способом. — Сириус, сядь ты ради Мерлина, — Лили сжала чашку так, что костяшки побелели. Ромашка уже не помогала. — От твоего метания в глазах рябит. Сириус остановился у окна, брезгливо разглядывая улицу, будто ожидал увидеть там рой своих родственников. Ну да, Нарцисса не бросит сестрицу в беде и своего муженька притащит на выручку сестре. — Джейми, надо поселить Гарри сюда или ко мне, — решил Сириус. — Лучше пусть будет с кем-то рядом, а не в том паскудном месте, где он сейчас живет. — В это паскудное место ты его привел, забыл? — парировал Поттер. Эту историю Джеймс припоминал Сириусу при каждом удобном случае. Гарри долго жил у Сириуса, пока Блэку не взбрела в голову идея, что крестник должен жить в удобном Лондоне, где до Министерства рукой падать и все находится рядом. Но жить в маггловском жилье не хотелось, много бумажной волокиты, поэтому он решил проверить досталось ли по наследству жилье на Гриммо. К удивлению, папаша Орион оставил ему весь дом, не став нарушать традиции. Даже если его женушка, чтоб она горела в адском пламени, выжгла его с семейного древа. Гарри согласился почти сразу, вычистил с друзьями и семейством Уизли дом, сделал его человеческим, нашел язык с Регулусом, с которым Сириус общался через раз, да и с материнским портретом поладил, хотя та могла и бросить в его сторону уничижительные словечки. Одним словом, крестник попал в ненужный дом, который Сириус терпеть не мог, Джеймс ненавидел, а Лили побаивалась. Джеймс тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он вспомнил, как Гарри возился с тем домом, как сдирал проклятые обои и выкидывал хлам, пытаясь превратить склеп Блэков во что-то живое. Сын вложил в Гриммо слишком много сил, чтобы теперь сбежать оттуда из-за визита пары недобитых аристократов. — Гарри никуда не поедет, — Лили поставила чашку остывшего чая со стуком. — И если он покинет тот дом, то только потому, что сам захочет. — Он слишком похож на тебя, Сохатый, — Сириус обернулся, его лицо при свете утреннего солнца казалось белоснежным. Аристократическая кожа удивительна. — Упрямство выше инстинкта самосохранения. Но я не могу просто сидеть здесь и гадать, ворвется к нему Рудольфус завтра или подождет до понедельника. — А ты и не будешь сидеть, — отрезал Джеймс, вставая и подходя к другу. — Ты завтра же отправляешься туда. Официально, чтоб «погостить у любимого крестника», а на самом деле, чтобы я знал, что в том доме есть хоть один человек, готовый пустить в ход заклятие раньше, чем Лестрейнджи успеют поздороваться. Сириус криво усмехнулся. Идея вернуться в дом, который он ненавидел всей душой, теперь не казалась такой уж паршивой. Наоборот, в нем проснулся старый азарт. — Моя матушка лопнет от счастья, — сказал он, чмокнув губами. -Я вхожу в парадную, Кричер падает в обморок от ужаса, а портрет матушки заходится в таком визге, что у всех жителей Лондона в округе лопаются перепонки. Лучшего прикрытия не придумаешь. Лили лишь покачала головой, но на губах ее промелькнула слабая, вымученная улыбка. Она знала, что для Сириуса юмор был единственным способом не сойти с ума от необходимости возвращаться в Блэк-мэнор. Сириус поправил манжеты и взглянул на часы. — Пойду собираться. Заодно проверю, не забыл ли я, как открываются тайники в этой дыре. — И постарайся не доводить Регулуса до белого каления, если он придет, — добавила Лили, поднимаясь, чтобы проводить гостя. — Гарри только-только наладил с ним подобие мира. — О, не беспокойся, Лилс, — Сириус уже стоял в дверях, его фигура снова казалась по-блэковски статной и пугающе спокойной. — Если он решит мне помешать охранять крестника, то что ж, вспомним детство. Он помахал друзьям руками и аппарировал. Джеймс закрыл за ним дверь и сел на диван. Достал старый снитч из кармана брюк и принялся играть с ним, думая про то, какую кашу заварил сын и что было бы, скажи он сразу про Пожирателей и всей шайки Реддла. Лили украдкой вытирала слезы.***
