Тиканье Тобиаса

(Тиканье Тобиаса.Часть первая. Глава 2) Тиканье в стенах.. Осень 2009 года. Нью-Гэмпшир. Феодосия шла из школы одна. Клэр задержалась с Джеймсом, сказала, что они «потом придут». Феодосия не стала спрашивать, куда. За последние четыре года она привыкла, что у сестры своя жизнь, в которую её не особенно посвящают. Они жили под одной крышей, но часто — как соседки по комнате: утром «привет», вечером «пока», изредка совместный ужин с тётей Изольдой, которая приезжала раз в месяц и увозила Клэр по магазинам. Снег уже выпал, но не лежал плотно — таял под ногами, превращая тротуары в кашу. Феодосия подняла воротник куртки, ускорила шаг. Дома ждала тренировка: она поставила в подвале старый велотренажёр, найденный на распродаже. Спорт помогал не думать о том, что Клэр иногда смотрит сквозь неё, будто не замечает, а Джеймс, который раньше хотя бы кивал, теперь и вовсе не здоровается. В последнее время он стал другим. Раньше Джеймс был просто угрюмый — курил на крыльце, отвечал односложно, но иногда, когда Клэр смеялась, он улыбался. Теперь он выглядел как зомби: бледный, с красными глазами, будто не спал неделями. Феодосия спросила у Клэр, что с ним, та отмахнулась: «У него бессонница. Пьёт много кофе». Феодосия не поверила, но лезть не стала. Дом встретил её тишиной. Тётя Изольда была на съёмках в Нью-Йорке — присылала открытки с видами города и короткие сообщения: «Не ссорьтесь. Деньги на столе». Клэр ушла с ключами, и Феодосия оказалась одна в трёхэтажном доме, где каждая половица скрипела, а батареи стучали так, что можно было принять за шаги. Она спустилась в подвал, села на тренажёр. Полчаса педалей в ритме метронома — как она любила. Но сегодня ритм сбивался. Что-то мешало. Тишина. Потом — звук. Тик-так.. Тик-так... Феодосия остановилась, прислушалась. Звук шёл сверху, из кухни. Она поднялась, прошла по коридору. На кухне никого. Часы на стене показывали половину седьмого, но они были электронные — не тикали. Тик-так... Громче. Феодосия заглянула в гостиную. Пусто. Звук словно шёл из стен. Она подошла к окну, выглянула на улицу — снег, фонари, ни души. Тик-так.. Теперь ближе, будто за её спиной. Она резко обернулась. Никого. Сердце колотилось. Но она заставила себя выдохнуть: «Это старый дом. Трубы. Соседи сверху». Хотя соседей сверху не было — они жили в частном доме. Феодосия вернулась в подвал, но не стала продолжать тренировку. Села на ступеньку, обхватила колени. Звук стих. Она подумала: «Надо сказать Клэр. Может, у неё тоже такое?» Но потом вспомнила, как Клэр смеялась над её страхами в прошлом году, когда Феодосия увидела тень у окна. «Тебе просто кажется, Федь. Ты в Америке, тут не водятся привидения». И Феодосия замолчала. Но сегодня она решила иначе. Когда Клэр вернулась (в первом часу ночи, пахнущая костром и сигаретами), Феодосия ждала её на кухне. — Ты чего не спишь? — Клэр скинула розовый пуховик, бросила ключи на стол. — Я слышала тиканье. В стенах.. — Какое тиканье? — Клэр нахмурилась. — Как часы.. Но громко. И ниоткуда. Клэр помолчала, потом пожала плечами. — Наверное, батареи. Или соседская собака. Не парься. Она ушла в душ. Феодосия осталась сидеть, сжимая кружку с остывшим чаем. В ту ночь она долго не могла уснуть. Прислушивалась. Тиканья не было. Но в голове застрял ритм — назойливый, как напоминание о том, что она что-то упускает. А через две недели Клэр сама сказала ей: — Федь, ты не поверишь. Я тоже слышу это чёртово тиканье. По ночам. Как будто кто-то заводит будильник в стене. Феодосия посмотрела на неё. В глазах сестры впервые за долгое время был страх. — И давно? — спросила Феодосия. — Месяца два. Думала, сама придумала. Но теперь и ты слышишь. Это не галлюцинации? — Не знаю.. — ответила Феодосия. — Но мы выясним. Она не знала, что выяснение начнётся с леса, старой фабрики и списка целей, который перевернёт их жизнь. Пока что она просто взяла Клэр за руку и сказала: «Завтра купим беруши. А послезавтра — посмотрим, кто живёт в соседних домах». Тиканье не стихало. Но впервые они были вместе — напуганные, но не одинокие.