40 дней до свободы

Осталось 38 дней Я сидела на кухне и наслаждалась редкой тишиной. Уснуть я так и не смогла. В чужих домах я почти не смыкаю глаз. Здесь я остаюсь без защиты, без привычных звуков, без понимания, что происходит за стеной. Я приняла душ, надела вчерашнюю одежду, и всё остальное время просто лежала, глядя в панорамное окно, как медленно поднимается солнце. Небо из серого становилось розовым, потом золотистым. Хоть выпила я вчера немного, голова предательски гудела. Но тишина в доме была для неё спасением. Я как раз делала глоток воды, когда дом разрезал крик. — ТВОЮ МАТЬ!! Голос Тайлера прозвучал так резко, что я вздрогнула. Он ворвался в кухню, словно его преследовали. На нём были только спортивные штаны, без футболки. Я невольно окинула его взглядом. Он был идеально сложен — широкие плечи, чётко очерченные мышцы, напряжённые руки. Но был один изъян. Тонкий, неровный шрам тянулся от груди вниз, почти до пупка. Я никогда не знала, что он у него есть. И почему-то была уверена — ни одна из девочек, которые спали с ним, об этом не говорили. Или просто не замечали. Он выглядел злым. Не просто раздражённым — по-настоящему взбешённым. — Зачем так кричать? — буркнула я. Он даже не сразу заметил, что я здесь. — Эта чёртова шлюшка Аманда сбежала, утащив с собой пару маминых колечек из шкатулки, — он пнул стул так резко, что тот с грохотом отлетел к стене. Я медленно поставила стакан на стол. — Ты злишься из-за украшений? — Да мне насрать на них! — огрызнулся он. — Их слишком много, чтобы мать вообще помнила обо всех. Я нахмурилась. — Тогда в чём дело? Ты же говорил с ней? Он провёл рукой по волосам, шагнул к окну, потом обратно, словно не мог найти себе места. — В том-то и дело! Когда я пришёл к ней, она уже спала. Или делала вид! — он снова повысил голос, и в нём прозвучало что-то большее, чем просто злость. Я смотрела на него и не понимала. Почему эта девчонка так его задела? Он выглядел не просто раздражённым. Его будто зацепили за что-то личное. — Надо было дать ей сдохнуть, как помойной крысе, — процедил он сквозь зубы. Слова повисли в воздухе. Я молчала. Не знала, что сказать. Осуждать? Поддерживать? Спорить? Вчера он переживал за нее пока ждал врача. А сейчас говорил так, будто хотел стереть сам факт её существования. Но Тайлер всё равно не расскажет мне большего. Да и копаться в чужих секретах я не горю желанием. ***** Тайлер подвёз меня до дома. Время уже подбиралось к обеду. Солнце стояло высоко, безжалостно освещая всё вокруг — и мой район, который при дневном свете выглядел ещё более убогим. По дороге мы заехали в строительный магазин. Я купила новый замок и небольшой складной нож. Тайлер не сказал ни слова на прощание. Даже не посмотрел на меня толком — просто нажал на газ и исчез за поворотом. Видимо, что-то в этой Аманде было не чисто, раз её побег так его задел. Дверь в дом оказалась открыта. Я медленно вошла внутрь. Ничего нового — мусор по углам, пустые бутылки на столе, запах сигарет и дешёвого алкоголя. И к моему удивлению — тихо. Только мать. Она сидела на диване с сигаретой в одной руке и бокалом в другой. Телевизор работал без звука. — Дорогая тачка, — протянула она, не глядя на меня. Её хриплый, прокуренный голос в этой тишине звучал особенно мерзко. Я ничего не ответила. Прошла в свою комнату, по пути захватив отвёртку и дрель из старого ящика в кладовке. Пакет с замком шуршал в руке. — Пошла по моим стопам, дорогая, — она двинулась следом медленно, словно тень. Я захлопнула дверь комнаты перед её носом. Затем села на корточки перед дверью. Сначала сняла старую ручку — винты поддавались тяжело, металл скрипел. Руки слегка дрожали, но я заставила их двигаться ровно. Металлическая пластина упала на пол с глухим звоном. Я приложила новый механизм к двери, отметила карандашом места для креплений. Дрель завизжала, прорезая дерево. Запах нагретых опилок наполнил комнату. Каждый оборот сверла отдавался у меня в висках. Снаружи мать продолжала стоять. Я чувствовала её присутствие даже сквозь дверь. Я вставила цилиндр замка, аккуратно закрепила его винтами, провернула ключ. Щелчок. Я вздохнула, ощущая безопасность. — Сколько ты взяла с него? — донёсся её голос. Я медленно поднялась. — Если ты сейчас не закроешь свой рот, я тебя