Тринадцать карт: Слияние реальностей.

... Пробуждение наступило резко. Даже слишком резко. До этого Марии снилось что-то немного смазанное, но уютное, напоминавшее о полюбившемся доме. Во сне, как сквозь слой воды, слышались радостные голоса и визг, – это валеты, как обычно, возятся между собой, как самые обычные шаловливые подростки. В этот шум вплетаются звонкие девичьи голоса, – дамы приглядывают за своими любимцами, чтобы те не слишком шалили. В свою очередь откуда-то еще дальше, почти из самой глубины сознания доносятся голоса королей, – слышно, как Ромео что-то напевает, явно какой-то романс; Куромаку что-то кому-то доказывает в своей привычной сухой манере лектора; Данте общается о чем-то домашнем с дамами, его голос тепло доносится из глубины подсознания; Пик препирается с трефовым королём, но без злости, – скорее просто как очень уставший человек, которого никак не отпустят отдыхать. Хорошо, уютно, так по-домашнему... Мария даже не почувствовала, что улыбается во сне, – от одной мысли, что с этими людьми ее свела судьба. Даже если эти люди– ну, так скажем, не совсем обычные. Но они ее друзья, братья и сестры, а кое-кто еще и вечное чувство. Это было так приятно осознавать... И вдруг... Это случилось. В сон ворвался резкий пронзительный вой, словно отзвук сирены воздушной тревоги. А спустя буквально сотую долю секунды на лицо Марии обрушилась острая пронзающая боль, – всю левую половину лица обожгло, словно колючки разорвали кожу. Мария резко вскочила с тяжелым недовольным криком. На груди девушки сидела кошка... но Мария ее не узнала. Обычно спокойная и дружелюбная Мурка была в бешенстве. Ее серая с берыми вкраплениями шерсть распушилась, хвост, – серый, с черной полоской и белым кончиком, – стал похож на щетку для чистки труб, уши почти скрылись, прижавшись к шерсти, а зеленые глаза горели огнем ярости. Кошка не злилась так даже на Ваньку. – Киса, ты чего? Успокойся, не шипи, – Мария попыталась погладить кошку, но Мурка снова завыла. – Да что случилось-то?! И вдруг девушка замерла. Со стороны дверного проёма раздавались какие-то трескучие звуки, по стене прыгали красновато-жёлтые отблески, а в воздухе витал противный запах чего-то жжёного. Пожар!!! Девушка молниеносно вскочила с кровати. Оделась наспех, – куртка поверх ночнушки, ноги быстро сунула в кроссовки, наспех затянула узлы, – даже не заплела косу, просто стянула волосы резинкой. Нужно было действовать как можно скорее, пока не стало слишком поздно. Документы, деньги, самые ценные и важные вещи, в том числе некоторые книги, – все это важно было спасти. Вскоре немногочисленный багаж был собран. Мария вынесла сумки из дома, оттащила их подальше. Мурка выскочила вслед за ней. Сама же Мария как молния понеслась к дому клонов, наказав Мурке сидеть рядом с сумками снаружи. Ноги в темноте спотыкались обо все подряд. Лес, казалось, сам был в недоумении. Волосы цеплялись за ветки. Дыхание перехватывало, а на глаза наворачивались кипучие слезы. Знакомые клëны мелькнули в темноте. Она уже совсем близко! Вот и дом. Девушка влетела на территорию, подбежала к дому. Она знала, что дома теперь почти все, только Джокера и троек нет. Джокер в городе ночует, тройки вообще неизвестно где. – Караул, открывайте!!! Ребята!!! На помощь!!! Помогите!!! ПОЖАР!!! – девушка лупила кулаками в дверь так отчаянно, словно за ее спиной стояла сама смерть. Дверь открыл Зонтик. – Что случилось? Где пожар? – У меня!!! Зонтик, это катастрофа!!! – Не кричи! Сейчас я всех подниму. И парень ворвался в дом. Стоит чуть-чуть обмолвиться о том, как все-таки устроен дом карт. В доме два этажа: на первом этаже живут карты красных мастей, на втором – черных. На каждом этаже у каждой масти отведены четыре комнаты, – для тройки (заранее, но пока заперты), валета, дамы и короля, плюс на каждом этаже расположены две-три комнаты для гостей, на всякий случай. Сами этажи соединены между собой длинной прямой лестницей. На каждом этаже на стене возле входа висел огромный медный гонг, – придумка Данте, сигнализация. Один