Тринадцать карт: Слияние реальностей.

...Утром Мария резко вскочила. Всю ночь ей снилось всепожирающее пламя, которое готово было пожрать и её самое. От этого кошмара некуда было спрятаться, – пламя было буквально всюду. Оно сжималось с пугающей скоростью в плотное кольцо, не давая шанса на спасение. Но резкий толчок вывел девушку из кошмара. Мария резко села на кровати, глотая ртом воздух. – А, что за черт?! Где я? Что я делаю в комнате... Комнате Пика?! Но потом до неё дошло. Медленно, секунда за секундой, прошедшая ночь восстановилась в голове. Когти Мурки, молниеносные сборы, уничтоживший её дом пожар, спасение её клонами, предложенная Пиком комната... Все оказалось гораздо лучше, чем можно было представить. Она в безопасности. В большой семье. Среди тех, кто уже считает ее своей. Судя по звукам, самая младшая часть семьи, – валеты, – уже где-то час как на ногах, и уже вовсю возится внизу. Вот что-то загрохотало, – видимо, Феликс грохнулся на пол после толчка Вару, или сам споткнулся о ковер. Визг переплетается со смехом и какими-то возгласами, – видимо, кто-то пытается пощекотать Габриэля, а тот с хохотом отбивается. Жизнь продолжалась. К счастью. Мария сползла с дивана, незаметно скользнула в душ (благо их на каждом этаже было по два, мужской и женский, – две небольшие кабинки, разделённые проходом коридора). Прохладная вода в душе быстро привела ее в чувство, смыв усталость и остатки копоти. Перед зеркалом в душевой девушка мрачно осмотрела затянувшиеся корочкой шрамы на лице. Да, Мурка славно огрела, – если бы не ее когти, Мария угорела бы насмерть. Почти как Данте... Едва подумаа о смертях, девушка резко встряхнула головой. Нет, сейчас не время об этом думать. Лучше нужно побыстрее привести себя в порядок. Сегодня она заплетет простую косу, без лишних изысков, – только резинкой у основания затянет. Переодевшись и причесав волосы, Мария спустилась со второго этажа на первый, в гостиную. Валеты, едва увидев ее на лестнице, вскочили с пола, где уже перешли на бой подушками. – Ура! Ты проснулась! – Феликс ринулся к ней, но едва Мария обняла его, зашипел от боли, – Ай, спина! – Ой, прости, пожалуйста! – Мария тут же отошла. – Да нет, ничего, все хорошо. Просто она болит. Остальные тоже начали подходить и обниматься, или хотя бы просто касаться рук и плеч. Внезапно девушка, пройдясь взглядом по комнате, заметила на столе какой-то предмет, накрытый белой тканью. От предмета остро пахло бензином, – запах, от которого ей становилось плохо, даже не смотря на постепенное привыкание за счет Пика. – Что там? – осведомилась девушка, показывая на предмет. – Там... – начал было Феликс, но внезапно осекся, – а можно ли говорить? (Тем более, что в это мгновение в комнату вошел Данте, и ребята почтительно притихли). – Доброе утро. – мягко поздоровался Данте, – Уже в курсе? – Н-нет, – заикнулась Мария, глядя на предмет на столе. Тогда бубновый король подошёл поближе, и одним быстрым движением сдернул накидку с предмета. Канистра. – Это я нашел вчера в кустах возле твоего дома. И на крыльце, придавленное камнем. Мария презрительно взяла канистру за краешек горлышка, повернула к себе боковой стороной и внимательно прочла записку. Потом взяла вторую, – ту, что лежала на крыльце. Прочла и ее. И криво ухмыльнулась. – Теперь все ясно. Ему прошлых разов было мало. – То есть? Мария вздохнула. – Илья Котов и вправду чернокнижник. Он практикует темную магию, исповедуя в своем кругу сатанизм, то есть поклонение демонам. Зачастую это верование включает в себя кровавые жертвоприношения, но суть не в этом. Суть в другом, – он заманивает в свои круги молодежь. Их никто не может накрыть, даже полиция над ними не властна. Потому что любого, кто