Тринадцать карт: Слияние реальностей.

... Следущим утром в окна Марии хлынул яркий солнечный свет. Кто-то, – очевидно, Феликс, – с утра пораньше проник к ней в комнату и поднял шторы на окнах. Девушка стала сквозь сон вспоминать, что сегодня будет важного. Сегодня надо помочь дамам закончить с переездом,– они переселяютчя в дом к остальным картам окончательно. Сегодня же нужно ждать Джокера, – хотя и неясно, придет ли он именно сегодня. Это же Джокер, – вечно непредсказуемый. Девушка сладко потянулась в кровати. Самым интересным было то, что все ее тревоги,– ну, если уж и не исчезли совсем, то как минимум отступили подальше. Страх утих, его место занял неожиданный азарт. Как у гончей собаки перед загоном добычи. Жилы горели энергией, перед глазами мерцал яркий блик от солнечного света. "– Странно, почему я не боюсь? Вчера же еще тряслась и бледнела от ужаса, а сейчас будто осмелела. Может, я стала сильнее?... Да нет, вряд ли. Если бы я стала сильнее, я бы наверняка почувствовала это. Но если это не сила, то тогда что это? Безбашенность? Самовнушение?... " Ответа на этот вопрос у Марии не было. Она открыла глаза, уставилась в потолок. Потом перевела взгляд на своё тело. На руки, согнутые в коленях ноги. На всю себя. Внезапно ей спонтанно пришла в голову мысль: вчера она проявила силу, напугав Ромео. Она точно помнила, что ее пальцы искрились. Но точно ли это спонтанность? Или это можно вызывать? Она приподняла руку, посмотрела на свои пальцы. Пальцы как пальцы, – тонкие, хрупкие, с аккуратными закруглёнными ноготками. Мария попробовала сосредоточиться, представить себе, что вокруг ее руки вьется пламя. Но реакции ноль. Нет, так не работает. Надо как-то по-другому. Она резко сжала кулак, потом разжала. Нет, тоже не то. Потом решила, что, может быть, стоит щелкнуть пальцами. Щелкнула. И в тот же миг, – вспышка. Не очень яркая, но очень хорошо заметная. Яркое красно-золотистое пламя, как у драконов с древних фресок. Держится на пальцах ровно, не коптит, не дымит. Даже почти не вздрагивает, – может, потому что Мария от напряжения перестала дышать на мгновение, чтобы не спугнуть удачу. Потом она, правда, выдохнула. Пламя задрожало. Значит, настоящее. Тогда девушка поднесла руку к светящимся язычкам. И тут же отдернула, – пламя лизнуло кожу, оставив золотистый след. По ощущениям, – как будто резко окунула руку в горячую, но не кипящую воду, к котрой надо еще немного привыкнуть. Тепло, непривычно, но совсем не больно. Скорее даже, приятно. – Странно... Я не помню, чтобы у кого-то из магических существ было такое пламя. Хотя, – может быть, это огонь Жар-птицы?... Но Жар-птица не способна защищать. Скорее, это символ бесконечного богатства и олицетворение солнца. А Данте говорил что-то о защите. Но тогда кто это?... Ладно, это не суть. Главное, что девушка теперь способна контролировать свою магию. А все остальное приложится. Девушка щелкнула пальцами еще раз. Пламя потухло, оставив после себя легкий запах озона и... ладана??? Еще страннее... Но допустим, это так. Допустим, так и должно быть. – Ну что, Котов, посмотрим, кто сильнее? – едва слышно прошептала она, и выпрямилась в вертикальное положение. Зажмурилась, сладко улыбнулась, потом резко соскочила с кровати, – крепкая, словно пружинка. Скользнула в сторону душевой, но на полпути остановилась. Возле комнаты Эммы. Та еще спала, свесив с кровати крепкую сильную руку с аккуратным черным маникюром. В ногах у нее легким серым облачком свернулась Мурка. Увидев хозяйку, кошка спрыгнула с кровати, потянулась и сладко зевнула, а потом подошла к Марии и стала с мурлыканьем тереться о ее ноги, здороваясь. После такого ритуала, привычного для них обоих, кошка снова подошла к кровати Эммы, запрыгнула на нее, и стала с тем же громким требовательным мурлыканьем толкать ее лбом в щеку и висок, царапая подушку и фыркая пиковой даме в ухо. Эмма заворочалась. Натянула одеяло до самого затылка – не помогло. Мурка залезла под одеяло и продолжила свое пагубное деяние. – ... Ну-ка брысь! – спросонья проворчала дама, отпихивая кошку, – Вот же... кошка! Ну-ка брысь с моей кровати! ... Или хотя бы хвост свой от моего лица убери! Это же просто верх бескультурья! Но кошка не ушла, а только продолжила мурлыкать и ходить вокруг головы Эммы. Потом улеглась ей на