Тринадцать карт: Слияние реальностей.

Позже клоны поняли, что Котову и его прихвостням было мало нападений на Зонтика и Феликса, даже несмотря на все признаки того, что за этим нападением последовала капитальная выволочка от Адского. Выволочка эта была устроена, как подумали клоны, вечером, после выхода Тузов на посты. Ближе к десяти часам вечера пост Туза Треф, Архара, был атакован огромной стаей летучих мышей, которую видели даже горожане. Она пролетела по небу как гигантская чёрная туча, и налетела на пост Архара с явным намерением прорваться. Туз Треф, к его огромной чести, отогнал стаю Магией Земли, – просто создав из крыльев огромную стену, об которую разбилась половина мышей, а другая в панике повернула назад. Но двум из этой стаи все же удалось проскочить. И олна из них несла черный конверт с кроваво-красной печатью. Там-то и находился текст, написанный Адским. Несмотря на это, Котов все же принял решение о втором нападении на колоду. В качестве цели был выбран валет бубен, то есть Габриэль, – связной, маг, глаза и уши колоды, да и просто "никчемный эльф, на котором можно отыграться за поражение"– так сказал о нем сам Котов. Но на этот раз его действия стали первой фатальной ошибкой за всю историю противодействия Колоды и Ордена. Потому что сторону карт заняло такое могучее и древнее существо, как Феникс. А Котов еще не знал, что тот, кто тронет друзей Феникса, обречет себя на такую кару, которую еще долго будет видеть в кошмарах. А было это так. На следующее утро Мария, как всегда, проснулась чуть раньше будильника. Ни по какой причине, – просто проснулась пораньше, и все. Сначала какое-то время просто лежала и смотрела в пространство. Самое классное было в том, что девушка приноровилась спать на спине, когда там были спрятаны крылья. Она с помощью магии загнала их поглубже, – так, что спина стала первозданно гладкой, будто и не было никогда этих крыльев. Только ощущалось в глубине спины какое-то непривычное, но такое уютное и родное тепло, – от новой тайны, от новых способностей, от ощущения полноты своего существа. Выскочив из-под одеяла, девушка на цыпочках побежала в душевую. Теплая вода размяла спину и смыла с нее остатки сонливости, мягкие облачка пара ласкали лопатки и грели спрятанные крылья. Редкостное удовольствие, если быть честным. Вытершись, одевшись и приведя себя в порядок, Мария так же бесшумно прошла к лестнице на первый этаж. Она видела в приоткрытые двери комнат, как спят (или не совсем спят) клоны, – Эмма опять храпит, завернувшись с головой в одеяло и свесив одну руку на пол, а Мурка мурлычет у нее в изголовье; Пик дремлет на диване, в изножье дивана стоит прислоненная к подлокотнику гитара; Зонтик уже не спит, а сидит у окна и тихонько читает при скудном свете рассвета. Он потихоньку приходит в себя. А значит, скоро все наладится. "– Надо будет обязательно сегодня поговорить с ним. Насчёт тренировок. Эмма была права, – если Зонтик не научится защищаться, то ему будет худо, очень худо. Он наверняка это уже понял, просто не говорит... " После подъема девушки постепенно стал просыпаться и весь дом. На этот раз сразу за Марией первой проснулась Хелен, и спустя десять минут вышла на кухню, – надо было приготовить завтрак. Мария вызвалась ей помогать. Потом в комнате Куромаку раздался щелчок закрывающегося монитора ноутбука и ровные шаги, – трефовый король опять допоздна работал над какими-то документами. Потом раздался какой-то характерный негромкий, но очень эффектный похожий на небольшой взрыв хлопок в комнате Николь, – у бубновой дамы очень часто что-то хлопало и взрывалось, как у всякого уважающего себя химика. За завтраком все были сосредоточены на своих мыслях. Даже