Маггловская квартира на окраине Лондона встретила утро запахом подгоревших тостов и бодрым шипением старого радиоприемника, который Рон, к большому недовольству Гермионы, пытался «улучшить» с помощью отцовских заклинаний. Она миллион раз говорила ему, что использовать магию на электрических приборах небезопасно, но Рону было все равно. Он также не понял, что такое электричество и считал это все «маггловской магией». Жизнь вне Норы оказалась серией открытий. Рон все еще с подозрением косился на электрический чайник, а Гермиона наслаждалась тем, что ей не нужно прятать свои книги от вездесущих садовых гномов. Здесь было не так тесно, город порой был шумный, повсюду лежали пергаменты и маггловские учебники, но это было их место. Рон сидел за небольшим столом, прижимая ухо к приемнику, пока в окно не постучала сова с «Пророком». — О, пришла! — Рон выхватил газету, едва не опрокинув чашку. — Давай посмотрим, как там наш «глас народа». Гермиона с интересом подошла к нему, заматывая мокрые волосы в полотенце. — Гарри снова на первой полосе? — спросила она, и в ее голосе смешались гордость и нарастающая тревога. — О-о-о, Гермиона, он не просто на первой полосе. Он их размазал! — Рон восторженно присвистнул, пробегая глазами по строчкам. — Ого, он прямо в лоб пишет про фонд Беллатрисы! Уизли забыл о своей еде, вперившись глазами в строчки газеты. Гермиона нахмурилась, увидев заголовок. Рон расплылся в широкой улыбке. Для него, выросшего в семье, где каждый сикль был на счету, а отец годами бился о невидимый потолок министерской иерархии из-за «неправильных» взглядов, эта статья была как глоток холодного сливочного пива в жару. Она выхватила из его рук «Пророк» и стала вчитываться, шевеля губами. Она медленно оседала на соседний стул, не разделяя радости Уизли. — Ты понимаешь, что он делает? Он обвиняет Лестрейнджей в финансовых махинациях и подкупе Визенгамота. Это же… это опасно! Кто вообще проверяет эти фонды? Разве это не обычная благотворительность? — В том-то и дело, Гермиона, что нет. У нас это работает не так, как у магглов. Эти фонды вроде «Возрождения наследия» всего лишь красивые вывески. Мама всегда говорила, что, если Блэки или Лестрейнджи дают тебе золото, значит, они уже присмотрели, где у тебя на шее удобнее затянуть удавку. Видишь, Гарри это подтвердил! Они находят обедневших чистокровных, полукровок или сквиббов, подбрасывают им денег, восстанавливают права, а потом эти люди обязаны им по гроб жизни. Голосуют как надо, подписывают что велят… Это легализованное рабство! Он уже не сдерживал эмоции под конец и ударил кулаком по столу, лицо его покраснело. — Но, если Гарри прав, и это масштабный подкуп… — Гермиона закусила губу, ее глаза лихорадочно блестели за стеклами очков. — Беллатриса Лестрейндж этого так не оставит. Она же… она страшная женщина, Рон. Она фанатична… — Она на голову отбитая, — резюмировал Рон. Только Грейнджер, видимо, в этой квартире понимала, что Гарри нужно уехать из Лондона. Из страны! Живоглот запрыгнул на стол, чем вызвал недовольное шипение радиоприемника, который Рон только что настроил. Кот вальяжно прошелся по разложенной газете, аккуратно наступив лапой прямо на лицо Беллатрисы, запечатленное на колдографии. Уизли от такой картины гоготнул. — Ему нужно уехать, Рон, — сбивчиво произнесла Гермиона, вскочила и принялась активно махать палочкой, высушивая непослушные волосы и подзывая к себе одежду. — Мы должны ему помочь. Он, видимо, хотел показать все издержки бюрократической системы и это, несомненно, огромный прорыв после долгих лет молчания, я очень им горжусь… Она ходила по комнатам туда-сюда, щеки у нее то бледнели, то снова розовели. Рон смотрел на ее стенания, жуя остывший тост. Когда ее беготня стала замедляться, он подошел к ней и взял за руки. — Ты зря паникуешь насчет отъезда, Гермиона. Если Гарри сейчас сбежит из страны, Реддл и его сторонники тут же объявят его лжецом. Он не первый раз пишет что-либо про чистокровных, но никогда до этого не трогал Беллатрису. Все образуется, потому что он сказал правду. И у него есть доказательства. — Правда не защищает от Круциатуса, Рон! — Гермиона наконец замерла, воинственно сжимая палочку, хотя один рукав джемпера всё еще сиротливо болтался у нее на плече. Она снова заметалась, на этот раз запихивая в бездонную сумку увесистый том по защитной магии и пару флаконов с крововосполняющим. Так, на всякий случай. Рон мягко перехватил ее за локоть, когда она в третий раз пробегала мимо него. — Я думаю, что Гарри сейчас — самая громкая персона во всей магической Британии. Он переплюнул Скитер, в конце концов. Тронуть его значит признать все, что он написал. — Рон приподнял бровь в ожидании, когда Гермиона признает его слова за истину и прекратит бегать по квартире, представляя, что Гарри уже умирает от отравленного салата. Гермиона шмыгнула носом и наконец-то нормально натянула джемпер. — Ладно. Допустим, — промямлила она, а после решительно произнесла: — Но сидеть здесь и ждать, пока «Пророк» напишет о его безвременной кончине, я не собираюсь. Мы должны быть там. — А я и не предлагаю сидеть, — Рон подхватил со стола газету и свой многострадальный радиоприемник. — Поехали к нему. Завалимся на Гриммо, съедим те пироги, что прислала мама, и ты лично проверишь все его охранные заклятия. Спорим, он половину из них наложил криво, потому что торопился дописать статью? Гермиона рассмеялась.***
