На медленном огне

Истинность. Что стоит за этим понятием в нашем противоречивом мире? Развитие цивилизации отдалило людей от идеи предназначенных друг для друга душ, хотя ещё в прошлом веке в это верили почти безоговорочно. Сегодня, под пристальным вниманием учёных, это явление рассматривают как наиболее выгодное биологическое партнёрство. Люди разного пола притягиваются друг к другу, словно примагничиваются, потому что совпадают на самом глубоком — клеточном уровне. Чаще всего такой партнёр встречается лишь однажды, но бывали случаи, когда у омеги было два истинных альфы или альфе доводилось снова встретить своего истинного после потери первого. Раньше их называли предназначенными, и это слово до сих пор можно услышать от старшего поколения. Теперь же в научных источниках используют другие формулировки: биосовместимость или феромонозависимые партнёры. Когда-то эти механизмы были заложены природой как способ наиболее эффективного продолжения рода, и истинные пары встречались куда чаще. Сегодня их около тридцати процентов, и отношение к таким связям заметно изменилось. Их анализируют, классифицируют и пытаются объяснить, но отрицать ту самую, почти невыносимую взаимную тягу не берётся никто. При встрече биосовместимых альфы и омеги в мозге обоих запускаются процессы, управляемые нейромедиаторами, так что ни один из них больше не хочет отпускать другого из своей жизни. Такие люди становятся друг для друга самым надёжным источником радости, спокойствия и любви, а потеря этой связи оборачивается страданием, которое нередко выходит за пределы эмоций, переходя в физическую боль и гранича с потерей рассудка. Но, кажется, именно своего рассудка и лишился Тэхён, полночи размышляя, как двадцатитрёхлетний парень может оказаться его предназначенным. Омега был уверен, что давно перешагнул возраст, в котором можно встретить истинного, ведь чаще всего такие связи возникают в разгар пубертата. Всё-таки этот механизм запущен эволюцией ради рождения потомства — сильного, здорового и многочисленного. Он - омега, уже проживший большую часть своей жизни. Как, чёрт возьми, он мог оказаться в подобной ситуации? Тэхён лежал в темноте и смотрел в потолок, пытаясь разложить всё по полочкам так, как делал всегда - спокойно, логично и последовательно, как самый настоящий преподаватель. Но мысли не складывались в привычный порядок, распадались на обрывки, которые он не мог остановить. «Биосовместимость», — с раздражением прокручивает он в голове. «Феромонозависимое партнёрство». Как здорово звучит, когда это происходит не с тобой. Если это всего лишь реакция нейромедиаторов, если можно объяснить биохимией, то почему тогда это ощущается так неправильно и одновременно до пугающего правильно? Почему к нему тянет не только телом, но и чем-то внутри? Неужели это и правда то, что называют душой? Тэхён прикрывает глаза, но темнота не остаётся пустой. В ней снова всплывает лицо Чонгука, слишком близкое и слишком чёткое, так что от него не получается отвести взгляд даже мысленно. Тёмные глаза в тот самый момент были живыми и растерянными. В них одновременно горел огонь желания и тут же поднимался страх быть отвергнутым. И сейчас Тэхёну бесконечно жаль Чонгука. «Студент». Всплывшее слово ставит жёсткую точку во всех его рассуждениях. Он выдыхает и переворачивается на бок, пытаясь уйти от мыслей, но они всё равно не отпускают, цепляются и возвращаются снова. Но ведь дело не только в их статусах и даже не в самой ситуации, в которой могли бы оказаться другой студент и другой преподаватель. Дело в возрасте, в разнице почти в восемнадцать лет, в уже выстроенной жизни, которая держится на привычных для Тэхёна опорах и не должна так раскачиваться. В сыне, в работе, в альфе, с которым омега уже два года и которого он сам выбрал. В том, что у него нет права даже начинать рассматривать эту связь всерьёз. И всё же он рассматривает. Тело будто сделало выбор раньше разума, а омега внутри него крутится, как волчок, не находя себе места. Он давно не чувствовал эту часть себя так отчётливо. Обычно сущность тихая, у нее фоновая роль, но сейчас она как будто вышла на передний план и заняла всё пространство внутри Тэхена. Её животное происхождение становится слишком явным, почти осязаемым внутри него. Омега как будто хочет отделиться, потому что не понимает, почему Тэхен медлит. Тэхён усмехается в темноте, но в этом нет ни капли веселья. — Вот так, значит, — сказал себе под нос. — Почти сорок… почему именно сейчас? Вспоминается Чонгук и его голос тогда: «Это ничего не меняет. Для меня». И это злит. Не Чонгук, а то, с какой спокойной уверенностью он это сказал. Потому что для Тэхена это меняет всё и сразу. Он не может позволить себе быть тем, кто свяжет неопытного человека подобными чувствами. Не может влезть в жизнь молодого парня и разрушить её, пока тот сам не до конца понимает, что с ним происходит. Не может поставить под удар работу и репутацию. И не может предать Вону. Наконец-то мысленно он проводит границу, за которую запрещает себе заходить. Тэхён открывает глаза и смотрит в темноту иначе, собраннее, жёстче. — Нет, — произнес тихо, ровно. — Этого не будет. Дистанция. Контакт только по делу. Никаких лишних разговоров. Никаких ситуаций, где есть место для личного. Они — преподаватель и студент. Тэхен закрывает глаза. Сон так и не идет к нему.