убью. За дверью на секунду повисла пауза. Я сжала в руке складной нож, который только что достала из упаковки. Металл приятно холодил ладонь и заодно остужал мой пыл. «Использовать при крайней необходимости» повторяла я себе. — Мэдди, — я слышала, как её ладонь медленно скользнула по двери. — Твой замок тебя не спасёт. Если я захочу, этой двери вообще не будет. Что-то во мне щёлкнуло. Я резко распахнула дверь и со всей силы толкнула её. Она не ожидала, отшатнулась, чуть потеряла равновесие, но удержалась на ногах. — Я не буду больше это терпеть! — крикнула я и, не давая себе времени подумать, ударила её. Звук пощёчины эхом разлетелся по коридору. Но моя мать никогда не была слабой. Ответ прилетел мгновенно. Резкий удар — и я почувствовала, как губа лопнула. Металлический привкус крови наполнил рот. Тёплая струйка потекла по подбородку. Она посмотрела на меня так, будто перед ней стояла не дочь, а враг. — Да кем ты себя возомнила?! — заорала она. — Думаешь, ночь в чужой тачке — и ты уже королева жизни? Ты такая же, как я. Слышишь? Такая же! Я вытерла кровь тыльной стороной ладони. — Нет. Я не такая. — Ещё как такая! — она шагнула ближе, пальцем почти ткнув мне в лицо. — Неблагодарная дрянь. Я тебя кормила! Я тебя растила! А ты строишь из себя святую! Думаешь, мужики будут тебя спасать? — Мне не нужно, чтобы меня кто-то спасал! — я сорвалась на крик. — Мне нужно, чтобы ты перестала меня ломать! Её лицо исказилось. — Ломать? Да если бы я тебя не держала в узде, ты бы давно валялась в канаве! Ты слабая! Ты без меня никто! — Без тебя я хотя бы буду жива, — прошептала я. Она усмехнулась. Криво. Почти спокойно. — Без меня ты сдохнешь. Слова упали тяжело. Как приговор. Я смотрела на неё и вдруг поняла — она правда в это верит. Верит, что мир за пределами этого дома меня сожрёт. Верит, что страх — это забота. А контроль — это любовь. — Ты так хочешь, чтобы я боялась, — тихо сказала я. — Потому что если я не буду бояться... тебе придётся остаться одной. Еще и без денег, ведь пособия приходят из-за меня. Её лицо дрогнуло. — Не строй из себя психолога, — рявкнула она. — Ты ничего не понимаешь в жизни! — Я понимаю одно, — я сделала шаг назад, к своей двери. — Я не обязана погибать вместе с тобой. Она рассмеялась — громко, хрипло. — Думаешь, кто-то тебя ждёт? Твой дружок Сэм? Или тот богатенький мальчик? Они поиграют — и выбросят. А я останусь. Я всегда остаюсь. — В этом и проблема, — ответила я. Я медленно захлопнула дверь и повернула ключ. Снаружи она ещё что-то говорила — угрожала, проклинала, обещала «выбить эту дурь». Но её голос становился глуше. А затем и вовсе повисла тишина. Я не хотела выходить из комнаты, поэтому решила начать делать домашку, хотя бы попытаться. Тишину в доме внезапно разорвал телефонный звонок. — Алло... — мать ответила почти шёпотом. Я сначала подумала, что это очередной её клиент, и вернулась к учебнику, заставляя себя сосредоточиться на заданиях. Всё равно знала — усну, так и не дописав половину. Но её голос заставил меня отвлечься. Я замедлилась и прислушалась. — Откуда ты узнал мой номер? — мать резко заговорила громче, и по звуку было понятно, что она ходит по комнате. Словно проверяет двери и окна. Словно боится, что её могут подслушать. В её тоне чувствовалась тревога — не привычная злость, а именно страх. Я осторожно навострила уши. — Я не бегаю, Кристофер... — пауза. — Просто сейчас нет такой возможности. Она замолчала на секунду, слушая ответ. — Да. Я всё сделаю. Хорошо. И на этом разговор оборвался. Я часто слышала её разговоры по телефону — крики, флирт, угрозы, смех. Это было привычно. Но этот разговор отличался. Голос у неё дрожал. Она говорила тихо, напряжённо, будто каждое слово подбирала осторожно. Не как хозяйка положения, а как человек, который оказался в ловушке. Я невольно задумалась. С таким тоном обычно говорят, когда тебе что-то нужно срочно вернуть. Или когда ты знаешь — за тобой уже наблюдают. Может, она задолжала кому-то крупную сумму? Может, те люди больше не согласны принимать отговорки... или «натурой»? Эта мысль скользнула в голове неприятным холодком. И, судя по её страху, дело было серьёзнее, чем очередной клиент или случайная сделка. Она редко боялась. Но сейчас — боялась по-настоящему. **** Как я и