Тринадцать карт: Слияние реальностей.

Утром девушка очнулась от того, что почувствовала, как кто-то осторожно трогает её за ногу. Что-то мягкое и прохладное притронулось к её щиколотке. Сначала просто ткнулось, потом мягко провело, словно щекоча. Девушка резко вскочила, и увидела в ногах у себя... Габриэля? Тот облокотился на её постель, опустив лохматую голову на сложенные руки. В пальцах правой руки он держал мягкое гусиное перо, которым и щекотал ее ногу. Его светлые карие глаза светились странным, почти щенячьим доверием, – такое выражение она не видела, наверное, ни у кого до этого, исключая остальных карт. – Ты чего? Какие-то проблемы? – Мария откинула одеяло, стала подниматься. – Да нет... Просто так. Не хотел залезать на кровать, как Джокер накануне. Поэтому и решил пощекотать тебя. Ты же не боишься щекотки? – Нет. Ты не очень вовремя. Ну да ладно. Отвернись, пожалуйста. Девушка соскочила с кровати, и валет поспешно отвернулся. Мария, накинув на плечи накидку, закрывавшую голые плечи и спину, скользнула в душевую. Все то время, что девушка провела в ванной, обмываясь, Габриэль терпеливо ждал ее в комнате. Стоило девушке снова выскользнуть, эльф снова отвернулся. Негоже подглядывать. Хотя... в какой-то момент, когда Мария замешкалась, искоса ему все же удалось взглянуть на неё. Мягкая, немного загорелая спина, изящные плечи и пикантная талия, пусть и не идеально узкая. Почему-то сразу напросилось сравнение с Венерой, грациозной и плотной. Но при одной мысли об этом Габриэль тут же отвернулся окончательно, красный как маковый лепесток. Повернулся снова только тогда, когда услышал шелест расчески по волосам. Мария приводила себя в порядок. – Что-то не так? – спросила она, видя пылающие кончики ушей валета. – Да нет, просто... – парень потер шею, чтобы немного скрыть смущение. – Ну Габриэль..., – мягко произнесоа девушка, откладывая расческу, – Я же вижу, что что-то все-таки не так. Подглядывал? – Что?! – Габриэль аж воздухом подавился. – Ну ведь подглядывал же... Скажи честно. Я не буду ругаться, обещаю. – Ну... чуть-чуть. Только спину увидел. Но и то... – пробормотал вконец смущенный эльф. – Да ладно, я не ругаюсь. Я же обещала. Пошли на кухню, Феликс там уже соскучился, небось. – Да там фиг соскучишься! Ему Хелен соскучиться не даст, – живо ему дело найдет! – Тем лучше! Значит, и мы сможем ей помочь! На кухне и вправду было интересно. Феликс, весь обсыпанный сахаром, – точь-в-точь как живой снеговик, который почему-то забыл, как таять, – что-то сосредоточенно размешивал в ковшике. Хелен за соседним столом нарезала фрукты. – О, добрейшего утра! – ослепительно улыбнулся червовый валет, едва увидел Марию и Габриэля в дверях. – Взаимно! Что на завтрак? – Пока сложно сказать. Мы тут с Хелен решили приготовить "стеклянные фрукты", – я, правда, ничего не понял, но она говорит, что это очень вкусно! – "Стеклянные фрукты"? Хм, это заинтриговывает. Валяй объясняй. – Ну, – Феликс сосредоточенно почесал затылок, после чего его кудряшки на темени моментально слиплись от сахара, – Это такое... – Феликс, не трогай волосы липкими руками! Руки испачкаешь, волосы налипнут, и кудри потом не отмоешь! – погрозила ему Хелен. – Все-все, уже не лезу! Пока Феликс возился рядом с Хелен, Мария успела мельком заглянуть в рецепт, разложенный червонной дамой на столе. Из него она поняла, что для получения "стеклянных фруктов" надо окунуть кусочки десерта в расплавленный с водой сахар, а потом в ледяную воду. Получалась глазурь, которая и вправду напоминала стекло. Такой