волосы и стала легонько царапать ее затылок, – едва ощутимо, словно говоря "просыпайся ты уже, кожаная, я есть хочу". – Эмма, она не отстанет, пока ты не встанешь! – засмеялась Мария, – Так что лучше не сопротивляйся! – Вот еще! Я спать вообще-то хочу! – А вот кошка совсем другого мнения о твоем режиме дня. – А я ее не спрашиваю, – раздраженно сообщила Эмма, но голову от подушки уже оторвала. Ее глаза сверкали красноречивым выражением "если эта шерстяная животина не слезет с моей головы, я ее пришибу, – либо накормлю до отвала, если слезет". И Мурка слезла. К счастью для себя и к огромному облегчению для пиковой дамы, которой сегодня не дали выспаться. А Мария уже умчалась в душ. Обмылась, обсохла и оделась очень быстро, а вместо обычной косы заплела конский хвост, – так получается более дерзкий, почти боевой стиль. – Теперь скорее вниз, к ребятам... Но перед этим она выглянула в окно. Драконы, отслужив ночной дозор, спрятались в девственной куще леса и девушка видела далеко за деревьями на западе переливающуюся темно-янтарную чешую Чжэ Луна, Туза Бубен (да, она была различима даже с такого огромного расстояния). Кицунэ стал почти невидимым, продолжая парить в облаках на севере. А на юге, в солнечном мареве, она едва разглядела огромный силуэт, похожий на скалу. Это Архар. Мудрое и древнее существо. Мария спустилась на первый этаж. Там её встретил Феликс, который только что вернулся с улицы с большой корзиной сезонных ягод. – Доброе утро! Хочешь ягод? Только что с луга! – Не откажусь, – усмехнулась Мария, и взяла несколько тёмных, наливных ягод черники (она только начинала созревать, поэтому ее было еще очень много), – М-м-м, вкуснятина! Обожаю свежие ягоды! Где ты её только нашёл? – Габриэль подсказал, что в лесу её очень много. Он сам видел, когда гулял по окрестностям. А земляника с той самой нашей полянки. Помнишь, где мы зайца поймали? Девушка кивнула, и вдруг сердце защемило болью. Это были дни, когда её дом был ещё цел, и её маленькая Вселенная казалась такой крепкой и нерушимой. Как же это было далеко... – Эй, Маша, не унывай! – Феликс обнял девушку, аккуратно отставив корзину на стол, – Все еще вернется! Куромаку уже начал потихоньку собирать деньги на постройку нового дома. А Пик решил поискать хороших рабочих, чтобы помогали нам. Все уже начинает возвращаться. Не грусти, лучше давай вместе сделаем одну вещь. – Какую? – не успевшая заплакать девушка мгновенно переключилась на другое дело. – Одну вкусняшку на десерт. Ягоды с сахаром. Это такая прелесть! Вот увидишь, даже Пик добавки просить будет! – Даже так? (Мысли о пиковом короле сразу прояснили взгляд девушки) – Ну ладно. А какие он ягоды любит? – М-м-м... – Феликс почесал затылок, – Если честно, то я и сам не знаю. Он в этом отношении немного скрытен. Но кажется, если к этому притронутся твои руки, то он не откажется от этого! – Даже если это будет касторка? – иронично рассмеялась Мария. – Ммм... Не уверен. Лучше не пробовать! Но точно скажу одно, – Хелен будет довольна, если мы ей поможем! Девушка кивнула, надела фартук. Её руки уже перемывали и аккуратно перебирали собранное, отделяя хвостики и плохие ягодки. На кухню вошла Хелен, – она ненадолго отлучалась, чтобы сбегать в кладовку. – Доброе утро! Решили мне помочь? – нежно защебетала она, – Вы ж мои умницы! Она ласково чмокнула Феликса в лохматую макушку. Тот аж зажмурился от удовольствия. А потом Хелен осторожно коснулась руки Марии. – Я слышала, ты вчера поссорилась с Ромео. Что он опять натворил? – Ничего особенного. Просто не понял сигнал, который я послала голосом, говоря, что у меня все болит. Он его не уловил, поэтому пришлось донести чуть точнее. – Мария не врала, однако хотелось смягчить ситуацию. – Хорошо, что обошлось. А то он часто влипает в ситуации... кхм... ну в общем, в яркие ситуации. Однажды, еще в Карточном мире, он решил поухаживать за Эммой, надеясь обратить на себя ее внимание. А она же чемпионка по вольной борьбе! Так она его так "отблагодарила", что он потом хромал неделю. Правда, потом она извинялась, – сказала, что он со своими ухаживаниями не вовремя полез. Но теперь он ее как огня боится. – Так вот почему он вчера за завтраком так затих, когда Эмма на него заругалась! – Именно! Наука пошла впрок... Правда, слишком сильно. Спустя