предполагала, уснула я минут через двадцать после того, как открыла учебник истории и попыталась написать эссе. Текст на страницах начал расплываться перед глазами, мысли путались — а дальше была только темнота. Разбудил меня телефон. Он вибрировал где-то в рюкзаке, и этот настойчивый звук сначала даже не сразу дошёл до моего сознания. Я с трудом открыла глаза, чувствуя тяжесть в голове. Сон снова оборвался на полпути, оставив после себя тупую боль в висках. Я не спала почти всю ночь, да и в целом со сном у меня давно проблемы. На экране высветилось: «Кет». Я сразу приняла вызов. — Чёрт, Мэдди, где ты?! Ты уже как час должна быть на работе! — голос Кетрин звучал напряжённо, почти срываясь. Фоном гремела музыка и шум голосов. — Крис рвёт и мечет, у нас полная посадка! Но я сказала, что ты уже в пути. Я резко села. — Кет, прости... я уснула. Выбегаю. Она сбросила. Я посмотрела на часы — 17:35. Сердце неприятно кольнуло. Я вскочила, наспех переоделась, закинула в рюкзак первые попавшиеся вещи и выбежала из комнаты. Закрыла комнату на замок и проверила. На улице моросил мелкий дождь. Холодные капли били по лицу, по волосам, по коже, замедляя бег, но я всё равно неслась вперёд. Я никогда не бегала так быстро, как сегодня. Если Крис в бешенстве — это плохой знак. Очень плохой. И именно сейчас мне нужно было, чтобы он оставался спокойным. Мне нужно было выждать момент и понять, что он на самом деле задумал по отношению к Кетрин. Это не ревность. Это тревога. Люди, подобные ему, просто так не предлагают помощь. Всегда есть причина. И чаще всего — скрытая. ****** Не успела я дойти до комнаты для персонала, как меня окликнули. — Мэдди! Голос Криса прозвучал громко, почти раскатом. Я не испугалась его — больше боялась потерять эту работу. Потому что без неё мои дни станут ещё тяжелее. — Какого чёрта, — он шагнул ко мне, взгляд жёсткий, — в будни тебя отсюда не выгнать, а в выходные при полной посадке тебя нет на рабочем месте? Он толкнул дверь в комнату для персонала и вошёл первым. Я последовала за ним. — Крис, я уснула, пока писала эссе по истории. Ночь была бессонной, — я попыталась улыбнуться, сгладить напряжение. Он замолчал на секунду. Осмотрел меня внимательнее. И выражение его лица чуть смягчилось. — Ладно, — он провёл пальцами по переносице, будто пытаясь сбросить раздражение, и неожиданно приобнял меня за плечи. — Ты ценный работник. На первый раз ограничимся предупреждением. Его рука задержалась на мне дольше, чем нужно. — Дома всё в порядке? — он кивнул на мою губу. Я автоматически коснулась её пальцами. Она припухла и неприятно пульсировала. — Да так... неудачные разборки, — коротко ответила я. Он не убирал руку с моего плеча. И его близость вдруг стала ощутимой. Слишком ощутимой. От него пахло дорогим парфюмом и уверенностью человека, который привык контролировать ситуацию. Этот запах слегка дурманил, но я заставила себя не реагировать. Он наклонился и неожиданно коснулся губами моей макушки. Потом мягко провёл ладонью по плечу. — Ладно, беги работать. Кет тебя уже заждалась. В зале было не протолкнуться. Из-за отвратительной погоды почти все люди с пляжа перебрались к нам. Столики были заняты, у барной стойки стояла очередь, музыка гремела так громко, что приходилось почти кричать, чтобы тебя услышали. Тем лучше для меня — больше людей, больше заказов, больше чаевых. Мы с Кетрин успели обменяться лишь быстрыми объятиями и несколькими фразами, после чего работа снова разнесла нас в разные стороны зала. Когда я забирала счёт у одного из столиков, ко мне неожиданно подошёл Сэм. — Привет, — сказал он, перекрикивая музыку. Я удивлённо посмотрела на него. Не ожидала увидеть его здесь. Он редко появлялся в этой части Сисайда. У ребят из футбольной команды был свой клуб для тусовок, а этот принадлежал другой школе. Поэтому наши ребята сюда почти не заходили. — Привет, — ответила я, протирая стол и собирая на поднос пустые бутылки и грязные тарелки. Сэм смотрел на меня так, будто пытался подобрать слова. — Я хотел извиниться. Я на секунду замерла. — Давай поговорим на улице. Подожди меня там. Он кивнул и направился к выходу. Я быстро отнесла поднос на кухню, предупредила Кетрин, что выйду на пару минут покурить, и направилась к выходу. На улице было прохладно. После