болтливый Джокер был немного тише обычного, – сидел в углу, прибрав в низкий неопрятный хвост свои густые кудри, и мрачно водил худыми тонкими пальцами по скатерти, рисуя невидимые загогулины. Ромео не пытался шутить с дамами, а сидел в углу с унылым видом скучающего привидения, – Хелен с состраданием говорила, что он не выспался этой ночью, постоянно прислушиваясь к звукам из располагавшейся прямо над ним комнаты Зонтика, чтобы убедиться в том, что валету не снятся кошмары. И неважно, что это был чужой валет, – он был частью семьи, и это стирало все границы и привилегии мастей. Самое интересное началось после завтрака, когда Габриэль попросил Марию помочь ему с уборкой голубятни и кормлением птиц. – Ты же поможешь, да? – тихо спросил он, поставив уши в позицию "крайнее доверие и умоляющая просьба", – немного в стороны, вниз и чуть вперед, с чуть обвисшими кончиками, – Там очень много работы, я один до вечера провожусь. – Конечно, я помогу, – усмехнулась Мария, – С удовольствием! Парень подскочил на месте, хлопнув в ладоши. Уши моментально вытянулись в струнку, – кипучая деятельность и радость одновременно. С ними еще зачем-то увязался и Вару, – ворчал, что "у него вообще-то другие планы были, но без его силы они там хрен справятся". Габриэль только пожал плечами, – если хочешь помогать, тебя никто не держит. В голубятне было все так же тихо и умиротворенно. Голуби встретили Марию как старую подругу, с шумным курлыканьем садясь ей на руки. Многие, еще помнившие свое воскрешение, крутились вокруг нее, демонстрируя свое идеально вычищенное белоснежное оперение и звонко воркуя, – было ощущение, что они исполняют какой-то сложный и почти синхронный танец на конкурсе красоты, в надежде на самый высокий балл. Девушка с негромким теплым пением щедро рассыпала в кормушки отборный овёс, разливала в поилки чистую воду, подбирала с пола крупные белые маховые перья, выпавшие из крыльев любимцев во время линьки. От крыльев голубей отражался тихий теплый свет восходящего солнца, делая голубятню еще светлее и уютнее. Отличившихся любимцев Габриэль сверх обычного пайка подкармливал кукурузой, – в качестве особого поощрения. Сегодня таких голубей было пять штук, – они были самыми нетерпеливыми. Самый крупный и красивый из них, которому валет дал кличку Черноклюв, – за характерное темное пятно над клювом, – уже сел к эльфу на плечо и терся клювом о его щеку. – Тише, Клюв, а то ничего не достанется! – звонко осаживал любимца парень, гладя мягкую грудку птицы и осторожно снимая нахала с плеча, – Сначала дай поклевать другим. Голуби тоже должны соблюдать очередь, – даже самые отличившиеся! Это правило! Потом все голуби были выпущены в большой крытый вольер, а сама голубятня подверглась чистке. Сам этот процесс был таким долгим, грязным и муторным, что был опущен нами, – стоит только сказать, что занял он полчаса работы и стоил изрядно потрепанных нервов, т.к дело очень нудное. Уже после чистки и обработки ребята наконец с огромным облегчением направились к дому. Сегодня надо было еще потренироваться, а заодно валеты хотели уговорить Марию покатать их на своей спине, – ведь фениксы славятся недюжинной физической силой, а значит, способны поднимать в воздух людей. Но тут совершенно неожиданно произошло нападение. Из засады. Трусливое и от этого до омерзения подлое. В ребят неожиданно полетели камни. Крупные, тяжелые, а в некотором случае даже смертоносные. Первым пострадал Вару. Брошенный из-за куста камень попал ему в голову, здорово осаднив темя. Травма не была смертельной, но кровь хлынула моментально, обагрив одежду парня. Токсично-зеленая футболка стала грязно-зеленой, почти болотной по окрасу. Сам валет