встанет у них на пути, они либо принесут в жертву своим "покровителям", либо затиранят до смерти, как в моем случае. А далеко не все люди способны сопротивляться столь же долго, сколько сопротивляюсь я. Против них заводили несколько уголовных дел, – но все, кто их вёл, погибли. Очень жестоко. Это было предупреждение. И полиция махнула на них рукой, предпочитая не терять сотрудников своих ведомств. Так что, как видите, полиция, увы, тоже не всесильна, – даже она не в силах бороться с настоящей чёрной магией. Мария развела руками. – Поэтому, как видите, мне никто не решался помогать. Их даже взрослые боятся. Чего уж греха таить, даже я их боюсь. Но мстить все равно будем. – И как же? – уточнил Вару, который стоял в это время в дверном проёме. – Мммм... Пока не решила. Но это не страшно. Как говорили мудрецы, "месть– это блюдо, которое подают холодным", то есть с местью спешить нельзя, иначе могут пострадать невинные. Мария посмотрела на канистру. – Да и потом, я вообще не привыкла бить первой. Это не в моих вкусах. – Эй, балагуры! – окликнула из кухни Эмма, – Драка дракой, а завтрак по расписанию! Мойте руки и марш за стол, все уже готово! За столом собрались все, – ну ладно, почти все. Только Джокера и троек не было. Карты сидели, перемешавшись по мастям и рангам, – сейчас никто не разбирал этих нюансов. Так вышло, что Мария села между Эммой и Ромео, – других мест не было. И это было не так уж хорошо. Потому что червонный король сразу же начал разговаривать с Марией, – шептать ей на ушко, как она отдохнула, что (или кто) ей снился (снилось), и прочую милую чепуху. Мария отвечала коротко, но вежливо, пытаясь не выказывать раздражения. Внезапно с мечта Пика раздалось глухое покашливание. – Ромео, ты бы отстал от нее, а? Ты не видишь, что ей неприятно? – густо произнес Пик, сверля короля мрачным взглядом. Ромео тут же притих. – Ох, ревность... – тихо произнёс он сам себе, – Как она развращает юные сердца... – Эй, розовый, тебе было сказано– помолчи, – проворчала Эмма, – Не смущай девушку. И не заставляй Пика грозить тебе секирой. Ты же знаешь, что он обычно исполняет свои угрозы. Ромео моментально замолчал, сделав вид, что нашел с краю тарелки волос и пытается его аккуратно снять. – Эм, он всегда такой? – шепотом спросила Мария у пиковой дамы. – Почти, – так же шепотом ответила Эмма, – Любвеобильный, черт его возьми. Ни одну юбку не пропустит, чтобы не сказать хоть одно сопливое словечко. Говорят, за это и поплатился. Мария нервно сглотнула. – Извини, не хотела пугать, – виновато опустила голову Эмма, поняв, что затронула табуированную тему, – Ешь давай. Хелен вкусно готовит, старается. (Что верно, то верно, – вкус был хоть куда. Даже колючий Вару тихонько попросил добавки, – что уж говорить про остальных). ... После завтрака Мария зашла к себе в комнату. Села за стол, нашла в ящике стола бумагу, ручку и конверт. Начала писать матери такое письмо: "Милая мама! Спешу в первую очередь поблагодарить тебя за подарки. Книги оказались действительно такими интересными, какими я их себе и представляла. Не знаю, знаешь ли ты, но в коробке был ещё один подарок. Колода карт, расписанная в стиле Земли Королей. И с автографом от самого Фёдора Нечитайло! Представляешь, так она оказалась ещё и волшебной! Карты случайно разлетелись, и ожили! "... Писала с паузами, поглядывая на написанный текст, будто наизусть заучивая каждую его строчку. "Теперь неподалёку от нашего посёлка, в тихом двухэтажном доме, живут прекрасные люди. Это короли, дамы и валеты из комикса. Живые, настоящие! Мы подружились. Я каждый день бегаю к ним, чтобы поиграть с новыми друзьями, валетами, поболтать с дамами или послушать мудрых королей. Фото наших приключений