☕☕☕

Кан знал, что Ёнджун где-то на этаже, он написал ему о месте своего нахождения в какао, но найти друга оказалось не так уж просто. Взгляд альфы скользил по коридору, цепляясь за лица, за силуэты у окон, за шумные группы студентов, но худой и высокой омеги нигде не было. И только спустя несколько минут поиска, замечает того в самом дальнем углу, напротив кабинетов астрономии. Подходя ближе, Тэхён сразу считывает выражение его лица, опущенные плечи и потухший взгляд. Он уже знает причину. Ёнджун рассказал всё в переписке, и про Кая, и про то, как всё закончилось. — Ну что ты, страдалец? Иди сюда, — тихо говорит он, притягивая омегу в объятия. Ёнджун не сопротивляется ни на секунду, только устало утыкается подбородком ему в плечо. Тэхён всегда умел поддержать его так, что в этом сразу чувствовалась искренность и участие. Они стоят так около минуты, молча. В какой-то момент Тэхён чуть сильнее сжимает его, передавая через прикосновение всё, что словами не сказать, а затем осторожно отстраняет, чтобы заглянуть в глаза. — Ты же знаешь, что он тебя на самом деле не достоин, — мягко, но прямо говорит он. В ответ получает только тихое, почти беззвучное: — Угу. Тэхён вздыхает, чуть качнув головой. — Если честно, он мне сразу не нравился. Было в нём что-то… настораживающее. Но я не лез, хотел, чтобы ты прожил свой опыт общения. Влюбляться было, кстати, не обязательно. — А ты можешь… — он запинается, но всё же продолжает тише, — в следующий раз все же говорить мне своё мнение о людях, которые оказываются рядом со мной? Мне кажется, я тебе в этом доверяю больше, чем себе. Тэхён смотрит на него чуть дольше, чем обычно, и в его взгляде мелькает что-то между мягкостью и лёгким недовольством. — Ага. Чтобы потом ты говорил, что я наседка и слежу за тобой больше твоего папы? Ну уж нет. Он легко щёлкает Ёнджуна по лбу, не больно, но достаточно, чтобы тот точно это почувствовал. — Короче. Хватит киснуть, — говорит альфа уже почти деловым голосом. — Я тебя на выходные с собой забираю. — Куда?.. — Ёнджун глупо моргает. — В Капхён. Кемпинг, небольшая компания, без лишнего шума. Тебе это сейчас как раз надо —сменить картинку и перестать вариться в своей голове. Ёнджун чуть прищуривается, всматриваясь в него. — “Небольшая компания” — это кто? Техён на мгновение запинается, а щеки немного розовеют, и это почти незаметно, если не знать его слишком хорошо. — Да так… свои, — он пожимает плечами, но уголок губ всё равно тянется вверх. — Я тебя познакомлю кое с кем. — С кем? — уже внимательнее спрашивает Ёнджун. Взгляд Тэхёна на долю секунды уходит в сторону, а потом возвращается, и в нём появляется живой, тёплый блеск, который он уже не пытается скрыть. — Есть один человек… Бомгю. Второй курс менеджмента, омега. Ёнджун чуть приподнимает бровь, и в его взгляде впервые за всё время появляется настоящий интерес. Тэхён сразу закатывает глаза. — Не начинай. — Я ещё ничего не сказал, — слабо усмехается Ёнджун, но в голосе, наконец, появляется яркость. Тхён только фыркает и слегка толкает его плечом. — В общем, собирайся. Отказы не принимаются. И мне не нужен на выезде человек с лицом «меня бросили, и я теперь красиво страдаю». — Очень смешно, — бурчит Ёнджун, но уголки губ всё-таки дёргаются вверх. — На самом деле, — уже тише добавляет Тэхён, — если надо будет пострадать, то пострадаем. Можно всё проговорить, обсудить с кем-то еще, даже поплакать, если захочется. Да и свежий воздух лечит душу лучше любого лекарства. Ёнджун смотрит на него пару секунд, потом всё же кивает. — Ладно… я поеду.