десерт, – точнее, даже не десерт, а легкое лакомство, – так вот, такое лакомство разлеталось примерно за полчаса. – Идея просто шикарная, а вот что короли скажут? – Да их за уши будет не оттащить от этого! Увидишь, даже Куромаку и Пик будут в восторге! Поехали? – Ну поехали, что ли! И началось веселье. Такое веселье, что вскоре Мария стала сомневаться, а не сошли ли они все с ума. Но это было не сумасшествие, а радость, которая была почти забыта. Но вернулась, – когда Феликс тайком хотел стащить со стола горсть клубники, но Хелен одернула его; или когда на кухню в разгар готовки ворвался Джокер с какой-то невообразимой кричалкой и под эту кричалку стащил-таки со стола несколько "леденцов", – правда, потом в коридоре наткнулся на Эмму, которая проснулась от шума и после небольшой перебранки с шутом вернула лакомство Хелен, – до завтрака. Вскоре по дому снова поплыл сладкий ягодный аромат вперемешку с терпким запахом топлёного сахара. На этот раз в меню, помимо земляники, клубники, яблок, черники с голубикой и сладких малины и ежевики, появилось и ещё кое-что... Виноград! Тяжёлые, сочные гроздья, сладкие тёмно-фиолетовые ягоды без косточек, от которых рот сводило от сладости. А спустя несколько минут в кухню спустились остальные клоны. По очереди, – сначала робко проскользнул Зонтик, принюхиваясь и улыбаясь. Потом Габриэль, – проскочил как мышонок, бесшумно и быстро (никто бы его и не заметил, если бы он с порога не начал задавать вопросы,– "А что это?" "А почему оно так блестит?" "А правда, что это настоящее стекло?": только Хелен смогла успокоить мальчишку, сказав, что это съедобно и очень вкусно). А после Габриэля подтянулся и Вару, – хотел незаметно взять со стола побольше и уйти к себе, но Эмма снова заметила, – пришлось сесть по-человечески. Кухня наполнилась радостным смехом, возней, звоном посуды. За валетами подтянулись остальные дамы и короли. Когда Мария заметила Пика, она ласково улыбнулась ему, – и увидела осторожную улыбку в ответ. Король ничего не забыл. И был готов отблагодарить. Последним со второго этажа скатился Джокер, все еще дувшийся на Эмму за разнос. Парень отсиживался в комнате Марии, – знал, что туда никто не войдет. Бабах! И он уже в самом низу лестницы. Вскочил, путаясь в своих салатовых кудрях, отряхиваясь и пытаясь тоже протолкаться на кухню. – Куда?! Иди расчешись сначала, весь лохматый! – фыркнула Эмма, подталкивая его к ванной. – Да помню! – отпарировал он в ответ, но уже направил шаги в ванную. За завтраком было шумно и весело. Главной темой дня стало исчезновение Адского, – резкое, неожиданное, но долгожданное. Потому что до того, как столкнуться с Марией, тот уже успел натворить дел в посёлке. И мягко говоря, всех уже достал. Клеопатра рассказывала о том, что пару дней назад в городе женщины жаловались ей наперебой на то, что кто-то пугает по ночам их детей. Входит в дом, хватает за горло, пытается утащить или убить. И только женские молитвы или поднятые кулаки мужей заставляют его уйти. Местные уже окрестили в сердцах это наваждение "шишигой шерстнатым", что на деревенском диалекте значило "косматый демон кошмаров". А после вчерашнего поединка этот "шишига" больше не объявлялся. – Ну и славную же взбучку ты закатила этому рогачу! – ухмыльнулась Эмма, слушая рассказ Марии, – Уважаю! Теперь этот черт карточный сюда долго не сунется! – Это, конечно, хорошо... Но во-первых, мы не знаем, куда он пропал, – как обычно, занудно начал Куромаку, – что с вероятностью примерно 25,3% может означать, что он может вернуться. А во-вторых, сегодня пришла информация о том, что активность местных ОПГ и организаций, близких к ним, возросла на 47%. Это может означать, что опасность никуда не делась, – она просто сменила лицо. – Ой, Куро, ну я тебя умоляю, – закатила глаза Эмма, – Ну сам посуди, мы же не настолько слабаки, что не сможем дать отпор какой-то банде? Мы же сами как банда...