Тихое место 2: месть Гробоцвета.

      Отплытие назначили на рассвет — когда воздух ещё холодный, вода спокойная, а твари менее активны. Серое утро только начинало проступать сквозь туман, когда они собрались у берега. Байдарки были уже подготовлены, снаряжение проверено по несколько раз, но напряжение висело в воздухе плотнее, чем утренняя сырость.       Эдди стоял чуть в стороне, оглядывая каждого по очереди. В его взгляде не было сомнений — только холодная сосредоточенность человека, который слишком хорошо знает, чем заканчиваются ошибки. — Слушаем внимательно, — негромко сказал он, но так, что каждый сразу замолчал.       Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но в его голосе чувствовалась твёрдость, не оставляющая места для возражений. — Маршрут нам известен. К ночи должны выйти к убежищу, где оставалась семья Риган. Там останавливаемся, оцениваем обстановку, — он коротко кивнул в сторону Эммета. — Если всё чисто — остаёмся до утра.       Эммет молча кивнул, принимая на себя эту часть ответственности. — На следующий день двигаемся дальше, в город. Ночуем там, собираем всё, что нужно, и возвращаемся тем же маршрутом.       Эдди сделал паузу, давая им переварить информацию. — В идеале — четыре дня. Если всё пойдёт по плану.       Он перевёл взгляд на каждого из них, задержавшись на секунду дольше на Дастине и Риган. — Но планы здесь редко работают, — добавил он тише. — Поэтому слушаете меня с первого раза.       Никто не возразил. — Двигаемся колонной. След в след. Расстояние — два метра, не больше и не меньше. Потеряете дистанцию — потеряете друг друга.       Он сделал шаг вперёд и начал обозначать порядок, указывая рукой: — Ведёт Эммет. Он знает дорогу.       Эммет лишь коротко кивнул. — За ним Билли.       Тот хмыкнул, но ничего не сказал, только чуть поправил ремень оружия на плече. — Дальше Риган. За ней Дастин.       Дастин нервно сглотнул, но постарался выглядеть уверенно, бросив быстрый взгляд на девочку. — Замыкаю я.       Эдди сказал это без пафоса, но именно в этой позиции было всё — контроль, ответственность и готовность прикрыть любого, в случае атаки. — Если что-то идёт не так — не геройствуем, — продолжил он. — Не останавливаемся без команды. Не разбегаемся. Паника — это смерть.       Он перевёл взгляд на Билли, как будто специально. — Понял?       Билли усмехнулся уголком губ. — Я всегда всё понимаю, — тихо ответил он.       Эдди ничего не сказал, но на секунду задержал на нём взгляд, прежде чем продолжить. — Первые пять километров идём вдоль ручья. Там меньше шансов наткнуться на тварей — шум воды сбивает их ориентиры.       Он перевёл взгляд дальше, в сторону леса, который темнел за берегом. — Потом уходим в лес и держимся вдоль старых путей. Там открытое пространство, меньше укрытий для них… но и для нас тоже.       Тишина стала почти звенящей. — Любой звук — под контролем. Разговариваем только жестами.       Он чуть кивнул в сторону Дастина. — Готовы?       Дастин тут же встрепенулся. — Готовы. Частоты настроены, каждому выдам.       Эдди коротко кивнул, затем обвёл взглядом всю группу ещё раз. — Если кто-то отстанет — действуем по ситуации. Если кого-то убьют — за телом не возвращаемся. Если убьют меня — немедленно возвращаетесь на остров.       Слова прозвучали жёстко, но никто не стал спорить. Все понимали, что это не жестокость — это правило выживания.       Эдди выдохнул, словно ставя точку. — Выдвигаемся.       Он первым шагнул к воде, и остальные двинулись за ним, уже без лишних слов, принимая его ритм и его правила.       Когда основные приготовления были закончены и команда уже собиралась занимать места, Хоппер перехватил Эдди у самого края причала. Он взял его за локоть чуть резче, чем собирался, будто боялся, что тот просто уйдёт, не дав ему сказать ни слова. — Подожди, — тихо, но настойчиво произнёс он. — Ты уверен, что не хочешь взять меня с собой?       Эдди обернулся, встречаясь с его взглядом. В глазах Хоппера читалось не просто желание помочь — это было упрямство, ответственность и, где-то глубже, тревога за него самого. — Лишний человек в такой вылазке не помешает, — добавил Джим, чуть тише. — Я не из тех, кто будет путаться под ногами, ты знаешь.       