Тринадцать карт: Слияние реальностей.

Утром девушку разбудил резкий толчок в бок. Мария охнула спросонья, вскочила, пытаясь продрать глаза. Сквозь слипшиеся в полусне ресницы увидела знакомый сине-зелёный камзол на краю кровати. Тот свернулся калачиком, как беспризорник, – видимо, старая привычка. – Ааааа?? Джокер?! Слезь с кровати немедленно!!! Джокер подскочил как подброшенный, вытаращился на Марию, сонно хлопая глазами. Его бубенчики на воротнике зазвенели как классический будильник, – громко, тревожно и совершенно некультурно. – Что за черт? Мария, ты чего вопишь? – Ты... ты... что ты тут забыл? Это моя комната, и моя кровать! – А... эм... извини... Просто грохнулся куда попало. Не заметил, что ты тут спишь. Я вообще привык засыпать в любом месте и в любое время. Такие уж мы, бродячие артисты. – Так, Джокер, я все прекрасно понимаю, но свали с этой кровати, и поскорее. А то нам обоим будет... – Мария выразительно повела поднятыми глазами слева направо по дуге, намекая на славную трëпку. – Понял. Уже исчезаю. И шут спрыгнул на пол, – вернее, просто грохнулся как мешок с картошкой, загремев бубенцами и всеми костями впечатавшись в ковер. Раздалось его глухое ойканье и устало-болезненный выдох. – Хорошо ты хоть под бок не подвалился, – сонно проворчала Мария, потягиваясь и разминая затекшую за ночь шею, – А то Пик убил бы тебя. Он ведь теперь ревнивее прежнего... Ой! Девушка прикусила губу... Проговорилась. – Боже! В ту же секунду раздался хриплый харизматичный хохот. Джокер запрокинул голову, обнажив в озорной ухмылке все свои немножко кривые и совершенно белоснежные зубы. – Я чего-то не знаю?! – сквозь смех выпалил шут, и его мягкие щеки покрылись игривым румянцем. – И не знай дальше!! – девушка смущенно хмыкнула, отряхивая одеяло от несуществующей пыли. Хихиканье не утихло до конца. – А я все равно догадаюсь... – Догадывайся, только без моих подсказок. Поймешь сам, – молодец. А не поймешь, – значит, маленький еще. – Мне уже девятнадцать! Я всего на три года старше тебя! – Неважно. Мария посмотрела на свои руки, где мягко светились метки от пламени Феникса. Они теперь у нее на всю жизнь, – словно магические татуировки. И все же как ни крути, это выглядело очень прикольно. Дом только начинал просыпаться. В комнате Данте раздался мягкий утробный бас короля, – поет что-то восточное. В кухне загремела посуда, – Хелен хозяйничает. В комнате Эммы раздался протяжный скрип пружин, – дама встала с кровати. Надо будет поговорить с ней, чтобы Эмма, наконец, сменила матрац – этот уже вконец убитый, скоро будет плоским как лепешка. И скрипит так, что душа с перепугу с телом расстается. Но вдруг эта идиллия оказалась нарушена. Резко и невероятно жестоко. Потому что в комнате Габриэля раздался его пронзительный крик, – такой, от которого у всего дома кровь застыла в жилах. – Нет!!! Только не это!!! Только не они!!! Это сработало хуже любого гонга. Мария выскочила из комнаты в одной ночной рубашке, растрепанная, как была. Джокер пулей вылетел следом, – от смеха не осталось и следа. Вслед бежали все остальные, – кто босой, кто уже одетый в повседневное, кто-то вообще только что проснулся. То, что Мария увидела в этой некогда маленькой и уютной комнатке, повергло в шок всех. И повергло бы в шок даже самого циничного и сухого педанта. Габриэль стоял посреди комнаты, в одной пижаме, – видимо, только что проснулся. Он дрожал, был бледен как мертвец, держал в руках несколько целлофановых пакетов с чем-то белым и объемным. Ну знаете, такие пакеты, в которых обычно таскают всякий мусор. Когда валет разорвал один пакет, Мария завизжала от ужаса. Потому что в пакетах лежали... мертвые голуби. Двадцать шесть штук. Одни задушенные, другие с перерезанными глотками. Уже окоченевшие, почти час или полтора как мертвые. На один пакет приклеена записка: "Заткните языки в зад, ничтожества. Ничто