ну, почти. Не деремся, конечно, и не буяним, – но нас вон сколько, да каких! Разберемся, еще и наваляем в придачу! Да и Мария теперь не простая девчонка, а уже ого-го какую силищу имеет! – Эм, ты преувеличиваешь, – смущенно хихикнула Мария, опуская глаза в тарелку. – Я не преувеличиваю, и не спорь со мной! – с апломбом заявила дама, и ее черные кудри мотнулись в такт словам, – Раз уж ты карточному демону ухитрилась по шапке надавать так, что он с перепугу чуть рога не растерял, так что уж про хулиганов говорить? Да они со страху позабудут, как их мамка окрестила, – так и будут с кликухами всю оставшуюся жизнь ходить! Все засмеялись. Даже Куро внезапно тепло, немного трескуче усмехнулся и снял очки. Его серые глаза окинули девушку с головы до ног. – А вот в этом Эмма не лжет, – внезапно просто, без занудства произнес он, – Ты и вправду устроила Адскому хорошую трëпку. И ты молодец. – Ребят, да ладно вам. Я же просто защищала, – себя и вас, – усмехнулась вконец смущенная Мария, – Ну какая трëпка? – Да еще какая! – затараторил Феликс, – Этот демон так верещал, что аж тут было слышно! Мы уж думали, война началась, сирену включили! А потом Пик увидел своего Туза над лесом, и поняли, что тебе хреново. Вот и телепортнулся к тебе. – И мы сами потом видели, как Адский, уже потрепанный как пугало огородное, удирал оттуда как заяц от гончей! – закончила эту громкую тираду Эмма, – Так что ты не отпирайся, что, дескать, не ты ему пятую точку надрала до самого "не балуйся", – мы все знаем! Вы с Пиком огромные молодцы. Так что ещь давай, ветеран боевых действий, и не слушай всякую чушь подзаборную. – На что намекаешь? – подпрыгнул Джокер. – Красный, это не тебе адресовано. Ты давай тоже ешь. До завтрака было прям не оторвать от сладкого! Так и лез на стол, как муха в варенье! Теперь вот ешь на здоровье. – А так неинтересно, – фыркнул парень, надуваясь, – Стянуть было интереснее! – Воровать не нужно, даже у Хелен. А то она обидится, и сама тебя без сладкого оставит. ... После завтрака Мария вышла на крыльцо. Посмотрела в сторону леса. Да, славно же она вчера вечером потренировалась, что ни говлри. Пусть это даже была не тренировка, а настоящий бой, – не на жизнь, а на смерть, – все же боевой опыт бесценен, тем более первый боевой опыт. А демон действительно исчез, – она это чувствовала каждой клеточкой своего существа. Надолго или нет, – неясно, – но исчез. А с хулиганами она и вправду сможет разобраться, уже самостоятельно. Ну, или с друзьями. Неважно. Главное, – она уже не боится их. – О чем думаешь? – тихо спросил на ухо знакомый голос. На плечах сомкнулись теплые руки. Повеяло знакомым запахом травы, прохлады и свежих ягод. Это Зонтик. Значит, все хорошо. Мария спонтанно дотронулась до теплых рук, обнявших её. – Да вот думаю, чем себя сейчас занять. Может, пока в округе не опасно, немного побродить по окрестностям? Я знаю самые хорошие и интересные места. – Почему бы и нет? Вместе не так скучно, да и веселее. В следующий миг к ним со спины подлетел еще и Феликс, – пахнуло солнечным теплом, нагретой на солнышке тканью и чем-то сладким, наподобие сахара. – Чего делать будете? – звонко выпалил он, хватая ребят за плечи. – Гулять