прилагаются– чтобы ты поверила в мое чудо... И знаешь, я тебе честно напишу: я влюбилась. В одного из королей. Ему двадцать лет, и он хоть и суров на вид, но в душе мягок и спокоен. Кажется, это серьезно. " Написав о Пике, девушка снова улыбнулась. Чисто, кротко, ласково. Она не знала, как отреагирует мама на письмо, однако знала наверняка, – ругать не будет. Приложила заранее распечатанные ей несколько дней назад фото к письму: они с валетами на лугу; Вару и Феликс с зайцем, пойманным ими; Вару в Каменной пустоши, ласково гладящий большеглазую доверчивую олениху; Зонтик в кресле, держащий какую-то книгу; Пик, ремонтирующий мотоцикл (фото было сделано тайком, ибо девушка стеснялась попросить его открыто сфотографироваться, – однако всё равно модно было очень четко увидеть его прекрасное мужественное лицо и могучую стройную фигуру...). Она знала, что фото наверняка пригодятся, поэтому распечатала их в цветном варианте и аккуратно спрятала в одну из книг, чтобы не повредились. Эта книга, – ее любимый сборник стихов, – была положена в сумку одной из первых во время пожара, поэтому все фото уцелели. Но потом пальцы Марии задрожали. Она перешла к последнис событиям. "А теперь к ужасным новостям. Мои недоброжелатели узнали, что я почувствовала счастье, и решили уничтожить меня. Я в этом уверена. Они подожгли наш дом. Я в порядке, и большую часть вещей удалось спасти. Но дом сгорел дотла. Я сейчас живу у карточных клонов (которые, к слову, совсем не бесплотные, а очень даже живые и настоящие, – ну люди, как мы с тобой, только выглядят своеобразно). Ребята обещали помочь отстроиться заново. Так что я в принципе в порядке, вот только твои книги сгорели... Это очень обидно. Но я не буду сильно тужить. Да, мам, если не поверишь, что клоны ожили, то приезжай к нам в посёлок. Если тебе удастся поселиться в гостинице, я покажу их тебе. Честное слово, они живые. И не надо звонить врачу из психиатрической клиники, он ни к чему. Ведь твоя дочь не сошла с ума, а вполне разумна. Крепко тебя целую. Твоя дочка." Запечатала, написала адрес, наклеила марки, – старые, с какой-то птицей, похожей не то на Жар-птицу, не то на феникса. Можно отправлять. На конце участка стояла большая голубятня, за которой смотрел Габриэль. Он обожал голубей, и часто сравнивал Марию с ними в ласке и стремлении к теплу и добру. Сейчас бубновый валет был как раз на голубятне. Кормил своих любимцев– белоснежных тучерезов, очень быстрых и сильных голубей. На голубятне было тихо и тепло, – крыша прогревалась на солнце. Было слышно только тихое воркование, шорох крыльев и негромкий напев на синдарине, – девушка без труда это поняла, потому что не разобрала в этом журчащем потоке слов ни слова. Правда, стоило ей войти, как Габриэль, обернувшись, моментально перешёл на обычный человеческий язык, – для удобства общения. – Кхм, Габриэль? Можно отправить письмо? – Не проблема! – парень дернул ушами, что означало кипучую деятельность, – Говори, куда! – В город, в букинистическую компанию "Шелест веков". Моей матери. Валет поднялся на ноги и прошелся вдоль длинных жердочек, на которых на разные голоса вовсю ворковали и курлыкали белоснежные птицы. – Ну давай. А хочешь, фокус покажу? – Давай. Габриэль взял у девушки письмо, привязал конверт к птичьей лапке и протянул птицу Марии. Птица повернула головку и окинула девушку взглядом живых умных тёмных глаз. – Подержи секунду, я сейчас. И в тот же моментально очертил пальцами в воздухе большой круг, в котором с легким гудящим жужжанием открылся портал. – Давай его сюда. Голубь, очевидно, привыкший к таким фокусам, молниеносно взлетел, сделал круг по голубятне и скрылся в портале. – Порядок, – хмыкнул эльф, – Теперь к обеду стоит ждать ответа. Ибо