примерно двадцать минут они втроем приготовили десерт из засахаренных ягод, который тут же стал источать тонкий, сладкий, невероятно вкусный аромат. – Сейчас все придут... – хмыкнула Мария. И в этот момент хлопнула дверь. Это пришёл первый человек– Зонтик. Он тихо понюхал воздух, робко улыбнулся. – Ммм, как вкусно пахнет! На завтрак какая-то вкусняшка! Я ведь прав? – Зонтик, это на десерт, – мягко поправила Мария, – Но основное блюдо все равно вкусное, я уверена. – О, наша юная миледи помогает моей сестре творит кулинарные шедевры? – высунулся Ромео. Мария цокнула языком. "– Опять... " Из-под руки Ромео с ворчанием вылезла лохматая зелёная голова в сползших за ночь зелёных очках. – Всех пускают? – буркнул Вару. Или еще рано? – валет посмотрел на стол, где все еще готовили девушки, и засопел, – Понял. Рано. Уже ухожу. – А что там на кухне делается? – раздался из-за двери вопрос; на кухню, как пробка из бутылки, вылетел Габриэль, и его уши моментально задергались и встали торчком в позицию "крайняя заинтересованность", – Ой, как вкусно пахнет! А что это? А мне можно? А я не потолстею от этого? – Габриэль, малыш, от этого не толстеют, от этого бегают быстрее, – рассмеялась Хелен, – Тем более эльфы, которые, кажется, вообще не умеют толстеть, потому что очень много бегают! Так что тебе все это не грозит! И да, все будет готово через десять минут. Так что идите мыть руки! Мало-помалу на кухне стало шумно. Когда дошло до десерта, ребята, как и предсказывал Феликс, начали просить добавку. – Можно еще немного ягод с мятой? – потянулся Вару. – А мне с нектаром! – это уже Зонтик. – А мне со сливками! – пробормотал Куромаку. (Да, ребята наготовили несколько разных порций, на любой вкус) – Я тоже хочу! Вару, не толкайся! – Если я не буду толкаться, мне ничего не останется! – Останется, только прекрати пихаться! Ты мне сейчас локтями легкие отшибешь! Пик тоже, как и предсказывалось, стал просить добавку. Ему очень понравилась черника с медом. – Интересно, а кто это готовил? – неожиданно повис вопрос, пущенный вскользь Эммой и Николь. – Честно вам скажу, это готовили я, Хелен и Мария. Она, кстати, очень многое сделала. Мария покраснела. – Феликс, не стоит... Но поздно. Уже произошло нечто совершенно неожиданное. Комната взорвалась аплодисментами. – Спасибо тебе! – Это просто восхитительно! – Такого мы даже в Карточном мире не пробовали! – Мальчики, вы меня смутили вконец, – стыдливо улыбнулась Мария. Но её не слушали. Благодарили, осыпали комплиментами. На этот раз не казались мерзко приторными даже слащавые комплименты Ромео, – наверное, потому, что звучали искренне. Но девушка смотрела только на Пика. Он молча улыбнулся ей, и едва заметно кивнул, будто говоря ей "Молодец, спасибо тебе. " Девушка ласково зарделась. А её смущение неожиданно прервал звонок в дверь. Тихий, почти смущенный. – Феликс, кто там? Парень выглянул за дверь. – Эээ... Джокер? Он стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу и смущенно теребя в пальцах прядь своих невероятно густых волос, – сейчас он напоминал, скорее, провинившегося школьника, чем карточного шута. Это было самое необычное, чего только можно было ожидать от него. Ждали всего что угодно, – грома, треска, криков, выходок. Но никак не смущения и тишины. – Джокер? А чего ты мнешься? – удивилась Хелен. – Я... это... самое... Я не знаю, стоит ли. Я же шумный, да и вообще... – тут парень окончательно замялся. – Господи, да заходи ты в дом, не толкись на пороге! – неожиданно вырвалось у Марии, – Что ж как неродной то, а? Парень осторожно вошёл в дом. – Я не помешаю? – Если только опять не притащишь в дом дракона, как в прошлый раз! – сухо проворчала Эмма. – Мне кажется, он не будет сильно мешать. Все-таки он наш. А еще он силён, хоть и бестолков. Может пригодиться. – Ладно, в таком случае проходи, хоть поешь с дороги. Голодный, поди. – Есть такое дело, – шут неожиданно смутился, (хотя, казалось бы, куда уж дальше, и ему ли вообще смущаться?) Завтрак продолжался в том же радостном настроении, а в это время Мария осознала две вещи. Первая: пока большинство карт в доме, она в безопасности. Дамы, валеты, короли, и даже бестолковый Джокер, – все они её защита и поддержка. А второе: вероятно, она недооценила Джокера. Ей начинало смутно казаться, что этот корявый