Эдди на секунду задумался, словно действительно взвешивал этот вариант, но затем медленно покачал головой. — Знаю, — спокойно ответил он. — Именно поэтому ты остаёшься.       Хоппер нахмурился. — Серьёзно? — в его голосе появилась лёгкая раздражённая нотка. — Это твой аргумент?       Эдди чуть выдохнул, опуская взгляд на воду, прежде чем снова посмотреть на него. — Джим, — произнёс он уже мягче, — если что-то пойдёт не так… если мы не вернёмся… здесь должен остаться человек, который сможет удержать всё это.       Он кивнул в сторону поселения. — Люди слушают тебя. Ты держишь их в тонусе, не даёшь развалиться. Без тебя тут начнётся бардак. И ты нужен Сэмюэлю. А Джойс? Она и так потеряла сына. Твою потерю она не переживёт.       Хоппер стиснул челюсть, явно не желая принимать этот ответ. Да, Джойс потеряла младшего сына Уилла, когда тот бросился спасать своих друзей, но и сам Эдди стал для неё как сын. — А ты, значит, решил, что можешь просто… — он запнулся, подбирая слова, — уйти и оставить всё на меня?       Эдди чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Я уже много чего оставлял, — тихо сказал он. — Это не самое тяжёлое.       На секунду между ними повисла тишина. Хоппер хотел возразить, но не стал. Он слишком хорошо понимал, о чём именно говорит Эдди. В этот момент к ним подошёл Сэмюэль, внимательно переводя взгляд с одного на другого. — Всё готово? — спросил он, но, уловив напряжение, тут же добавил: — Или я не вовремя? — Вовремя, — коротко ответил Эдди и кивнул им обоим в сторону, предлагая отойти.       Они прошли чуть дальше, туда, где шум воды и ветра надёжно скрывал разговор. Эдди убедился, что их никто не слышит, и только после этого достал из кармана небольшой прибор. Он протянул его Сэмюэлю. — Это радиомаячок, — объяснил он. — По нему сможете отслеживать наше местоположение.       Сэмюэль взял устройство, внимательно рассматривая его. — Насколько точно? — Достаточно, чтобы понимать, живы мы или нет, — ответил Эдди.       Затем он достал второй прибор — проще, с одной кнопкой, и протянул его уже Хопперу. — А это передатчик.       Джим нахмурился, принимая его. — И что он передаёт?       Эдди на секунду замолчал, словно подбирая слова, но потом сказал прямо: — Сигнал бедствия.       Он перевёл взгляд с одного на другого. — Если он сработает… значит, мы не вернёмся.       Сэмюэль тихо выдохнул, сжимая в руке маячок чуть крепче. Хоппер же на мгновение отвёл взгляд, явно сдерживая реакцию. — Чёрт… — пробормотал он. — Ты сейчас серьёзно это говоришь? — Более чем, — спокойно ответил Эдди.       Он сделал шаг ближе, его голос стал жёстче. — И даже не думайте идти за нами.       Хоппер резко поднял на него глаза. — Ты сейчас приказываешь мне сидеть и ждать, пока вы там сдохнете? — Я прошу тебя сохранить людей здесь, — отрезал Эдди. — Это важнее.       Сэмюэль внимательно смотрел на него, не перебивая. — Мы идём туда, потому что можем, — продолжил Эдди уже тише. — Но если что-то случится… второй попытки не будет. И я не позволю вам рисковать всем поселением ради нас.       Хоппер провёл рукой по лицу, тяжело выдыхая. — Ты невозможный, ты знаешь это? — Да, — спокойно ответил Эдди.       Сэмюэль чуть наклонил голову. — Ты уже всё решил, да?       Эдди кивнул. — Тогда я не буду спорить, — сказал Сэмюэль.       Эдди перевёл на него взгляд, и в этот момент в его лице впервые мелькнуло что-то мягче, почти уязвимое. — Сэмюэль… — начал он и на секунду замолчал.       Тот выжидающе смотрел на него. — Позаботься о Стиве.       Сэмюэль сначала не сразу понял, о ком речь, но затем его взгляд невольно скользнул в сторону домов, туда, где остался мальчик. Он кивнул. — Обещаю.       Хоппер тоже посмотрел в ту сторону, затем перевёл взгляд обратно на Эдди. — Вернись, — тихо сказал он. — Просто… вернись, ладно?       Эдди не ответил. Он лишь коротко кивнул, будто принимая эти слова, но не давая обещаний, которые не б ыл уверен, что сможет выполнить. После этого он развернулся и пошёл обратно к своей команде. И на этот раз — не оглянулся.