удар способен поднять на ноги весь этаж. Два удара– на ногах уже весь дом. Зонтик как молния взлетел на свой этаж, сразу ринулся к гонгу и со страшной силой ударил в него, – пока только один раз. Оглушительный гулкий металлический грохот разнесся по этажу. Спустя несколько секунд хлопнула дверь в комнате пиковой дамы. – Что еще за шуточки?! – рявкнула Эмма спросонья, – Какого... Но тут она увидела Марию, почуяла запах паленого. И начала догадываться. – Мария? У тебя проблемы? – У нее пожар дома! – выпалил Зонтик в ответ, уже занеся руку для нового удара. Эмма тут же кинулась к себе, – поднимать остальных. – АВРАЛ!! Тревога!! – голос Эммы звучал как раскатистый рёв. Зонтик продолжил бить в гонг. Эти удары звучали как набат. От этих звуков весь дом уже через полминуты был на ногах. Кто-то стал вызывать пожарных на адрес Марии, кто-то помчался назад к её дому, чтобы попытаться спасти хоть что-то еще из вещей. Мария бежала в числе последних, – ноги не держали. Эмма заметила это, и одним рывком подхватила девушку себе на спину, – для такой сильной женщины Мария будто ничего не весила. – Сиди и не вздумай брыкаться! – грозно предупредила пиковая дама, пускаясь в настоящий галоп за остальными. Мария не ответила, побоявшись на такой скорости прикусить язык от тряски. Кое-что клоны все же спасли– книги, рисунки, самые необходимые вещи, и так далее. Около половины всего содержимого дома. Даже кошку успели спасти (она всполошилась, когда хозяйка снова оказалась рядом, и хотела было рвануть в дом, забыв о пламени,– да спасибо Вару, сгреб кошку в охапку и замотал в куртку, чтобы не царапалась в случае чего) Оставалась самая малость, всего чуть-чуть... Но увы. Не успели. Когда пожарные разобрались с пламенем, оказалось, что спасать уже нечего. Все сгорело дотла. Вся жизнь девушки. Все, что с ней бывало и случилось совсем недавно, погибло под пламенем. Мария уже не могла сдерживать слезы. Она плакала, уткнувшись в чью-то грудь. Пыталась даже укусить за одежду в порыве отчаяния, но ничего не получалось– не хватало сил. – Не бойся... Мы здесь, мы справимся. Ты не одна. Каков же был шок девушки, когда она услышала над ухом знакомый голос. (Пик?! Но как??...) – Не бойся. Мы поможем тебе с домом. Мы оставим у себя твои вещи. Ты поживешь с нами. А потом мы поможем тебе отстроиться заново. Все-таки мы мужчины. Только не плачь... не плачь... Он тихо притронулся к её волосам, мягким и растрепанным. От этого прикосновения девушка вздрогнула как от удара током. Но начала успокаиваться. Тем более что Пик не собирался убирать руку с её волос. Он продолжал утешать её. Неловко, но тепло и искренне. Это было так неожиданно, что Мария даже растерялась на пару секунд. А потом успокоилась, опустила голову, доверчиво потянувшись к знакомому теплу. В голове снова начали было появляться откровенные мысли, но девушка отогнала их усилием воли. Зачем сейчас об этом думать, если хочется просто испытывать тепло? Наконец, когда Мария перестала плакать и паниковать, Пик осторожно взял ее за плечо и заглянул ей в глаза. Багровые радужки его глаз казались выточенными из рубина, вертикальные зрачки чуть расширены, – тут Мария могла заметить, что зрачки у него не кошачьи, как она думала раньше, а похожи на очень сильно растянутый овал, чуть утонченный по концам. – Теперь пойдем к нам домой? Девушка устало хлюпнула носом. – Ты прав. Пошли. Я уже очень устала.. Шли тихо и медленно. Остальные карты остались позади. Тишина вокруг. Слышно, как где-то воет собака, – почуяла зарево. Рядом тяжело заухал филин, – почуял гостей в своей ночной вотчине. Ухнул несколько раз и притих, – понял, что гости безопасны. Мария молчала. Пик тоже старался молчать, лишь изредка делал небольшие замечания по поводу происшествия. – Парни наймут машину для перевозки оставшегося багажа, – негромко, ровно произнес он, – К утру все будет на месте. Большая часть вещей будет лежать в сарае, с хорошим климатом и хорошей системой вентиляции. Надеюсь, ничего не попортится. Было бы жаль... Пауза. – Мария? – М? – девушка словно вышла из транса. – ...