вскрикнул и пошатнулся, но остался на ногах. – Вару! Ты в порядке?! – Мария тут же кинулась к нему. – Если порядком можно назвать раскроенный затылок, – буркнул он, – Такое ощущение, что с меня пытались снять скальп, причем очень неудачно. Внезапно из-за кустов полетели ещё камни. Такие же крупные и увесистые. И такие же опасные. Это была уже не случайная травма, – это была провокация, это была почти война. Почти. Но не настолько. Хотя от этого легче не делалось. Ребята изо всех сил пытались спрятаться от града камней, за всем, что было во дворе. За старыми бочками, деревьями, углами зданий. Забежать на верхушку голубятни не получилось, – первый же прилетевший туда камень едва не сломал Габриэлю пальцы на руке, когда он пытался ухватиться за перила. Эльф пронзительно взвыл от боли, уши тут же прижались к голове и задергались, – знак крайне сильной боли в сочетании с раздражением. И тогда девушка неожиданно решилась. Что в ней замкнуло, – валеты не знали, только она резко повернулась к опасности лицом. – Ребята, за мной! Покажем этим выродкам, кто тут главный и чья тут земля! Валеты рванули за ней в кусты. Она схватила первый попавшийся брошенный булыжник и со страшной силой ударила в одного из кидавших. Это был один из самых активных оскорбителей девушки, приземистый жирный урод с обвисшим брюхом. Мария точно не помнила, как его звали, – кажется, не то Руслан, не то Роман. Неважно. Самое главное, что он сейчас был тут, в первом ряду этих трусов. И это он запустил камнем в Габриэля и едва не расшиб ему пальцы. Булыжник прилетел ему в плечо. Жирный мигом обернулся, рыча от злости. Его заплывшие салом бесцветные глаза, – узкие, скользкие и до омерзения нахальные, – сразу сфокусировались на той, кто посмела впервые за много лет дать отпор. – Ты! Да ты что творишь, простушка?! – рявкнул он, с размаху вбивая девушке пощёчину, от которой она пошатнулась, – Забыла, как мы тебя по всей округе гоняли? Совсем страх потеряла, деревенщина! Мария схватилась за щеку. Она горела от удара, – все-таки этот жирный обладал приличной силой, хоть и был на два года моложе Марии. Девушка рывком схватила с земли еще один камень и вслепую метнула в толпу. Раздался визг, – Влада. Она метнула первый камень, и сейчас получила ответ, – ответный булыжник оставил на спине массивный синяк и опухоль от удара. И тут началось что-то очень странное. Вару, – да- да, тот самый Вару, который и сам был не прочь позадирать кого-то, – внезапно ринулся на защиту Марии, напрочь забыв о своей колючести и провокаторских замашках. За какую-то долю секунды он схватил первый попавшийся предмет, (обломавшийся после грозы ствол молодой рябины, увесистый как хорошая дубина), и с разлёта вмазал этому жирному по хребту, едва тот отвлекся на следующий удар. – Проваливай, боров!!! – зарычал разозлённый валет, сверкая изумрудно-зелеными глазами из-под очков со спиралями, – Это наши земли! Вы тут чужаки! – Это вы здесь чужие! – зарычали в ответ несколько обезумевших от ярости голосов, – Нам эти земли хозяин дал! – А мне плевать! – взревел Вару, и от его крика на ближайших ветках дрогнули листья, – Мы не люди, и вы нам не указ! Так что сваливайте отсюда! Это последнее предупреждение! – Да хоть предпоследнее! Нам ничего не будет! – Ах так?! Ну хорошо, я вас предупреждал! А теперь испытайте Силу Магии Ядов на тебе!! Завязалась драка. Габриэль и Вару с криками и ругательствами лупили котовское кодло всем, что под руку подвернулось, – обломками веток, обрезками каких-то садовых шлангов, камнями. Вару пускал в ход вилы, лопаты, метлу, – а когда это перестало работать в полной мере, начал бить кулаками и применять магию. Вызываемые им токсичные лозы оплетали