***

      Рассвет только начинал размывать тьму, когда три байдарки одна за другой мягко оттолкнулись от берега. Вода была почти неподвижной, гладкой, как стекло, и лишь редкие круги расходились от лопастей вёсел, нарушая эту хрупкую тишину.       Они плыли без слов.       В первой байдарке сидели Эммет и Билли. Эммет задавал направление, его движения были точными — человек, который не просто знал дорогу, а чувствовал её. Билли позади него двигался чуть резче, но подстраивался под ритм, не сбивая темпа. Иногда он бросал короткие взгляды по сторонам, скользя глазами по береговой линии, по темнеющему лесу, по воде, словно проверяя, не скрывается ли где-то движение.       Во второй байдарке — Риган и Дастин. Дастин старался держать ритм, сосредоточенно сжимая весло, иногда слишком сильно, из-за чего вода срывалась с лопасти чуть громче, чем нужно. Он тут же исправлялся, бросая виноватый взгляд вперёд. Риган же двигалась почти бесшумно, её движения были плавными, выверенными, как будто она сливалась с этим ритмом. В её взгляде не было паники — только сосредоточенность и привычная настороженность.       Замыкал строй Эдди — один.       Его байдарка шла чуть позади, на расстоянии, позволяющем видеть всех сразу. Он держал вёсла легко, почти лениво на первый взгляд, но в этом спокойствии скрывалась полная готовность. Его взгляд постоянно скользил — вперёд, по воде, к берегам, к небу, обратно к команде. Он следил за каждым из них, отмечая малейшие отклонения от ритма, малейшие ошибки.       Всё было под контролем.       Остров медленно отдалялся, растворяясь в утреннем тумане. Вместо него впереди раскрывалась другая картина — дикая, пустая, чужая. Лес тянулся вдоль берега тёмной полосой, неподвижной и настороженной, как будто сам наблюдал за ними.       Они держались ближе к ручью, как и было запланировано. Твари избегали её, и это давало им иллюзию безопасности — тонкую, почти обманчивую, но всё же необходимую.       Лопасти вёсел входили в воду почти синхронно. Плеск — тишина. Плеск — тишина. Никаких разговоров. Только редкие взгляды и короткие жесты.       Иногда Эммет едва заметно менял курс, и остальные тут же подстраивались, повторяя движение, словно единый организм. Билли один раз чуть запоздал, но быстро выровнялся, поймав ритм.       Дастин глубоко дышал через нос, стараясь успокоить себя. Он уже не думал о страхе — только о том, чтобы не ошибиться. Риган время от времени поворачивала голову, проверяя, на месте ли остальные, и каждый раз, находя их взглядом, чуть заметно кивала.       Эдди же не отрывался от наблюдения. Он следил за берегом особенно внимательно, выискивая любые признаки движения — сломанные ветки, всплески, странные тени. Его рука иногда замедлялась, позволяя байдарке чуть отстать, чтобы лучше видеть всех.       Они двигались ровно, чётко, без лишних звуков.       И чем дальше они уходили от острова, тем плотнее становилась тишина вокруг — не спокойная, а настороженная, будто мир затаился, прислушиваясь к ним в ответ. Их путь только начинался.       Высадка прошла быстро, почти беззвучно, но напряжение стало ощутимым, как только байдарки коснулись берега. Эммет первым выбрался на сушу, проверяя почву под ногами, затем коротким жестом дал знак остальным. Один за другим они ступили на влажную землю, вытаскивая лодки чуть глубже в камыши и накрывая их брезентом.       Вода осталась за спиной. И вместе с ней — пусть и призрачное, но всё же ощущение безопасности.       