Паучок под присмотром

Башня Мстителей, обычный вторник. 7:30 утр Питер Паркер-Старк сидел за кухонным столом, жевал тост с арахисовой пастой и смотрел, как Бенджамин пытается украсть бекон у Тони. Обычное утро в Башне: Тор требовал добавки, Локи превратил сахарницу в ящерицу, Стив пытался всех утихомирить, а Наташа пила чай с таким видом, будто за завтраком она всё равно убьёт первого, кто её разозлит. — Пятница, какой сегодня план у Питера? — спросил Тони, отодвигая тарелку от настырной собаки. — У мистера Паркера-Старка сегодня контрольная по химии, затем тренировка с Баки, затем патруль в Квинсе. — Контрольная, — Питер вздохнул. — Я не готов. — Ты гений, ты всегда готов. — Это не так работает. — У меня работало. — Ты не сдавал контрольные, ты бросил колледж. — И стал миллиардером. — Это не показатель. — Это единственный показатель. Питер закатил глаза и откусил тост. Вкус арахисовой пасты смешался с чем-то ещё — мятным. Он посмотрел на тост. На нём, помимо пасты, был намазан тонкий слой зелёной пасты — мятной. — Это что? — спросил он, показывая на тост. — Мятный джем, — ответила Пеппер, разливающая чай. — Новый рецепт. Тони заказал у кондитера. С ним тосты освежают дыхание. — Освежают? — Питер почувствовал, как язык начинает жечь. — Тони, в нём мята? — Ну да. Мятный джем — он из мяты. Что не так? — У пауков аллергия на мяту, — сказал Питер, и его голос дрогнул. За столом повисла тишина. Тони перестал жевать. Пеппер замерла с чайником. Бенджамин навострил уши. — Что значит «аллергия»? — медленно спросил Тони. — В смысле, если паук съест мяту, он может умереть. Я не знаю, как это работает на Человеке-пауке, но... Питер не договорил. Его лицо начало краснеть — сначала щёки, потом лоб, потом шея. Глаза слезились, дыхание стало хриплым, как будто в горле застрял ком. — Питер? — Тони вскочил. — Питер, что с тобой?! — Дышать... тяжело... — Питер схватился за горло. — Жжёт... — Пятница, срочно Брюса! И антигистаминные! И всё, что есть! — Тони подбежал к Питеру, усадил его на пол, потому что тот начал сползать со стула. — Не смей отключаться, понял?! Не смей! — Я пытаюсь... — Питер дышал, как заведённый, но воздух проходил сквозь суженное горло с трудом. На его коже начали выступать красные пятна — крапивница, быстрая, агрессивная. Брюс вбежал в кухню через десять секунд — рекордное время для человека, который обычно ходит размеренно. — Что съел? — спросил он, уже разворачивая медицинский сканер. — Тост. С арахисовой пастой и мятным джемом. — Мятным?! — Брюс побледнел. — Тони, ты кормишь паука мятой?! — Я не знал! — Тони был в панике, настоящей, не театральной. — Откуда мне было знать, что у него аллергия, как у настоящего паука?! — У настоящих пауков жуткая аллергия на мяту, это известный факт! — Я не биолог, я инженер! — Ты отец! Ты должен знать такие вещи! — Я не знал! — Тони почти кричал. — Хватит! — рявкнул Питер, и они оба замерли. Он сидел на полу, красный, опухший, с трудом дышащий, но живой. — Хватит ссориться. Брюс, что делать? Брюс включил режим диагностики. — Аллергическая реакция средней тяжести. Дыхание не перекрыто полностью, но отёк прогрессирует. Нужен адреналин и антигистаминные внутривенно. — Ставь капельницу, — скомандовал Тони. — Пятница, подготовь медотсек. — Уже, сэр. Стивен Стрэндж, появившийся из портала (видимо, Пятница вызвала и его), создал вокруг Питера золотистый купол. — Я могу снять отёк магией, — сказал он. — Но это только симптом. Причина — в крови. Нужно вывести мяту из организма. — Как? — спросил Тони. — Ускорить метаболизм. Заставить его регенерацию работать быстрее. — Это опасно? — Если бы не регенерация, он бы уже задохнулся. Так что да — опасно. Но другого выхода нет. Питер кивнул, насколько позволяло опухшее горло. — Делайте, — прошептал он. Стивен усилил золотое свечение, Брюс подключил капельницу, Ванда села рядом и осторожно снимала боль алыми нитями. Тони стоял в углу и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Он будет жить, — сказал Брюс через десять минут, когда отёк начал спадать. — Регенерация справилась. — Слава богу, — выдохнул Тони и осел на стул. — Не стоит благодарить бога, — сказал Локи, стоявший в дверях. — Благодарите меня. Я не превратил миндаль в яд. — Локи, заткнись, — хором сказали все. — Просто предложил. Бенджамин, который всё это время сидел у ног Питера и тихо скулил, вскочил, когда Питер открыл глаза, и принялся лизать его лицо. — Я жив, — сказал Питер, пытаясь отодвинуть собачий язык. — Жив, слышишь? Бенджамин чихнул в знак подтверждения. — Он сказал «рад», — перевела Наташа. — Он чихнул. — Это его «рад». — Ты не можешь знать. — Могу. Я Наташа. — Это не аргумент. — Это единственный аргумент. Питер слабо улыбнулся. Тони подошёл и сел рядом, на пол. — Прости, — сказал он. — Я не знал. Я никогда не дам тебе мяту. Ни в каком виде. Даже если кто-то будет приставлять мне пистолет к голове. — Ты не мог знать, — ответил Питер. — Я сам не знал. Думал, это миф. — Это не миф, — сказал Брюс, изучая анализы. — Твоя реакция была специфической. Как у настоящего паука. Видимо, укус передал не только силу, но и уязвимости. — Какие ещё уязвимости? — напрягся Тони. — Ну, например, пауки боятся ос. Некоторые виды. И некоторых хищников. — То есть если кто-то принесёт в Башню осу, Питер впадёт в панику? — Теоретически. — Запрещаю ос в Башне! — рявкнул Тони. — Пятница, блокируй всех насекомых! — Сэр, я не могу блокировать насекомых. Они маленькие. — Тогда создай репеллентное поле! — Сэр, это... — Я сказал! — Слушаюсь, сэр. Питер закрыл глаза. — У меня папа-параноик, — прошептал он. — У тебя папа, который заботится, — поправил Тони. — Одно и то же. — Нет. — Да. Бенджамин чихнул. — Собака согласна с Питером, — сказала Наташа. — Собака не согласна, собака просто чихает. — Это его «согласен». — Ты не можешь знать. — Могу. — Это не аргумент. — Это единственный аргумент. Тони зарычал. Питер засмеялся — слабо, с хрипотцой, но искренне. — Я вас всех люблю, — сказал он. — Даже когда вы безумны. — Мы безумны, потому что любим тебя, — ответил Тони. — Это оправдание? — Это факт. Бенджамин чихнул в последний раз за этот день — для уверенности. Пятница записала. Архив счастья пополнился тревожным, но счастливым финалом.