ноги врагов, прилипали к голой коже, – от липкой жгучей слизи, которую выделяли эти лозы, возникали ожоги и волдыри. Яд был не смертелен даже в огромных дозах, но замедлял здорово. Котовцы то и дело отвлекались на скользкую мерзость, сдирали хлопья слизи с кожи, ругались и были в целом заторможены. Габриэль не прибегал к таким грубым вещам, но от его магии врагам тоже солоно пришлось. Он мог в любую секунду с помощью магии искривить поверхность земли, вырастив на ней корни и коряги, или выпустить из земли скрытые там камни, – нападавшие падали и до крови разбивали носы и лбы. Также он довольно быстро уклонялся от ударов, и котовцы, вместо того чтобы попадать кулаками по его хребту, попадали друг по другу. Мария же не прибегала к магии, пока что. Вместо этого у нее были кулаки, ноги и недюжинная сила ударов. Она взяла на себя сразу трех соперниц, – Ангелину, Владу и Настю. Настя, к слову, оказалась самой подлой и настырной. Она вечно норовила ударить по груди, по ушам, по затылку, в низ живота, – туда, куда девушку не бьют даже самые отъявленные мерзавцы. Но Мария уклонялась, блокировала удары, била в ответ. Девушка видела, как тренируется Эмма, и часто в одиночестве копировала ее выпады и удары, – теперь эта неформальная школа пригодилась. Кстати, в драке сразу же стала колоссальной разница между Настей и Марией, разница в их силе и физических данных. Оказывается, устрашающие мускулы Насти оказались не чем иным, как результатом действия огромных доз стероидов и лекарств, содержащих тестостерон и андрогены. Это стало ясно сразу же в процессе драки. Настя била, но промахивалась; пыталась догнать, но спотыкалась; пыталась увернуться от ударов, но реакция была очень замедленной. Видимо, даже во время избиения Зонтика эта девушка находилась под влиянием какого-то вещества, – возможно, сильного психотропа, вызвавшего неконтролируемый приступ агрессии. Мария же была полной противоположностью. Крепкая, от природы сильная и выносливая, привыкшая с детства к дракам с назойливыми мальчишками и тяжелому физическому труду, она была в этом бою, наверное, идеальным бойцом. Била, уклонялась и блокировала с холодным расчетом и спокойным блеском в глазах; никто, правда, не знал, что за всем этим скрывается дикое противостояние характера и впечатления от драки. Марии очень хотелось применить магию разрушения. Но пока она колотила Настю исключительно кулаками, уворачиваясь от неудачных ударов. – Это за приставания к Пику! – холодно рычала она, выдавая двойной удар слева, – Это за все слезы Зонтика! – двойной справа, – Это за все его синяки! – удар в живот с ноги, – А это за все наши кошмары!! – вцепилась в волосы и рванула на себя. Настя визжала, но Мария была неумолима. Потом, едва та рухнула, девушка накинулась на Владу, теснившую Вару. Вывернула руки до хруста в суставах, ударила коленом в хребет, – но все же довольно щадяще, чтобы не сломать позвоночник. А когда и Влада рухнула, Мария накинулась на Ангелину, – стала рвать ей волосы, располосовала одежду в клочья, до крови ободрала ногтями шею, плечи и часть спины. Но в тот момент, когда драка начала близиться к финалу, с обоих сторон случилось нечто поистине невообразимое. Жирный урод, – тот самый, чьего имени Мария толком не разобрала, – накинулся было сзади на Габриэля, отвлекшегося на двух других, с ножом, чтобы прикончить окончательно. Хотя Габриэль и так был ранен, но этим уродам было все равно, – они хотели чужой крови, чужих смертей. А получили колоссальный отпор. Мария загородила собой избитого Габриэля, и вдруг развернула крылья. Огромные, сияющие, будто пылающее полотно. С перьев срывались хлопья пламени, поджигали траву. Жирный отшатнулся от жара, завыл