Они замерли на несколько секунд, прислушиваясь. Лес впереди стоял неподвижно, слишком тихо, будто выжидал. Ни ветра, ни птиц — только собственное дыхание, которое каждый старался сделать как можно тише.       И именно в этот момент раздался глухой, предательский звук — Дастин, выбираясь из камышей, задел ногой ремень, и копьё выскользнуло из его руки, опасно качнувшись вниз. Металл едва не ударился о камни, но в последний момент Эдди резко подался вперёд и перехватил древко, остановив его в нескольких сантиметрах от земли.       Все замерли. Ни одного движения, ни одного лишнего вдоха.       Секунда.       Вторая.       Тишина вокруг будто сгустилась, давя на уши. Эдди медленно поднял взгляд на Дастина. Того трясло — мелко, неконтролируемо. Пальцы дрожали, дыхание сбилось, глаза расширились от паники, которую он отчаянно пытался сдержать.       Эдди ничего не сказал. Он лишь медленно, чётко показал жестами: вдох… выдох. Дастин сглотнул, судорожно втянул воздух, потом ещё раз. Плечи постепенно опустились, дрожь стала слабее. Он кивнул, давая понять, что справился.       Эдди ещё секунду смотрел на него, убеждаясь, что тот действительно взял себя в руки, и только после этого осторожно вернул ему копьё.       Затем коротко махнул вперёд — они двинулись дальше       Сначала медленно, почти крадучись, отдаляясь от места высадки. Каждый шаг был выверен, каждое движение — под контролем. Когда расстояние стало достаточным, Эдди плавно снял с плеча арбалет и взял его в руки, привычно проверяя натяжение тетивы.       Дастин, всё ещё немного бледный, быстро занялся своим делом. Он подкрутил настройки на аппарате, закреплённом у уха, ловя нужную частоту. Лёгкий щелчок — и мир вокруг для него стал шире, глубже. Теперь он мог улавливать звуки, недоступные остальным.       Риган тем временем достала из рюкзака небольшую бутыль с яркой краской и кисть. Не говоря ни слова, она начала оставлять метки — на камнях, на коре деревьев, на выступающих корнях. Каждые пять–десять метров появлялся новый мазок, едва заметный для постороннего глаза, но понятный для них.       Билли шёл чуть напряжённее остальных. Его пальцы крепко сжимали дробовик, костяшки побелели, взгляд дёргался от одного источника звука к другому. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял его чуть напрягаться сильнее. Он знал, что стрелять — крайняя мера, почти приговор, но инстинкты брали своё.       Эдди это видел, но пока не вмешивался.       Эммет же шёл впереди, не оборачиваясь. Его спина была напряжена, шаг — быстрый, но осторожный. Он не останавливался, не замедлялся, словно боялся, что если даст себе паузу, то мысли начнут давить сильнее. Он знал, куда они идут, что их там ждёт.       Колонна выстроилась так, как и было задумано: Эммет впереди, за ним Билли, затем Риган, Дастин и замыкающий Эдди.       Они двигались след в след. Расстояние — чётко выдержано.       Лес постепенно принимал их в себя, скрывая от берега, от воды, от всего, что осталось позади. Свет рассвета пробивался сквозь кроны, ложась на землю рваными пятнами, но даже он не делал это место безопаснее.       С каждым шагом тишина становилась глубже. И каждый из них чувствовал — назад пути уже нет.       К полудню лес начал постепенно редеть, и вскоре впереди показались перекошенные силуэты старого поезда. Вагоны стояли на проржавевших рельсах, будто застывшие в моменте, когда их бросили посреди пути. Металл местами разъело временем, краска облупилась, а вокруг разрослись сорняки, почти поглотив колёса и нижнюю часть корпуса.       