пойдем. Ты с нами? – Я? С удово... – Феликс! Иди сюда! Помощь нужна! – окликнула его Николь, – Клеопатра собирается идти на луга за лечебными травами. Пойдешь с ней! – С Клео? – парень обернулся, – Извините, ребята, я потом к вам опять прибегу. Моя помощь нужна. Гуляйте пока без меня! И Феликс умчался в дом. А Мария и Зонтик ушли на прогулку по лесу. Следующие час или два Мария и трефовый валет провели в тенистом лесу, уйдя от дома где-то на километр или два, – не доходя то места отдыха Тузов. Зонтик оказался не только хорошим собеседником, но и очень вежливым и ласковым парнем. Он не давал Марии молчать и думать о чем-нибудь плохом, – то расспрашивал её о чем-то приятном и отвлеченном, то сам ей что-нибудь рассказывал, чтобы она могла улыбнуться. В разговоре Мария узнала немного интересного о клонах. Например, что у каждого из них есть официальные документы и паспорта, и что у них есть вторые имена, которые те носили до своей смерти. – Я, например, знаешь, как при прошлой жизни именовался? – тихо говорил он, – Степан. Представляешь? Стëпка. Маме нравилось это имя, – говорила, что красиво, и меня не будут обзывать всякими противными рифмованными кличками. А Пика звали Петр, – "каменный" с греческого. Он и сейчас как камень. Только треснул в тепле, – и валет многозначительно посмотрел на Марию, – Куромаку был Кириллом, Ромео– Романом, Вару– Вадимом, Данте– Даниилом, Габриэль– Гаврилой, Феликс так и был Феликсом, Хелен – Еленой, Эмма так и осталась Эммой, Николь была Полиной, а Клеопатра– как ни странно, Кларой. – А Джокер? – Наверное, Георгий или Жора. Похоже на нынешнее. Только знаешь... Есть просьба. – Какая? – удивилась Мария. – Тебе лучше не называть нас по нашим настоящим именам. Во-первых, не охота переучивать тебя. А во-вторых, у каждого из нас эти имена вызывают кошмарные воспоминания, и нам очень больно потом восстанавливаться после этого. Так что наши имена– только на страницах документов и в молитвенных списках "за здравие" в церкви. – Хорошо, Зонтик. Я поняла. Не буду называть так. Буду звать только по карточным именам. Я все понимаю, – и девушка слегка сжала его руку. А еще Мария узнала, что ребята подрабатывают косплеерами и актёрами для детей, играя на праздниках самих себя. Ведь как ни крути, а о вселенной "Тринадцать карт" и комиксе "Земля Королей" знают все. Но только Марии удалось сделать так, чтобы бумажные герои стали плотью и духом. И это лишний раз доказывало её отдельность от других людей... Вернулись домой только к обеду. Хелен крутилась на кухне, готовя обед на всех. По дому уже снова плыли вкусные ароматы. Судя по звукам, Эмма взялась ей помогать. – Ладно, Зонтик. Я пойду, наверное? Там девочкам скорее всего помощь нужна. – Конечно. Я тоже пойду. Может, смогу помочь с посудой. Или нарезать чего-нибудь аккуратно. Я умею осторожно. Мария и Зонтик вошли на кухню. Там тоже было весело, – Эмма и Хелен беззлобно, но очередь выразительно переругивались о том, куда вездесущий Феликс в прошлый раз сунул коробку со специями (Хелен утверждала, что коробка в шкафу, а Эмма говорила, что коробка каким-то образом попала под стол). В итоге коробку нашла Мария, и оказалась она на антресоли в прихожей – Эмма чихала как в пустую цистерну, пока доставала ее оттуда. Мария даже ухитрилась поболтать с ввалившимся в кухню Джокером (тот утверждал, что видел феникса, – Эмма, отдышавшись после пыли, смеялась, что это наверняка была Мария, превратившаяся в своего фамильяра, и все знали, что это всего лишь шутка). А вечером она снова замерла. На этот