как подстреленный священной стрелой демон, завизжал. Голос Марии, обычно ласковый и нежный, сейчас гремел как небесные доспехи в грозу. – ПРО-О-О-ООЧЬ!!! – взревела она, направляя на бандитов волну жара и пламени. От ее крика в радиусе десяти метров пригнулась трава, согнулись молодые деревца, затрещали и стали ломаться ветки. А перепад давления был так велик, что у всех, кто нахожился в звуковом секторе перед ней, из глаз и ушей хлынула кровь. Не пострадали, разве что, Вару и Габриэль, – спрятались за ее спину. Мария сделала шаг в сторону бандитов. Ее крылья шелестели, ветер грозно выл в их перьях. А в тот же миг сверху раздался трубный боевой клич, и за спиной Марии появился ее фамильяр, – огромная птица Феникс, чьи крылья тоже пылали жаром, от которого плавился воздух, листья на деревьях завивались в трубочки и засыхали, а трава начинала буреть и курчавиться от жара и вопля. Кодло в ужасе брызнуло врассыпную. Такого они точно не ожидали от той, что плакала под деревом из-за порванной книжки и всегда пряталась в доме от опасности. Оно уползло в весьма потрепанном виде. Синяки, ожоги, рваные раны, ожоги и... самое страшное. Позор. Унижение. Впервые людей Котова, до сей поры непобедимых и устрашающих, отколотила девчонка, которую они вообще не воспринимали как противника, считая несерьезной и тупой тихоней. На этот раз тихоня обернулась огненным вихрем, пропитанным яростью и силой. Достойный ответ для такой девушки и такого мага. Наконец в воздухе повисла долгожданная тишина. Мария со вздохом сложила крылья, провела рукой по мокрому лбу. Гнев был выплеснут без остатка, осталась только сухая, звериная удовлетворенность. – Спасибо, собрат, – обратилась она к фениксу за своей спиной, – Лети к Солнцу. Если ты будешь еще нужен, я позову. Я теперь умею. Лети. Ты уже помог, спасибо тебе. Птица коснулась клювом ее ладони и с тихим звенящим щебетом взмыла под облака. Скоро она пропала из вида. – Мальчики, пойдем домой? – вздохнула она дальше, обращаясь уже к уставшим избитым валетам, – Надо сделать перевязки. Дома короли только качали головами, перевязывая раны своим драчунам. – Ну как вас так угораздило? – вздыхал Данте, перевязывая голову Габриэля (эльф тоже ухитрился получить камнем по голове). – Они вообще первые начали! – огрызнулся Вару, – Мы вообще тут ни при чем! Мы домой шли, а они сами начали камнями швыряться! – Ладно, Вару, не кричи. Они действительно первые начали, – вздохнула Мария, – Но и мы тоже не промах! Так их оттрепали, что они костей не собрали! – Ага, особенно Мария! Она вообще магию применила! – с шоком произнёс Габриэль, – Вы знали, что у неё крылья есть?! Она их развернула, и так пыхнула жаром на этих драчунов, что они чуть не изжарились! А потом феникс прилетел! Тот, которого тогда Джокер видел, помните? Огромный такой, с крупного лебедя, весь из огня и золота! А глаза красные как кровь! А потом Мария кричать начала, да так, что их там контузило всех! – Габриэль, не в том порядке события были. Сначала я закричала, а только потом прилетел Феникс, – устало поведала Мария, (к счастью, она отделалась только царапинами и жуткой усталостью). Пик потрясенно молчал. Но в голове его уже кипела месть Котову. За то, что он посмел ударить по лицу ту, которую клоны даже унижать не смели. После перевязки ребят Мария огляделась. Вроде все тут, но кого-то все же не хватает. Ах да, опять Зонтик пропал! – А где...? – девушка не договорила. – Он с Эммой в тренировочном зале. Дама поговорила с ним, и ей удалось уговорить Зонтика начать тренироваться. Скоро уже вернутся. Спустя полчаса и вправду оба вернулись. Эмма, переводящая дух после тренировки, и красный от усталости Зонтик. – Он сегодня