Риган замедлила шаг и едва заметным жестом указала вперёд, давая понять, что они на месте. Именно здесь, когда она шла этим маршрутом впервые, ей пришлось столкнуться с одной из тварей — и именно здесь она сумела её убить.       Тело всё ещё лежало неподалёку. Теперь от него осталась лишь искажённая, частично разложившаяся масса, от которой тянуло тяжёлым, приторно-гнилым запахом. Воздух вокруг был настолько пропитан этим смрадом, что все почти одновременно прикрыли носы рукавами или воротниками.       Дастин тихо поморщился, сдерживая подступивший кашель. Билли отвернулся, стиснув зубы, а Эдди лишь скользнул взглядом по останкам, не задерживаясь. — Смотрим что можно взять и уходим, — жестами бросил он.       Эммет первым поднялся в вагон машиниста, проверяя каждый шаг, прежде чем дать знак остальным. Внутри всё было покрыто слоем пыли и следами времени, но кое-что всё ещё оставалось пригодным. Они нашли старую аптечку, несколько фонариков, которые после быстрой проверки оказались рабочими, и ещё пару мелочей, способных пригодиться в дороге.       Дастин быстро собрал всё в рюкзак, стараясь не издавать лишних звуков, пока Риган держала периметр под контролем, а Билли стоял у входа, напряжённо вслушиваясь в окружающую тишину.       Через несколько минут они уже снова двигались вперёд. Чем ближе к вечеру, тем тяжелее становился сам воздух — не из-за запаха, а из-за ощущения, что они приближаются к чему-то важному и опасному одновременно. Лес снова сгущался, но затем резко начал редеть, и впереди, сквозь деревья, показался силуэт завода.       Огромное здание возвышалось над землёй, мрачное и неподвижное. Разрушенные стены, выбитые окна, перекошенные металлические конструкции — всё это выглядело так, будто жизнь здесь оборвалась внезапно и навсегда.       Эммет резко остановился и поднял руку. Все замерли. Он обернулся и быстрыми, чёткими жестами показал: смотреть под ноги. Затем указал на землю и провёл пальцем, изображая натянутую линию. Проволока. Капканы. Сигнальные ловушки.       Они замедлились.       Теперь каждый шаг был выверен до предела. В траве действительно прятались металлические зубья капканов, между кустами тянулись почти невидимые проволоки, а кое-где висели пустые бутылки, способные зазвенеть от малейшего касания.       Это была защита. Последний рубеж.       Но чем ближе они подходили к самому зданию, тем сильнее становилось ощущение, что что-то не так.       Эммет поднял взгляд и замер.       Высоко на стене, где должен был гореть сигнальный огонь, не было ничего. Ни света, ни дыма — лишь пустота и тёмный, холодный бетон.       Эдди тоже заметил это почти сразу и все понял.       Он резко обернулся к остальным и коротким, жёстким жестом приказал остановиться.       Билли замер первым, сжав дробовик. Риган сразу кивнула, понимая без слов. Дастин нервно сглотнул, но остался на месте, не делая ни шага вперёд.       Эдди перевёл взгляд на каждого по очереди, убеждаясь, что приказ принят. Затем указал на землю — оставаться здесь.       И только после этого кивнул Эммету. Они двинулись вперёд вдвоём. Быстро, но почти бесшумно, обходя ловушки, перешагивая проволоки, двигаясь короткими перебежками от укрытия к укрытию. Каждый их шаг был отточен, каждое движение — выверено.       Чем ближе они подходили к входу, тем сильнее ощущалась эта неправильная тишина.       Ни звука.       Ни движения.       Слишком пусто для места, где должны были быть люди и от этого становилось куда страшнее.