раз от того, что рядом оказался Пик. Он сел рядом, когда девушка читала, (каким-то образом запрыгнул на спинку кресла, в котором она сидела, и сидел там), и некоторое время просто смотрел ей в книгу. От его жгучего молчаливого взгляда девушка никак не могла сосредоточиться на тексте книги, и видела только расплывчатые строчки букв и знаков препинания. Наконец она не выдержала и откинулась назад... прямо на торс Пика, о каковом факте уже и забыла. Секунда– и она ощутила под головой его мощные мышцы живота, слегка пульсирующие в такт сердцу. "– О Боже! Я же... я же... ЧТО Я ДЕЛАЮ?! Прекрати, немедленно прекрати! Убери... голову... с него... " Но поздно. Разум не слушался. Мысли перепутались, мозг затуманился от удовольствия. Мысли снова начали обуревать ее, – и девушка просто расслабилась под их потоком, от которого на ее щеках загорелся пунцовый румянец. А спустя секунду произошло нечто совсем уж необъяснимое. Пик осторожно положил ладонь ей на волосы. Его молчаливое тепло проникло в самые недра головы и разума. – Спасибо за то, что расчесала меня вчера. И за исцеление ран тоже спасибо. – Не больно было, когда расчесывала? – Ни капли, что самое интересное. Обычно те, кто пытался причесать меня, так сильно дергали за волосы, что я вырывался. И поэтому перестал любить эту процедуру в чьем-то исполнении. Только сам. А вчера... было очень приятно. Я даже задремал. – Всегда пожалуйста... Знаешь, если возникнут проблемы с волосами, ты говори, хорошо? Пара секунд паузы, и ответ: – Ладно, договорились. Ещё некоторое время Мария сидела, положив голову на грудь Пика. Это было слишком приятно, чтобы отказываться от такого удовольствия. Она слушала, как гулко и размеренно бьется его сердце, и постепенно её сердце тоже успокоилось. Краем уха она слышала, как Эмма за дверью довольно ворчала "Вот же... голубки, – вот бы мне так же...". Мария даже не опустила голову, когда ей на колени запрыгнула Мурка, – та уходила с Клеопатрой и Феликсом на луга за травами, и кошки целый день не было дома. Девушка просто автоматически подняла руку, машинально гладя пушистую шерстку любимицы, и одновременно греясь о руку возлюбленного. Такого уюта она не ощущала... сколько лет? Наверное, никогда еще. Даже отец (до тех пор пока не ушёл), не мог дать ей такого тепла и счастья. То, чего не мог дать он, теперь дал другой человек, – далекий, со своими проблемами и травмами, но такой теплый, и самое главное, – ставший таким близким... Ночью же случилось нечто поистине непонятное, но очень приятное. Она, как обычно, снова услышала пение. Но на этот раз пел не Пик, и даже не его туз Кицунэ. В этот раз запел... кулон в её руке! Прямо из камня раздалось тихое, приглушенное камнем, нежное пение. Мария с улыбкой погладила пальцами грани камня. Она поняла: это не голос Пика как таковой, а голос его души, пение его сердца. Сердца, которое впервые искренне полюбило. Не из-за красоты, а из-за мягкости. Не из-за выгоды, а из-за доверия. И не из-за сентиментальности, а из-за тепла, которого Пик не видел с тех пор, как был ребёнком. "Я никогда не назову клонов их обычным именами. Пусть все остаются такими, какие они есть. Пусть Пик будет Пиком, а Зонтик– Зонтиком. Пусть все будет так, как было до этого... ", – думала девушка, проваливаясь в сон. Этот день стал по-настоящему спокойным. Никто не пострадал, никто не попал в беду, никто не нарывался на неприятности. Сколько будет еще таких дней? Неясно. Но пусть их будет по возможности больше. И чтобы каждый из них был наполнен любовью молчаливого короля.