не сможет остановить Орден Адского Шакала. Феникс не бессмертен. Илья Котов." На записке засохла кровь. Невинная. Голубиная. Кровь птицы, которая считается посланником Бога, священной, самой чистой и нежной. (Да, у судьбы ужасное чувство юмора, – но по правде сказать, сейчас никому не было смешно). Пик вбежал в комнату сразу вслед за Марией. Его острые пряди на макушке взметнулись как настоящие рога демона, глаза вспыхнули испугом. – Мария! Что тут... Он замер, глядя на голубей, а потом с диким воем схватился за голову! – О проклятия на мою голову! Защита была пробита! Куромаку!!! Данте!!! Скорее сюда!!! Данте ворвался в комнату словно белый ураган, едва не сбив с ног замешкавшегося Феликса, который застыл до этого у дверного косяка. Следом вбежал Куромаку, – и застыл в шоке. Очки съехали с лица, сидели криво, серые глаза за ними наполнились первобытным ужасом. Вся его оболочка "степенного профессора" слетела за один миг, – и под ней открылся обычный испуганный человек. – О Боги... – и Куро выскочил из комнаты. Он не успел крикнуть бежавшему следом Зонтику "Не смотри туда, там кровь!". Парень увидел. И вылетел с визгом и перекошенным от страха лицом. Вскоре все, перебарывая страх и дрожь, собрались в комнате Габриэля. Бедный парень трясся от рыданий, Мария крепко обнимала его, пытаясь успокоить. – Это же мои самые любимые голуби!!, – выл в истерике эльф, отчаянно дрожа, – Самые сильные и красивые! Самые лучшие!!! За что их вот так?! За что??? Парень вот-вот готов был забиться на полу в конвульсиях, – настолько сильным было потрясение. Его острые уши тряслись от гнева и боли, а голос сорвался до визгливого сипа. – Он знал, куда бить. По средствам связи. Чтобы замолчали. Все грехи совершаются в молчании со стороны жертвы, – буркнул Данте, разглядывая мёртвых голубей, – Самый древний и жестокий закон преступного мира. Тишина и анонимность– залог кровавого успеха. Мария отпустила бубнового валета, подняла с земли одного из голубей. Птица была холодной и тяжёлой. Маленькая головка беспомощно свешивалась набок, в остекленевших глазках девушка прочла странное чувство, похожее на... смирение? От этого ощущения ее сердце, уже немного отошедшее от первоначального шока, защемило с новой силой. Кто бы мог подумать, что эта самая птица несколько дней назад принесла её матери письмо, в котором она писала о своем счастье, о любви к Пику... Немыслимо. Невероятно. Слишком жестоко. Это чудовище знало, на что оно идет. "Если бы я могла помочь ему... Если бы могла... ". И вдруг до Марии медленно дошло. Она же теперь Феникс. А фениксы, согласно поверьям, способны силой своей священной магии воскрешать мёртвых. И животных, и людей, и даже некоторых своих сородичей, других магических существ. А что, если ей тоже попробовать? Она сжала тельце в руках, и её запястья засветились. В гостиной резко все замолчали. Даже Габриэль вдруг перестал всхлипывать. Никто не рискнул мешать этому священному действу. Мария вошла в тот особый транс, в который впадают некоторые колдуны, верша свои ритуалы. Ее губы едва слышно шептали заклинание, которого она не знала изначально, но которое пришло к ней с первой осознанной вспышкой магии. То самое заклинание, которое и позволяло Фениксам воскресать самостоятельно и вырывать из ледяной хватки смерти других живых существ. То, что между собой сородичи Марии называли "Первая Священная Песнь Жизни". Очнулась спустя примерно полторы минуты от хлопанья крыльев. На руках девушки сидел уже абсолютно живой голубь. От раны на горле остались только окровавленные пёрышки на горле. Получилось! – Что?! Что это было?!?! – задавались вопросом все, кто видел это действо. Габриэль до сих пор не мог поверить в случившееся. Его глаза перебегали с Марии на ожившего голубя, который уже отчищал пёрышки на горле от следов присохшей крови. Мария же продолжала свой ритуал