☕☕☕

Как бы преподаватель Ким ни хотел избегать встреч со своим предназначенным, учебный процесс изменить он не мог. Второй парой у Тэхёна стояла совместная лекция в большой аудитории на весь поток третьего курса. Туда стекались сразу несколько направлений, в том числе и юристы. Он, конечно, понял это ещё вечером, когда просматривал расписание. И всё равно где-то глубоко почти по-детски надеялся, что парень на занятие не придёт. Испугается, прогуляет, опоздает. Да что угодно! Аудитория была ещё наполовину пустой, когда Тэхён зашёл внутрь. Высокие окна, ряды ступенчатых столов, лёгкий гул голосов с коридора — университетская обыденность все же немного успокаивала расшалившуюся нервную систему. Он поставил портфель на кафедру, достал папки, аккуратно разложил свои распечатки, учебник и книгу. Студенты начали подтягиваться с перемены, кто-то шумел, неся стаканчик кофе в руках, кто-то сонно залипал в телефон, кто-то уже обсуждал вчерашние дедлайны и преподавателей. В аудитории быстро становилось теснее, громче, живее. Преподаватель взял мел и повернулся к доске. «Введение в мировую литературу». Он выводил буквы аккуратно и педантично, уже собирался добавить подтемы ниже, когда почувствовал, что в аудиторию вошёл Чонгук. Тэхён стоял к залу спиной, но это не имело значения. Волоски на руках и на затылке поднялись, по коже пробежали мурашки — резкие, слишком яркие… и, к его раздражению, почти приятные. Сердце сбилось с ритма. И самое странное, он почти физически ощущал, что и для альфы это не осталось незамеченным. Они оба знают, что чувствуют друг друга на совершенно другом уровне. Что-то похожее Тэхён уже испытывал рядом с братом и сыном, но с ним это ощущалось гораздо глубже и навязчивее. И это очень пугающе и странно. Ночью омега тосковал по тому, что его альфа не рядом, а утром чувствовал его присутствие, даже не видя. Абсурд. Тэхён медленно выдохнул, сжал мел чуть сильнее, чем нужно, и только после этого обернулся. — Доброе утро, — его голос звучал ровно. Слишком ровно. — Я ваш новый преподаватель по литературе — Ким Тэхён. Рад видеть вас всех. Кто-то кивнул, кто-то оторвался от телефона, в аудитории прокатилась негромкая звуковая волна — обычная реакция на нового преподавателя. — Начало вашего года обучения выпало на английскую классику, — Тэхён обернулся к аудитории, опираясь ладонью о край кафедры. — Мы будем читать её немного иначе, чем вы привыкли. С этим произведением вы так или иначе знакомы. Подойдя к доске он написал: «У. Шекспир «Ромео и Джульетта»» — В привычной трактовке это трагедия о любви и долге, — он сделал короткую паузу, взгляд скользнул по рядам и на долю секунды задержался там, где сидел Чонгук, — но мы рассмотрим, какой смысл она приобретает для нашей с вами современности. — Представьте Верону шеснадцатого века, где омег никогда ни о чем не спрашивают. Им не дают влюбляться, их судьбы давно уже определены. Союзы не заключаются чувствами молодых, они строятся на договорённостях альф, особенно если ваша семья — старинная родовая знать. Мел снова коснулся доски, а Тэхён продолжал говорить, не оборачиваясь к аудитории. «Фатум против свободы воли. Инстинкт против долга. Природа против общества.» — И в этом контексте Джульетта — девушка омега, — он чуть склонил голову, будто готовя следующую мысль. — Редкая, ценная, практически ресурс для своего деспотичного отца. И именно поэтому её выбор… становится невозможным. В аудитории стало тише. Студенты слушали его, как заворожённые. — Шекспир берёт за основу максимально уязвимую позицию — молодой знатной омеги, чью судьбу решают другие, — и даёт ей голос и возможность пойти против целого мира вокруг. Тэхен переводит взгляд в текст книги, которую подготовил заранее, не поднимая головы от страницы, и читает вслух, медленно. ДЖУЛЬЕТТА: О, этот жар в крови…он