парень, будто вывернутый наизнанку, на самом деле не такой уж и плохой. А еще, что Джокер как-то связан со всеми этими событиями. Что он– какой-то очень мощный элемент в этой загадочной карточной цепочке... Может, даже ключ к событиям. После завтрака работа закипела с новой силой. Мария, Эмма и Пик снова возили вещи из небольшого домика на другой окраине поселка, где до этого жили дамы. Туда уже заезжали другие жильцы, – многодетная семья, надо было побыстрее освобождать участок. Потом, после работы, очередной осмотр от Данте, – он теперь обследовал ее регулярно, чтобы контролировать развитие силы. Мария рассказала ему об утреннем эксперименте, и даже показала пламя на руке. Парень только кивнул головой. – Я рад, что ты не боишься своей силы. Это первый шаг к ее полному освоению. Ты очень сильная. Но твою истинную сущность мы увидим только завтра или послезавтра, когда сила сформируется окончательно. А пока... Пока я вижу, что другие линии на твоей ладони начинают проявляться все отчетливее, – это говорит о пробуждении сразу многих сил. Возможно, в тебе слились все магии. Завтра будет виднее. Самое главное– не бойся. Боязнь тормозит познание, смелость его ускоряет. Ну, а вечером, чтобы развлечься, решила сыграть с тем же самым Джокером... в карты. На этот раз в самые обыкновенные, в какие играли все люди вокруг. В переводного дурака. – Ты уверена, что победишь? Я же Джокер. Я по натуре немного шулер. И я с картами на "ты". – Посмотрим, – хитро хихикнула девушка, ловко тасуя колоду самых обычных затасканных карт. Сыграла раз, другой, третий. И все тр раза обыграла. Обыграла самого Карточного Джокера! – Да как так-то, а?! – обиженно вскрикнул парень, и его разные глаза недовольно заблестели. – Надо иметь талант. – Ну, я так не играю. Не иначе, ты мухлевала! И парень театрально надулся. Скрестил руки на груди, скорчил гримасу, недовольно забурчал. Это выглядело так комично, что девушка прыснула со смеху. – Чего смеешься? – фыркнул Джокер, но уже ухмылялся сквозь сжатые губы. А через секунду Мария расхохоталась в голос. – Ах ты ж шут гороховый! Ну как не стыдно кривляться? – Ну ты вообще!!! Смеяться над неудачей! Но через пару секунд оба хохотали как дети. (Улыбка у Джокера, к слову, была совершенно обаятельной, – та небольшая скованность, которая еще оставалась после первого знакомства, испарилась окончательно). Игра в карты сменилась игрой в догонялки в пределах гостиной. Кончилась тем, что Джокер залез на люстру, и люстра начала угрожающе скрипеть, грозясь в любую секунду оторваться и оставить всю гостиную без света. – Эй, ты куда залез?! – заорала вошедшая в гостиную Эмма, – Ну-ка кыш с люстры, акробат недоделанный! Оторвешь, – я твой камзол в ломбард заложу и на эти деньги САМ будешь новую люстру покупать и САМ ЖЕ будешь ее привинчивать! – Нет, пощади! Не трогай моего камзола, он у меня самый любимый! – шут вихрем слетел с люстры, и та жалобно скрипнула. – То-то же, – погрозила ему Эмма, – Еще раз увижу там... – Понял! Уже слез! – Вот и играйте на полу. Мария только хихикала. Да уж, этот парень конкретно способен рассмешить и привести в движение кого угодно и что угодно. Вечером, лежа под одеялом в своей комнате, девушка думала, под тихий звук пения Пика за стенкой в соседней комнате. Он пел что-то тихое, задумчивое, спокойное. Без спешки, – словно вел какой-то непонятный, но очень красивый рассказ. А девушка думала. Много. И серьезно. "– Теперь здесь почти все. Во всяком Джокер пришел, как и обещал. И мне кажется, что все дело именно в нём. Только Джокер должен быть каким-то... не таким. Не наш, в крайнем случае. Либо Джокеров несколько, либо он должен быть каким-то заколдованным... " Она прислушалась. Прямо под ее комнатой находилась комната шута, – он занял одну из гостевых комнат на первом этаже. Она была маленькой, но довольно уютной. Во всяком случае для того, кто полжизни провел на грязных улицах или в вытертом шатре бродячего шапито, видел многое множество городов и тысячи людей, и явно знал чуть больше, чем думали другие. ... Все-таки зря люди недооценивают шутов. Шут– это дурак, дурак– это безумец, а безумец– это тот, кто видит мир совершенно иначе. И это видение может дать очень многое тому, кто не прогонит шута, а скажет ему "Я слушаю тебя. Говори. Я верю тебе."