я на грудь им привязал специальный кристалл, который откроет портал обратно. Тебе не придется долго ждать. – Спасибо тебе огромное. – Ммм... Не на чем, – парень смущенно покраснел, но чуть прижал уши в знак благодарности и ласково улыбнулся. "– Он такой милашка, когда так прижимает ушки... "– подумала Мария, отворачиваясь, и тут же осеклась. " – Так, а ну-ка стоп! Прекрати так думать! Он просто твой друг, пусть и из лучших. Не надо." До обеда у Марии было много дел. Сначала она занесла с помощью Эммы немного своих личных вещей в свою комнату, – одежду, например, или книги. Потом с ней же отправилась к тому дому, где на время поселились дамы, – надо было забрать вещи. Не обошлось без помощи Пика, – он долго возился в гараже, пока не прицепил к своему железному зверю вместительный прицеп, отчего грозный мотоцикл превратился скорее в подобие гужевой повозки на механической тяге. Сам Пик тоже помогал, – таскал вместе с Эммой тяжелые коробки с вещами, отвозил эти вещи к дому. Когда все трое вернулись домой, Хелен и Николь уже готовили обед, – запах от наваристых щей расползся по всему дому, заставляя непоседливых валетов крутиться возле кухни. Мария первым делом отправилась на голубятню. Там действительно, уже пришёл ответ. Мария с трепетом читала знакомые строки. "Доченька, я тебе во всем верю. Я знала о картах Нечитайло, он мне написал письмо с предупреждением об их необычайной силе. Поэтому я и отправила их тебе. Я очень рада, что карты ожили. Твои фото получила. Рада за тебя, моя малышка. Ты наконец-то встретила своё настоящее. И свою любовь тоже. Я очень рада, если у вас с пиковым королём все серьезно. Что же касается жилья, то я не против того, чтобы ты жила у клонов. Также не против их помощи нам. Я сегодня или завтра обязательно переведу тебе на счет большие суммы денег, на постройку нового дома. Этих денег должно хватить, не тратьте их попусту. Передавай мой искренний привет твоему избраннику, и твоим друзьям тоже. Обнимаю тебя нежно. Твоя мама". Отлично. Мама не стала ругаться. Она поняла все тайные мысли дочери, вложенные между строк. Поняла без слов. И приняла с радостью и облегчением. По дроге в дом Мария задумалась. У неё возникли некоторые вопросы, которые надо было решить с Куромаку и Пиком. Например, где найти квалифицированных рабочих, где закупить материалы, как распланировать бюджет и так далее. Нужно поговорить с самыми умными и старшими в колоде. Но вдруг девушка замерла в ужасе. На крыльцо ножом была прибита записка. Знакомый кривой почерк, выведенные со злобой буквы, массивный охотничий нож, на лезвии которого были засохшие пятна, подозрительно напоминающие кровь. "– Не знал, что ты окажешься живучей. Чтож, игра продолжается. Играй, пока есть силы, простушка. Я не отступлю, пока не увижу твою голову, нанизанную на мой забор. Илья Котов. " Её сковал смертельный ужас. Но она все-таки решилась закричать: – Пик! Скорее! Смотри!!! На крики из дома высыпали все. Хелен, едва увидела записку, рухнула в обморок. Зонтик отскочил в глубину дома, побелев от страха. Куромаку напрягся, даже приспустил очки на кончик носа, чтобы внимательнее вилеть. Эмма сжала кулаки. А Пик... Пик молча прочёл записку и произнёс тихим каменным голосом: – Он не тронет тебя. Я не позволю. Мария внезапно увидела то, чего не видела раньше. Его зрачки начали ярко светиться изнутри багровым светом. Это был признак крайней ярости. Парень обернулся к остальным. – Идите в дом. И ты, Мария, иди с ними. Я скоро вернусь. Надо кое-что проверить. – Но, Пик... – Я сказал, иди в дом, – глухо повторил парень, правда без особой злости в голосе. А потом, мрачно сверкнув глазами, исчез за деревьями, словно тигр, вышедший на охоту. Вернется ли он?...