Я видел, как Эмма тебя на хребте несла. – Она заметила, что я устала и не догоняю ребят. Пик кивнул. – Она хорошая. Эмма до того, как стала картой, была такой же, как ты, – обычной дворовой девчонкой. Была сильной, и осталась такой после попадания в карту после гибели. Мария посмотрела на Пика. – Ты знаешь? – Зонтик вчера рассказал. Он сказал, что ты теперь знаешь о наших смертях. Знаешь, и не осуждаешь. Девушка молчала. А что тут скажешь? Да и слова тут ни к чему, – в таких случаях можно только молчать. Однако сказать все равно хотелось. Хотя бы отблагодарить. – Пик? – Что? – тихо отозвался король, который после своего монолога погрузился в невеселые размышления. – Спасибо... Опустилась неловкая тишина. Пик, очевидно, не привык, чтобы его благодарили за что-то. – Ммм... пожалуйста... – ответил он спустя некоторое время. Мария помедлила несколько мгновений, а после осторожно протянула ему руку. Ее пальцы слегка дрожали, – от усталости и шока. Парень раздумывал только секунду. Ровно секунду. А потом осторожно взял её за дрожащие потные пальцы, осторожно сжал их в своей мягкой и безболезненной хватке. "– Говорят, будто Пик холодный и жесткий. Не доверяет людям, в целом всем. Особенно новичкам. Говорят, будто он не любит, когда его причесывают. Но похоже, единственное, что может его хоть немного тронуть– чья-то беда. Будем надеяться, что это так... ", – размышляла Мария, ощущая скрытую силу. Вот и дом. Тихо скрипит незакрытая в суматохе калитка, дверь распахнута настежь, в прихожей и гостиной горит свет. Кто бы мог подумать, что Мария однажды войдет в этот дом не как гость, а как новый жилец, и даже как некто больший... – Проходи в гостиную, присядь пока там. Сейчас ребята вернутся и мы все обсудим. – А жить я где буду? – внезапно сорвалось у Марии с языка. И вдруг она в испуге заткнула себе рот ладонями. Ведь это сейчас прозвучало как претензия к тому дому, который фактически приютил ее! "– Боже! Зачем я это сказала?! Он же теперь меня выгонит!!" Но Пик не выгнал. Он только тихо устало вздохнул, словно собираясь с мыслями. – На втором этаже есть свободная комната. Рядом с моей комнатой и комнатой Зонтика. Напротив будет комната Эммы. Только есть кое-что... – Правило? – Не совсем. Просто помни: ты теперь не одна в этом доме. Тут живут еще другие люди. И они смогут ужиться с тобой... при твоем непосредственном участии. Будь такой, какой хочешь быть... но в пределах человеческого общества. А теперь отдохни. Ты в безопасности. – А обустройство? Пик сел в кресло напротив нее, – в теплом желтоватом свете все его лицо казалось чуть теплее, и даже шрамы перестали быть такими страшными. – В твоей комнате есть все. Постельное белье, одежда (твою одежду потом занесут, хоть и не всю), а также необходимые вещи, и немного достойного декора... чтобы не было так мрачно. Надеюсь, ты хорошо устроишься. – Спасибо. – Не на чем. И снова в глазах парня блеснула нотка теплой усталости. То, чего он, судя по рассказам остальных карт (и особенно валетов, которые вечно совали свои не в меру любопытные носы туда, куда не следует) никогда не испытывал ранее. Недаром в Карточном мире его за глаза с трепетом и ужасом называли Темным Императором. И не все догадывались, что за этой темной маской прячется тоска и простое желание принятия. От размышлений их обоих отвлекло хлопанье двери. Остальные карты вернулись. Первой вошла Эмма, – усталая, потная, вся перепачканная сажей. За ней втянулись остальные, – тоже грязные, пропахшие дымом, лохматые, – а кое-кто и обожжённый,– Феликс не рассчитал скорости, и неподалёку от него рухнула горящая балка, задев краем по спине. На спинной части куртки червового валета чернела изрядная дырка, а под курткой виднелся изрядный ожог. – Вроде все вытащили, что было цело, – проворчал сквозь стиснутые зубы Феликс, пока Николь обрабатывала ему ожог на спине (к счастью, дальше ожога первой степени не зашло, куртка приняла на себя весь урон, – осталось только