оживления. Она поднимала голубей одного за другим. Открывала пакеты с трупиками. Брала на руки. Согревала магией и читала то же самое заклинание. Сильные и прекрасные строки, звучавшие на древнегреческом, разрывали оковы смерти, утверждая другие правила. "В этом доме главная– не Смерть. Главная– Феникс. Остальное,– воля Божья и повеление священной птицы." И голуби оживали, повинуясь живоносным строкам Первой Священной Песни Жизни. Спустя полчаса все двадцать шесть убитых голубей были живы. Смерть проиграла эту битву. Комната наполнилась шумом крыльев, воркованием. Птицы сидели у девушки на руках и плечах, чистили пёрышки как ни в чем не бывало. А по комнате разлилось теплое нежное сияние от их крыльев и характерный запах, – озон, ладан, благовония. Аромат чистоты и воскрешения. В этот миг сзади что-то грохнуло. Кто-то снова упал в обморок. На этот раз это был Габриэль. Пик и Данте схватились за сердца. Эмма сползла по косяку. Джокер смотрел на голубей как на чудо Вселенной. Даже язвительный Вару открыл рот и забыл его закрыть от шока. – Как?!?! – Я не знаю... но наверное, это Магия Феникса. Это же символ бесконечного возрождения жизни. – Это... ещё более невероятно, учитывая, что Мария является новичком! Это просто чудо! Зонтик утирал слезы. Феликс и Хелен кинулись с объятиями. Ромео пожимал руку. – Поздравляю вас, моя миледи! Вы гениальны! Это драма, достойная сцены и высокого искусства! – громогласно провозгласил он, явно льстя девушке. (По крайней мере, так считала сама Мария) Но стоило червовому королю поймать на себе тяжелый как гранитное надгробие взгляд Пика, как Ромео моментально заткнулся и отскочил с самым непричастным выражением лица. – Ромео... отойди от неё. Пожалуйста. Она очень устала. Ей нужен отдых. – попросил король голосом, который был таким же тяжёлым, как и взгляд. Этого хватило, чтобы Ромео выскользнул из комнаты в первую очередь. Слишком уж недвусмысленно прозвучал этот голос, да и глаза не внушали ничего хорошего. Пик осторожно повёл девушку в комнату. Сел рядом на диване. Марию буквально лихорадило. Но не от близости Пика, а от редкой усталости. Шутка ли, оживить двадцать с хвостом птиц, да еще и только-только отойдя от сна. Красно-жёлтые глаза короля, казалось, готовы были прожечь Марию насквозь. Однако взгляд Пика был необычайно мягок, будто молчаливый король вдруг что-то понял и решил довериться, – впервые, пожалуй, за все это время. – Как ты себя чувствуешь? – Не очень хорошо. Почти не испытывала таких нагрузок на свою ауру. Чувствую легкое утомление. Но в целом все хорошо... – Отлично. Габриэля скоро приведут в чувство. Он не такой лежебока как Джокер. – Кстати, Пик... – М? – король внимательно прислушался к словам. – Можно спросить кое-что? – Говори, – ответил он после небольшой паузы. – Скажи, а разве Джокер как-то связан... с этими нападениями? Пик вздохнул. – Не наш. На недоумевающий взгляд Марии король вздохнул. – Хорошо, поясняю. Джокеров вообще то три. Наш, Красный Джокер (так как его сила большее всего тяготеет к бубновой и червовой мастям), Чёрный Джокер, – это сам Федор (так он сам проецировал себя в одной из ветвей комикса, которая почти неизвестна читателям), и еще один– так называемый Адский Джокер. И если Красный и Черный Джокеры совершенно безобидны, то Адский далеко не паинька. Агрессивный и надменный чёрный маг. Это он создал Орден Адского Шакала и назначил его главой Котова. Сам же Адский, как мы его просто называем, вообще по крови наполовину демон. И да, это он подбивает Котова на твое уничтожение. Потому что он знает, что если вы столкнетесь, ему конец. И ордену тоже. Запомни: они (выходцы из этого темного ордена) очень опасны. Потому что Джокер, любой Джокер – это единственная карта, способная убить козырь. Даже туза козырной масти. Мария молчала. Сердце сводило от страха. И какого-то мерзкого предчувствия. – Только