душного, шумного зала свежий воздух ударил в лицо и немного прояснил голову. Честно говоря, я была рада, что Сэм пришёл. Мне нужно было выдохнуть — хотя бы на несколько минут. Ноги гудели от долгой смены. Я опустилась на лавочку рядом с ним, достала сигарету и сделала первую затяжку. Тишина между нами длилась дольше, чем обычно. Не неловкая — просто осторожная. Будто мы оба подбирали слова. — Мэдди... — он провёл рукой по кудрявым волосам и наконец посмотрел на меня. — Я хотел извиниться. Я неправильно поступил. Оттолкнул тебя. Джуди последнее время не дает мне прохода. Я улыбнулась. — Я заметила — я повернула голову и посмотрела на него внимательнее, — она тебе не нравится? — Я пришёл не о ней болтать, — он качнул головой, но без раздражения. Скорее устало. Я кивнула. — Да, ты пришёл извиниться. И всё нормально, Сэм. Я не злюсь. Правда. Я почти докурила сигарету и поднялась с лавочки. Холод начинал пробираться под одежду. — Просто если она тебе не нравится... лучше скажи ей честно. Она, конечно, может быть той ещё стервой, — я чуть улыбнулась, — но играть с чувствами всё равно некрасиво. Сэм растянул губы в знакомой ленивой улыбке. — Лааадно, — протянул он. — Поговорю с ней. — Вот и хорошо. Я затушила сигарету и поправила рабочую куртку. — Извини, мне нужно бежать. Сегодня бар сходит с ума, а я хочу выжать из этой смены максимум чаевых. Я шагнула к нему и обняла — быстро, по-дружески, но чуть крепче, чем обычно. — Пока. — Пока, Мэдди. Я развернулась и пошла к входу. Музыка гремела даже сквозь стены, свет вывески отражался в мокром асфальте. И почему-то внутри стало чуть спокойнее. Будто что-то маленькое встало на своё место. ******* Смена закончилась в пять утра. Мы еле вытолкали последних гостей — они цеплялись за барную стойку, смеялись слишком громко и уговаривали «ещё по одной». Музыка уже стихла, свет включили полностью, и магия ночи рассыпалась. Остались только липкий пол, запах алкоголя и усталость, въевшаяся под кожу. На улице начинался рассвет. Небо светлело медленно, лениво — из тёмно-синего в холодный серый. После дождя воздух был свежим, почти прозрачным. Асфальт блестел, отражая тусклые фонари. Я стояла у входа, курила и ждала Криса. Он должен был вынести мой расчёт по чаевым — и тогда я наконец пойду домой, упаду на кровать и исчезну на несколько часов. Прохладный ветер пробрался под тонкую ткань толстовки, и я невольно поёжилась. Дверь клуба открылась. — Мэдди, держи, — Крис подошёл ближе и протянул мне сложенные купюры. Я затушила сигарету и пересчитала взглядом толщину пачки. — Тут девятьсот восемьдесят долларов,— он кивнул, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — Я насчитала пятьсот сорок за смену, — я нахмурилась, но деньги не взяла. — Откуда остальные? — Небольшой аванс. Бери. Я медленно подняла на него глаза. — Аванс был пару дней назад, Крис. В чём дело? Он закатил глаза, будто я утомляла его своей дотошностью, и, не давая мне времени возразить, сунул деньги прямо в карман моих джинс. — Мэдди, ты слишком принципиальная, — усмехнулся он. — Другой на твоём месте бы схватил и убежал, пока я не передумал. Я выдержала его взгляд. — Я не «другая». Он смотрел на меня чуть дольше обычного. Без шутки. Без привычной лёгкости. — Это я и ценю в тебе больше всего, дорогая. Слово «дорогая» прозвучало мягко, но в нём было что-то тяжёлое. — Подвезти? Он легко коснулся моей поясницы, будто направляя к своей машине. Жест выглядел почти заботливым. Но я сделала шаг в сторону и прошла мимо. — Нет. Я, пожалуй, прогуляюсь. Он на секунду задержал на мне взгляд, потом улыбнулся — той самой уверенной улыбкой человека, который привык получать желаемое. — Как знаешь, Мэдди Браун. Он махнул рукой, сел в машину, и через мгновение красные огни фар растворились в бледном рассвете. Я осталась одна. Деньги в кармане ощущались тяжёлыми. Почти горячими. Я медленно пошла в сторону дома, слушая, как под ногами хрустит мелкий гравий. Город просыпался — редкие машины, первые автобусы, чьи-то шаги вдали. И я всё пыталась понять. Почему он дал мне больше положенного? Это благодарность? Проверка? Или первый шаг к чему-то, о чём я пока не хочу думать? Люди вроде Криса никогда не делают ничего просто так. А значит, рано или поздно, счёт всё равно выставят.