обнажает все покровы. Я прятала внутри, держала в тишине, Но появился ты — и сердце, сорвавшися с цепи, Тянулось к берегу, как корабль после шторма. Скажи мне, то выбор для моей души или инстинкт? Он делает короткую паузу, не меняя интонации, и продолжает дальше. РОМЕО: Не зови инстинкт владыкой наших душ. И альфа во мне велит: «Возьми, не медли час!» Но я стою в тени — не в страхе, а честь мне не даёт Взять силой то, что должно быть подарено свободно. Пускай Верона делит: «наш» и «супостат», И если знак падёт идти не по веленью рода, А по зову сердец… выберешь ли ты меня? Тэхену нравилось отмечать, как по-разному студенты реагируют на произведение. Когда он читал слова Ромео про «честь, что не даёт взять силой», несколько альф в первых рядах согласно кивнули. Один из них даже записал что-то в блокнот, подчеркнув фразу дважды. А когда прозвучали слова Джульетты про «сердце, сорвавшееся с цепи», в другой части аудитории девушка-омега прикусила губу и смущенно отвела взгляд в окно. Занятие продолжалось, и к его собственному удивлению, он подуспокоился и втянулся в процесс, так же читая отрывки из произведения. Тэхен задавал вопросы, ловил реакции аудитории, разбирал примеры, позволял себе уместные шутки, а студенты отвечали ему — включались, спорили, записывали. Это был настолько удачный и живой урок, что на какое-то время ему даже удаётся отвлечься, почти забыть о своих проблемах. Почти. Потому что время от времени их взгляды всё равно сталкиваются, и Чонгук не отводит глаз. Наоборот, он смотрит прямо и открыто, и хотя не участвует в дискуссии, всё равно ловит каждый момент, в котором Тэхён проявляется. Пара всё же закончилась, и шум поднялся мгновенно — аудитория ожила, студенты говорили между собой и собирали вещи, кто-то уже спешил на следующую пару, а кто-то задерживался у преподавательского стола, чтобы уточнить детали. — На следующую лекцию, — спокойно сказал Тэхён, перекрывая общий гул, — прочитайте «Лик красной луны». Мы будем сопоставлять художественный стиль двух произведений. Он начал быстро собирать материалы, намереваясь сбежать в лаборантскую до того, как: — Тэхён-щи… профессор, — голос настиг его почти у самого выхода. Он остановился, медленно разворачиваясь на оклик. Чонгук стоял чуть ближе, чем хотелось бы, но уже не нарушал дистанцию. — Номинально я ещё не профессор, — спокойно поправил Тэхён. — И не факт, что им когда-нибудь стану. Можешь обращаться ко мне «учитель Ким». — Простите… сонсэнним, — Чонгук сбился, и это было почти неожиданно — эта неловкость в нём. — Я бы хотел… просто… нам нужно поговорить. Не о Шекспире. Тэхён сделал вдох. Нужно быть четким и холодным - таким, как он решил быть этой ночью. — Чонгук, — он смотрел на него прямо, перехватывая удобнее папки, которые держал в руках,— я не думаю, что нам есть что обсуждать, и мне казалось, я дал тебе это понять. Мне нужно идти в другой класс и готовиться к следующему занятию. — Тогда давайте поговорим после занятий, — быстро сказал он, не повышая голоса, но уже с упрямой уверенностью, — Я подожду вас. После последней пары, даже если у вас будут еще дела тут. Подожду, сколько бы времени это ни заняло. Тэхён уже собирался ответить жёстче, окончательно показать мальчишке свою позицию. И в этот момент экран его телефона, лежащего поверх папок, вспыхнул сообщением: «Ты не против, если я заеду за тобой после работы? Во сколько ты заканчиваешь?» Имя отправителя — Вону. С красным сердечком рядом. Чонгук успел увидеть всплывающее уведомление, телефон удачно был повернут экраном в его сторону. Молодой человек на секунду опешил и почти незаметно отшатнулся. Тем временет Тэхён автоматически прижал папки к себе, как будто это могло вернуть ему контроль над ситуацией. — Мне правда нужно идти, — повторил он уже тише, но твёрдо и вышел из аудитории.