покраснение), – Сейчас короли упакуют все вещи в коробки, и вче будет нормально... Ай, Николь! Щиплет! – Потерпи, пожалуйста, – ласково успокоила дама, – Обработка антисептиком важна. Сейчас приложу пакет со льдом, и полегче станет. Мария постепенно начала догадываться, кто какую роль играет в колоде. Николь– медик, ученый. Эмма– защитник. Пик– лидер колоды. Куромаку– учитель и стратег. Валеты– помощники. И это еще пока не все. Обо всех остальных ей еще предстоит узнать. Внезапно в дверь ввалился Вару, – в замазанных копотью очках, с чёрными разводами на щеках, с свернутой в рулон курткой в руках. – Что там у тебя? – насторожился Пик. – Кошка. Ее кошка. Валет развернул куртку, и Мурка выскользнула из нее с недовольством оскорбленной королевы. Встряхнулась, раздраженно мяукнула, и успокоив этим свою тонкую натуру, начала обход комнаты. Она подошла к каждому клону, обнюхала и потерлась об ноги каждого, словно отмечая: тот– мой, и этот– тоже мой. Последней стала Эмма, – она так и не села в кресло, а продолжала стоять возле дверного косяка. Мурка подошла к ней и начала требовательно мурлыкать, – будто говорила "возьми меня на руки, я хочу, чтобы меня погладили". – Она говорит, что хочет, чтобы ты ее погладила, – негромко перевела подошедшая Клеопатра с кошачьего языка, – Она чувствует твое тайное тепло, и хочет показать свою привязанность к этому дому. – Какую еще такую привязанность, – проворчала пиковая дама, поднимая кошку на руки и позволяя Мурке свернуться калачиком у себя на руках, – Она тут от силы полчаса. – Не скажи. Кошки способны привязываться через запахи и ассоциации. Вот, например, Феликс ассоциируется у нее с кошачьей мятой, Габриэль– с игрой с перышками, а Вару– с теплом. Через этих трех валетов Мурка и привязалась к нам. Поэтому она и тянется к тебе. Смирись, Эмма. Просто смирись. Мурка одобрительно замурлыкала. – Ну ты, конечно, нахалка пушистая, – беззлобно проворчала дама, но кошку с рук не спихнула. ... В гостиной просидели долго. Мария пила успокоительное, которое принесла ей Николь, – заодно и остальным тоже предложила. Пик осторожно обработал царапины от когтей Мурки на лице Марии, – четыре глубоких ссадины с запекшейся кровью, протянувшиеся через весь левый глаз, от верхнего края брови и до скуловой кости. От этих царапин и проснулась Мария, – а в пылу беготни не заметила кровотечения. Куромаку производил предварительный подсчет ущерба, – Мария только равнодушно слушала его монотонное бормотание, доносившееся до нее обрывками сквозь пелену мыслей. –... Сгорело 97% всех конструкций... Несущие конструкции уничтожены на 99,9%... Первичные стены восстановлению не подлежат, однако ввиду целостности фундамента можно установить вторичные конструкции... Девушка уже порядком устала, и ей очень хотелось спать. Когда Куромаку дошел до арифметических вычислений, Мария начала зевать, – и тут же смутилась. – Ой, извини. Я нечаянно. Пик сразу понял, в чем дело. – Пойдем. Извини ее, она просто утомлена. Король осторожно взял Марию под локоть и повел наверх. Куромаку только проводил ее равнодушным взглядом, и замолк, – ушла единственная более-менее внимательная слушательница. Мария открыла дверь в предназначенную ей комнату. Тихо, чисто, уютно. – Отдыхай. Все спокойно. Парень собралмя уходить, но перед уходом обернулся в дверях. Несколько секунд смотрел на девушку в упор, и Марии показалось, что в его глазах заблестело сострадание. А потом поняла– нет. Ей не показалось... Оно так и было. Девушка подошла к двери. – Спокойной ночи, Пик. – Спокойной ночи... Дверь закрылась. Стало тихо. Мария свернулась калачиком на диване (у неё не было сил расстелить постель), и неожиданно заплакала. Тихо, бесшумно, просто так. От бессилия. От осознания того, что дома больше нет. Нет её маленькой Вселенной, куда десять дней назад так ласково и нежно вошли клоны. Доставили ей столько нежности и тепла. А теперь все это сгорело... Но спустя полчаса она успела подумать: "– Ты же теперь с ними бок о бок... Совсем рядом с ними... и с любимым... Все