Стеклянная бабочка

Прошло две недели после того, как Изуку бросила трубу в злодея. Она почти вернулась к своей обычной жизни: учёба в «Фениксе», прогулки до книжного, разговоры с мамой за ужином. Но внутри неё что-то изменилось. Она стала чаще выглядывать в окно. Проверять, нет ли на улице чёрных машин. Она не знала, откуда взялась эта паранойя, но интуиция, которая никогда её не подводила, шептала: «Будь осторожна. Ты кого-то заинтересовала». Она не ошиблась. В полуразрушенном баре на окраине Камино, где пахло плесенью и старыми сигаретами, собрались те, кого весь мир называл «Лига Злодеев». Томура Шигараки сидел на продавленном диване, перебирая пальцами — четырьмя, потому что безымянный всегда был отставлен в сторону, чтобы случайно не активировать причуду. Его лицо скрывала отрубленная рука — сухая, с серой кожей, закрывающая левую половину. Из-под неё виднелись красные глаза, полные бесконечной, грызущей скуки. — Сэнсэй, — обратился он к экрану старого телевизора, на котором мерцал силуэт в чёрном. — У нас проблема. Наши аналитики — дерьмо. Они не могут предсказать передвижения героев. Нам нужен кто-то умный. Очень умный. — И где ты возьмёшь такого? — голос из телевизора был низким, рокочущим, как камнепад. — Я нашёл, — Шигараки поднял потрёпанную тетрадь в зелёной обложке. Её нашёл Даби три дня назад на Торговой улице — она выпала из рюкзака маленькой девочки на коляске, которая слишком быстро сворачивала за угол, спасаясь от толпы. — Изуку Мидория. Пятнадцать лет. Инвалидная коляска. Причуда — слабый телекинез. Но мозг… — он пролистал страницы, исписанные аккуратным почерком. — Здесь разбор причуд двадцати топ-героев. Включая Всемогущего и Эндеавора. Она видит слабые места, которые не видят профессионалы. — Девочка на коляске, — голос Сэнсэя звучал задумчиво. — Легкая цель. — Именно, — Шигараки улыбнулся — жутко, сухо, треснувшими губами. — Мы возьмём её. Держать — тоже. Она не убежит. В дверях бара появились двое. Даби — высокий, худой, с тёмными волосами, тронутыми пеплом, и обожжённой кожей на шее, скреплённой хирургическими скобами. Его пальто с меховым воротником почти волочилось по грязному полу. Рядом — Химико Тога, бледная, с жёлтыми кошачьими глазами и розовыми румянами на щеках, которые делали её похожей на куклу. Два пучка светлых волос торчали в разные стороны. — Шигараки-сама, — Тога облизнулась. — Мы наконец поиграем? — Да, — ответил Шигараки, поднимаясь. — Поиграем. Но без убийств. Пока. Изуку заметила слежку за день до похищения. Она выезжала из аптеки, когда увидела его — человека в чёрном пальто с мехом, который стоял у стены соседнего здания и смотрел на неё. Не прятался. Просто смотрел. Издалека. Его лицо было обожжено, а волосы казались пеплом. Сердце Изуку пропустило удар. Она быстро развернула коляску и покатила домой, не оборачиваясь. Но она знала — он всё ещё там. Он шёл за ней. Не приближался. Просто шёл. Дома она закрыла дверь на все замки и сказала маме: — Мам, за мной следил какой-то странный человек. Инко посмотрела на неё с тревогой, но не восприняла всерьёз. — Дорогая, тебе просто кажется после того нападения. Герои поймали тех злодеев, всё в порядке. — Это был не тот. Другой. Инко вздохнула и пообещала завтра пойти в полицию. Но завтра не наступило. Похищение случилось в субботу, в три часа дня. Изуку возвращалась из парка, где кормила уток. Она выбрала короткий путь через переулок между складами — там было тихо, и она могла спокойно катить, не лавируя между людьми. Она не заметила, как за ней закрылись ворота с обеих сторон. — Изуку Мидория, — раздался голос позади. Она обернулась. Из тени вышел Шигараки — бледный, в чёрном, с отрубленной рукой на лице. Его красные глаза смотрели на неё, как на насекомое. На шее и плечах висели другие руки — сухие, серые, жуткие. — Ты потеряла это, — он поднял её тетрадь — ту самую, зелёную, с золотым тиснением. — Мы вернём её тебе. Но сначала ты поработаешь на нас. Изуку попыталась откатиться назад, но колёса упёрлись в стену. С другой стороны к ней приближались двое. Даби — его ладони уже дымились, хотя он ещё не использовал причуду. И Тога — улыбающаяся, с ножом в руке, который она крутила, как игрушку. — Какая маленькая! — пропела Тога. — Такая хрупкая. Можно я её чуть-чуть уколю? Чтобы она спала? — Только если чуть-чуть, — ответил Шигараки. — Она нужна нам живой. Изуку закричала. Громко, отчаянно. Но переулок был пуст, а ближайший дом — в ста метрах. Никто не услышал. Даби щёлкнул пальцами, и синее пламя взметнулось