один человек не подвластен ему. И это ты. Тебя он не сможет побить, как бьют в игре любую из карт. Ты понимаешь меня? – Абсолютно. – Тогда отлично. Посиди в комнате, отдохни. Я пойду. Надо ещё привести в чувство валета. "– Значит, я была права. Джокеров действительно несколько. И пакостит мне именно Адский. А Котов, видимо, только шестерка, как говорят преступники. А наш, Красный Джокер– наверняка, сильный маг, но с чистым сердцем. Значит,я была права..." Пик направился к выходу. Но на полпути вдруг замер. Обернулся. Окинул девушку усталым и горьким взглядом. Мария сидела на кровати, сжавшись в комочек, сцепив дрожащие пальцы в замок, почти не глядя ни на что. Ее било крупной дрожью, лоб покрылся потом. Ей было плохо. Слишком плохо. Сегодняшние события стали для нее настоящим испытанием, – она его, к ее чести, прошла, но вот какой ценой... Все было очевидно. Видимо, Пик это понял. Потому что неожиданно вернулся и снова сел рядом. Осторожно положил руку поверх её ладоней. А потом осторожно вложил ей в пальцы кулон на серебряной цепочке. Кулон в виде пикового туза, выточенного из чёрного алмаза– редчайшего в мире камня. – Держи. Это на память. Данте говорил мне, что ты давно хотела попросить какую-нибудь безделушку, но стеснялась. Поэтому я решил сделать этот шаг самостоятельно. Мария вздрогнула. Сглотнула. Сжала кулон в руке, не до конца понимая, в чем дело. Потом подняла на Пика потеплевшие глаза. – Спасибо. Я и вправду очень стеснялась. Молчаливый король неожиданно улыбнулся. Робко, осторожно, будто в первый раз в жизни. Его руки источали нежное тепло, от которого не хотелось отходить. Мария смотрела в его странные и одновременно прекрасные глаза, в его почти округлившиеся от тепла зрачки, казавшиеся темно-синими под тенью густых пушистых ресниц, а сердце переполнялось лаской. Казалось, это могло продолжаться сколько угодно. Мария то опускала глаза, то снова поднимала их, – и каждый раз видела это взгляд, который говорил громче и красноречивее любых слов. Снизу раздалась возня, – очнувшийся Габриэль пытался отловить голубей, чтобы отнести их на голубятню, а заодно проверить и остальных. И судя по звуку, ему требовалась помощь в поимке шустрых птиц. Пик вздохнул, его глаза теперь блестели чем-то, похожим на ироничную усталость, – так устает старший брат, который уже в двадцатый раз разнимает младших детей, не поделивших очередную игрушку. – Извини, Мария, я пойду. Отдыхай. Не буду тебе мешать. И король вышел из комнаты, бережно прикрыв за собой дверь. А Мария продолжала сидеть на кровати, бережно потирая пальцами грани пикового туза. Те мягко пульсировали под кончиками пальцев, сталв теплыми как кожа самого Пика. И теперь она была спокойнее. Потому что знала: теперь, после этого поступка, Пик рядом. И он не отступит. Шаг, который она не решилась сделать, был сделан другим. Мария надела подвеску на шею. А потом, медленно двигаясь вдоль стены, направилась в сторону кухни. Есть-то хочется, даже несмотря на магию. Сегодня было решено отложить тренировку хотя бы до завтра. Ведь Мария и так уже здорово поработала, – пусть отдохнет как следует. А вечером ей еще и предстояло кое-что важное. Так по крайней мере задумала сама девушка. Ей очень хотелось выбраться на окраину леса, чтобы лично увидеть красавцев Тузов и поблагодарить их за постоянную защиту их дома. Даже если сегодня эта защита была по каким-то причинам пробита, – возможно, Адский нашел способ проскочить мимо одного из Тузов. Он же демон, а демона хрен поймешь. В любом случае, Тузы не были виноваты в том, что пропустили угрозу. Ведь Адский– тоже Джокер. А Мария прекрасно помнила то, что сказал ей Пик насчет этой карты. Это был слишком сильный противник даже против Акихита-ками. Ладно. В крайнем случае она все узнает вечером. А сейчас важно отдохнуть, – ведь путь к Тузам далёк, и сил для него потребуется много.