неплох, – хмыкнула пиковая дама, – Сегодня отрабатывали блоки и уходы от ударов. Он очень быстрый. Один раз так быстро ушёл, что я тормознуть не успела и врезалась в перекладину. До сих пор переносица болит, – и Эмма потерла нос, – А он вообще не пострадал. Только споткнулся один раз. Но и то это была случайность. А в целом – молодец. Очень довольна. Днём ребята сидели по комнатам, – раны слишком болели, да и опасно была. Та же Эмма строго-настрого запретила выходить в одиночку. Говорила, что эти шакалы могут опять вернуться, и уже с пистолетами. Поэтому лучше посидеть дома. Остаток дня Мария провела с Зонтиком. Они сидели в углу гостиной на диване, читали, тихо шептались. Парень время от времени украдкой прикасался к её синякам, и те за несколько секунд становились гораздо бледнее и менее болезненными. Мария смотрела на парня с благодарностью. – Ты сегодня так быстро решился начать тренироваться... Почему? – Просто хочу отвлечься от боли и травмы. Надоело быть слабым и хилым. Я маг Воды, самой мягкой из стихий. Но даже вода зимой замерзает в лёд. – серьезно ответил валет, поблескивая синими чистыми глазами, – Но я буду драться редко. Только если обижают. Я не люблю причинять боль, но если меня доведут, я буду краток и быстр. ... Вечером, когда девушка уже совсем собиралась лечь спать, дверь в комнату открылась. Раздались бесшумные шаги. В комнату проскользнул Пик, закутанный в тёмный бархатный халат. Он присел на краешек кровати, осторожно поправил одеяло на плечах девушки. Мария ласково потянулась, дотронулась до руки молчаливого короля. Пик слегка улыбнулся, осторожно сжал ее пальцы. – Ты сегодня молодец... Я не знал, что у тебя появились крылья. – Они у меня только вчера появились. Данте знал, и подсказал, что сделать, чтобы крыша не поехала от такой силы. – Молодец, – кивнул ей Пик, – Как там Зонтик? – Уже гораздо лучше. Сегодня полдня вместе просидели. Он уже поправляется. – Это хорошо. Он очень добрый, поэтому ему чаще всего достается от остальных. Но он мягок. Прощает даже Вару, хотя часто мается бессоницей по ночам от его оскорблений. – Пик, скажи, а это правда, что Зонтик всегда отмазывает Вару, если он его задирать начнет? Пик вздохнул. – Да. И самое интересное, что я прекрасно знаю, что Вару виноват. Но не могу устоять против него. Зонтик умеет уговорить... Знаешь, Куромаку говорит, что из Зонтика в будущем может выйти отличный адвокат, – потому что он всегда сумеет защитить невиновного, который может ни за что попасть за решётку. Мало-помалу девушка начала задремывать. Но Пик не ушёл. Он аккуратно поправил одеяло и подушку под головой спящей Марии, а потом... не смог устоять перед соблазном. Наклонился к её лицу и осторожно поцеловал в лоб, и замер так, не шевелясь, прижавшись губами к её мягкой ароматной коже. Мария нежно улыбнулась во сне. И Пик буквально растаял. – Спи, мой нежный Феникс. Ты заслужила этот отдых. Я посторожу. Парень очень бережно поднял голову от её головы, направил взгляд на окно. Там, над домом, на западе парил Огненный Дракон. Огромные пылающие глаза Чжэ Луна заглянули в окно, окинув мудрым взглядом Марию и Пика. Дракон слегка кивнул, и медленно взвился повыше, отлетая на пост, – чтобы хранить покой тех, кто живет под защитой четырёх Тузов. Мария спала спокойно. Она уже не боялась Котова. Крылья отдавались в теле теплой пульсацией где-то в глубине грудной клетки. Рядом на кровати сидел возлюбленный. Все хорошо. А люди Котова теперь сто раз подумают, прежде чем сунутся к её ребятам. Потому что с Карающим Фениксом шутки плохи. И она уже твердо усвоила, что нужно сделать, если тебя назвали деревенщиной. Не молчать. Защищаться. И победить в этом противодействии.