В гостиной Блэков было много людей. Больше одного, если быть точнее. Кричер выл где-то в кладовке от того, что дом его великих хозяев топчут грязнокровки и предатели крови, а Гарри с полуулыбкой наливал чай под говор Гермионы и восхищения Рона. — Кричер, отправляйся за индейкой, — сказал Гарри громко. — И купи продукты для большого ужина. Хотя, лучше купи еды на неделю. Поттер понимал, что друзья вряд ли уйдут в ближайшее время. Они были тут с утра, разбудили его от послезавтрачного сна, заставили признаться, что он это он глупыми вопросами, а после Гермиона посадила его в кресло и важно обошла дом. Рон все это время ходил за ней утенком, а Гарри задремал прямо в кресле, пока ему не дали газетой по голове. — Кричер! — Гарри повысил голос, перекрывая дребезжание радиоприемника. -Отправляйся в город. Купи индейку и продуктов на неделю. И не смей возвращаться, пока не найдешь всё самое лучшее. Гермиона громко осудила его за повелительный тон. Ей было жаль сумасшедшего эльфа, хотя он три раза назвал ее «грязнокровкой», едва она переступила порог. Эльф, проворчав что-то о «мальчишке, который распоряжается чужим добром», с громким хлопком исчез. Гарри выдохнул. Ему нужно было, чтобы старый ворчун был подальше от дома, когда начнется серьезный разговор. Рон, с комфортом устроившийся в глубоком кресле, которое Кричер обычно оберегал от «недостойных», восторженно потряс газетой. — Ты хоть видел, как они тебя цитируют в вечернем выпуске? «Гарри Поттер вывел на свет теневую империю». Друг, это же просто… — Рон замялся, подбирая слово. — Это как взорвать навозную бомбу прямо на столе у Реддла. Громко, вонюче и все смотрят только на тебя. — Именно этого я и опасаюсь, Рон, — Гермиона присела на край дивана, сложив руки на коленях. — Все взгляды на тебе, Гарри. Гарри не разделял опасения друзей. Не в первый раз он пишет что-то про окружение Реддла. Каждый раз это был фурор, но в первый раз Рон и Гермиона забеспокоились до такой степени, что примчались к нему почти сразу после ухода Регулуса. Хорошо, что эти паникеры не видели его, иначе бы Гермиона уже увела его в Нидерланды и заставила бы жить в лесу. — Меня никто не тронет, если вы переживаете. Честно говоря, я сделал это специально, — он откинулся назад. Друзья потрясенно посмотрели на него. — У меня скоро интервью с Реддлом, нужны же мне темы для разговора. — Ты с ума сошел?! — голос Гермионы сорвался на писк. Она так резко поставила чашку, что чай выплеснулся на антикварный столик. — Ты решил раздразнить Беллатрису, чтобы тебе было о чем «поболтать» с Реддлом? Гарри, это уже не журналистика, это самоубийство! Рон, который до этого с восторгом перечитывал статью, теперь смотрел на друга так, будто у того внезапно выросла вторая голова. Гарри лишь усмехнулся, глядя на их панику. — Если я хочу, чтобы Том на интервью не просто кормил меня заученными фразами о «новом порядке», мне нужно выбить почву у него из-под ног. Реддл ненавидит две вещи: когда его считают дураком и когда его подчиненные подставляют его. Теперь мы будем более откровенны. И у меня будет не одно интервью. — А сколько? Два? Три? А потом мы увидим не твою статью, а некролог, — Гермиона достала из сумки Умиротворительный бальзам. — Черт возьми, ты в этом доме с ума сошел? Рон только открыл рот, чтобы добавить что-то о «здравом смысле», как входная дверь внизу содрогнулась от удара. Портрет леди Блэк зашелся в таком визге, будто ее заживо подпалили адским пламенем. Все подскочили и схватили палочки. — МЕРЗОСТЬ! ОТРЕБЬЕ! ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ В МОЕМ ДОМЕ! — портрет леди Блэк зашелся в нечеловеческом крике. Сириус стоял, прислонившись к косяку, и небрежно стряхивал невидимую пыль с рукава мантии. — Катись к чертям, полоумная, — взмахом волшебной палочки он закрыл ее от всего мира и ее крики исчезли. — Привет, детишки. Слышал, тут кто-то решил подпалить хвост Лестрейнджам. Он белозубо улыбнулся. Гарри уронил голову на руки, думая, что в его окружении одни паникеры. Гермиона увидела в этом огромное преимущество и с воодушевлением налила Сириусу чай. Рон посмотрел на друга сочувствующе. — Смирись, друг. Ты сам выбрал роль героя-разоблачителя, так что теперь наслаждайся полным комплектом: безумным крестным, гиперопекой Гермионы и моими комментариями к твоей личной безопасности.