стеной позади Изуку, отрезая путь к отступлению. Жар обжёг лицо. Коляска начала нагреваться. — Не подходите! — крикнула Изуку, поднимая руку. Она использовала телекинез — рванула из земли ржавый арматурный прут и швырнула его в Шигараки. Прут пролетел мимо. Шигараки даже не моргнул. — Десять килограммов, — сказал он. — Я читал твою тетрадь. Ты сама записала свой лимит. Смешно. Тога прыгнула. Изуку даже не успела моргнуть — тонкая игла вонзилась ей в шею. Мир поплыл. Зелёные глаза закатились. Она упала вперёд, ударившись головой о подлокотник коляски, и потеряла сознание. — Забираем, — сказал Шигараки. — И аккуратно. Это хрупкий товар. Даби подхватил её — маленькую, почти невесомую — на руки, словно куклу. Коляску сложил Тога. Они вышли из переулка и погрузили Изуку в чёрный фургон без номеров. Фургон уехал, растворившись в потоке машин. Никто ничего не заметил. Изуку очнулась в подвале. Серые стены, бетонный пол, одна лампочка под потолком. Её коляски не было. Сама она лежала на тонком матрасе, на полу. Её ноги — неподвижные, бесполезные — были прикрыты пледом. Кто-то позаботился о том, чтобы ей не было холодно. Голова гудела. Шея саднила в месте укола. — Доброе утро, — раздался голос. Из тени вышел Шигараки. В его руке всё ещё была её тетрадь. — Ты спала почти сутки. Мы уже начали волноваться. — Где я? — голос Изуку сел. — В безопасном месте, — он присел на корточки перед ней. — Пока для нас безопасном. Для тебя… ну, посмотрим. В дверях показались двое других. Даби стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки. Тога заглядывала через его плечо, улыбаясь. — Можно я с ней поиграю? — спросила Тога. — Она такая миленькая. Как котёнок. — Не сейчас, — отрезал Шигараки. — Сначала дело. Он поднял тетрадь. — Ты гениальна, Мидория. Твой анализ причуд — лучший, что я видел. Ты находишь слабые места, которые не находят даже герои с двадцатилетним стажем. Мы хотим, чтобы ты работала на нас. — Никогда, — прошептала Изуку. Шигараки вздохнул — устало, как учитель, который объясняет очевидное тупому ученику. — У тебя нет выбора. Ты не можешь убежать — твои ноги не работают. Твоя причуда — игрушка. Твоя мама… — он достал телефон. — Мы знаем, где она живёт. Мы знаем, где она работает. Мы знаем её маршруты. Если ты откажешься, с ней случится несчастный случай. На экране было видео. Инко Мидория выходила из больницы, улыбалась коллеге. Живая. Пока. Изуку сжала кулаки. Её маленькие, тонкие пальцы побелели. — Что вы хотите? — Анализ, — Шигараки положил тетрадь рядом с ней. — Напиши нам, как победить двадцать топ-героев. Их слабые места, их психологию, их тактики. И мы отпустим тебя. — А если я напишу неправильно? — Тогда твоя мама умрёт. — Он сказал это так просто, будто речь шла о погоде. Изуку опустила голову. Зелёные волосы упали на лицо. — Дай мне ручку, — сказала она. — Умница, — Шигараки встал. — Даби, проследи, чтобы она не наделала глупостей. Тога, принеси ей еду. Она должна быть в форме. Они вышли. Изуку осталась одна в подвале, с тетрадью и ручкой. Она смотрела на чистые страницы и не могла писать. Каждая буква будет предательством героев, которыми она восхищалась. Каждая строчка — путём к чьей-то смерти. Но если она не напишет, мама умрёт. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Слёзы текли по щекам — горячие, солёные, бессильные. — Каччан, — прошептала она в пустоту. — Где ты? Но он не мог услышать. В ЮЭй, в общежитии 1-А, Кацуки Бакуго сидел на подоконнике и смотрел в ночное небо. Что-то было не так. Он чувствовал это каждой клеткой. Изуку не появлялась на улицах уже несколько дней. Он не знал, откуда взялась эта информация, но его внутренний голос орал: «Она в беде». — Киришима, — сказал он, не оборачиваясь. — Помнишь ту девочку на коляске? Зелёную? — Ага, малышку с трубой, — отозвался Киришима, сидя на своей кровати. — А что? — Ты её не видел? В городе? — Нет. А что, пропала? Кацуки промолчал. Он спрыгнул с подоконника, достал телефон и написал сообщение в полицию — анонимно, через VPN: «Проверьте Мидорию Изуку, 15 лет, инвалидная коляска, не выходит на связь несколько дней». Полиция ответила через день: «Информация принята. В случае необходимости с вами свяжутся». — Чушь, — прошептал Кацуки. — У неё нет друзей. Он сжал телефон так, что экран треснул. — Бакуго, ты чего? — спросил Киришима. — Ничего. Заткнись. Он лёг на кровать, закрыл глаза и увидел её — маленькую, хрупкую, с трубой в руке, готовую сражаться. Идиотка. Смелая идиотка. — Где ты? — прошептал он в темноту. Ответа не было.