будет хорошо." И от мыслей о её молчаливом короле, что пел для неё по вечерам, чтобы она спала с улыбкой на лице, от этих самых мыслей она улыбнулась. Слабо, но нежно... И тут же уснула. А Пик не ушёл совсем. Он продолжал некоторое время стоять за дверью, прислушиваясь к дыханию девушки, и бессознательно напевая для неё старую-старую колыбельную, – кажется, ещё из своего детства, когда он был обыкновенным мальчишкой, и даже не думал о том, что с ним произойдет в будущем, – о войнах, о подвале, о крысах, о гибели. Когда он затих, Мария уже спала. Он заглянул в комнату, и увидев, что девушка спит без одеяла, не выдержал. Он подошёл к ней, взял с кровати плед и аккуратно накрыл девушку. Мария повернулась во сне. И парень не устоял перед ней, перед её детской милой улыбкой, которая осталась на ее губах после засыпания. Он только наклонился к ней, чтобы поцеловать, как вдруг его отвлёк стук в дверь. Парень бесшумно вышел. За дверью стоял Габриэль. – Пойдем, там Данте кое-что нашёл, возле дома девушки, когда копался с вещами. Это все прояснит. Находка бубнового короля шокировала даже спокойного Пика. Это была пустая канистра, свежеоткрытая, с каплями бензина внутри. А к ней приклеена записка: "Простушка не смеет улыбаться. Одна ночь песен– и её гнездо сгорит дотла вместе с птичкой. Пусть это учтет тот ухажер, что расквасил мне морду. Я вас предупредил. Илья Котов. " – А рядом, на крыльце, ещё одна. "– Вы не послушали меня. Я спрятал канистру с посланием в кустах, но вы не заткнулись. Я вас предупреждал. Теперь ваша дорога в горящий ад открыта. Гори в аду, горластая простушка. Илья Котов. " Пик нахмурился. – Я знаю этого человека. Илья Котов. Местный бандит и, говорят, чернокнижник. Теперь все ясно. Марии скажете утром. Она должна отдохнуть и набраться сил, чтобы отомстить ему за свою боль вместе со мной. Канистру пока не выкидывай. И записки тоже. Пусть лежат как вещественные доказательства. Пик повернулся к окну. В его потемневших от злости глазах отразилась ночная тьма. – А пока... пусть она спит. Под охраной Тринадцати карт она в безопасности. Пусть ее оберегает сила наших Тузов. В ту же секунду его подвеска на груди замерцала, очень ярко и быстро. За этим мерцанием последовал низкий раскатистый вой с окраины леса. Далеко-далеко отсюда, на обширной лесной опушке, где река и лес шли рука об руку, проснулся Акихита-ками, Туз Пик. Услышал сигнал своего короля. И ответил на сигнал по-своему. За ним встрепенулись остальные Тузы. Архар, Туз Треф, поднялся из самого центра Каменной Пустоши, где обосновался, маскируясь под огромную груду камней. Туз Черв, Вальдемар, примчался с востока, – его крылья, словно сотканные из рассветного света, нежно шелестели в тишине. Туз Бубен, Чжэ Лун, с ревом вырвался из магматических пещер у самого центра Земли, – с грохотом, похожим на извержение вулкана, извергая нестерпимый жар. Все четыре Туза замерли на расстоянии нескольких десятков километров от дома, каждый на своей стороне света: Вальдемар– на востоке, Чжэ Лун– на западе, Архар– на юге, Акихита-ками– на севере. Короли вышли из дома, замерев на четырёх сторонах света, – каждый напротив своего Туза. В их глазах отражались огромные силуэты своих главных духов-покровителей мастей. Они провели ритуалы посвящения перед возвращением в дом, – теперь каждый Туз был в курсе того, что нужно делать, и кого нужно защищать. И далёко в городе, среди шума клубов и гула машин, среди неоновых огней, встрепенулось еще одно сердце. Джокер. Он ночевал в каком-то грязном переулке, – но выглядел так, словно грязь к нему и не прилипала никогда. Джокер вообще часто ночевал на городских улицах, – таков был его нрав бродячего артиста. Скоро он вернется насовсем в дом, где живут остальные карты. А пока– он тут. Когда сигнал Тузов дошёл до него, Джокер моментально телепортировался на окраину города. Туда, откуда лучше всего был виден лес. Увидев на севере огромный полупрозрачный силуэт Кицунэ, шут только кивнул головой. – Отлично. Я приду туда. Я буду с колодой. Всегда.