Тринадцать карт: Слияние реальностей.

Несмотря на мягкий лунный свет, льющийся в окна дома, эта ночь не обещала быть спокойной. Мария предчувствовала это еще вечером, когда ложилась спать. И магическое предчувствие Феникса ее не подвело. Около полуночи Марию разбудил резкий толчок на кровати. Как будто на кровать запрыгнуло что-то достаточно массивное. По правде говоря, Мария уже привыкла к тому, что в этом доме кто-то может заночевать на чужой кровати, улегшись в ногах и свернувшись калачиком. Чаще всего так делал Джокер, – старая привычка бродяги, как мы помним. Иногда такое могли себе позволить и остальные, – чересчур вымотавшиеся Феликс или Габриэль, измученный Вару либо даже кто-то из дам или королей. Обычно это могло означать либо дикую усталость, либо крайнюю магическую разрядку, либо стресс со стороны того, кто рухнул на кровать. Однако тут ситуация была гораздо серьезнее, чем просто усталость или стресс. Кто-то подпрыгнул на кровати и изо всех сил затряс девушку за плечо, впиваясь пальцами в одеяло и волосы. – Мария! Спаси меня!! Пожалуйста, спаси!! – зазвучал сквозь сон знакомый паникующий голос, – Господи, спасите меня!! Девушка резко вскочила. Села, хватая ртом воздух и ошарашенно глядя в полутьму. – Зонтик?! Зонтик, бледный как мертвец, замер на кровати перед ней. Растрёпанные волосы, мятая пижама, смертельно напуганные глаза. – Зонтик, что случилось?! Кто тебя обидел? – Мне... было плохо... Приснился кошмар... Я снова увидел тот миг, в парке, когда меня... били... – парень осекся, всхлипнул, – Никто мне не помог... Никто не пришел... Не заступился... – он уже не мог говорить, только плакал, закрыв лицо ладонями. Бедолагу трясло от ужаса, всхлипы глухо прорывались сквозь пальцы, замирая в воздухе, – неслышные, едва различимые, беспомощные. С тех пор, как Зонтика избили хулиганы, он часто видит эти кошмары. Избиения, попытки насилия, побег... Его разум снова и снова прокручивает все это в голове, не в силах забыть тот страшный день. Бедняга, – самый хрупкий и ранимый из валетов страдает сильнее всего. Мария с глубоким вздохом села на кровати, откинула одеяло и безо всякого стеснения притянула парня к себе, накрыла себя и его одеялом, обняла и начала утешать, как маленького. – Успокойся. Это всего лишь кошмар. Это уже прошло. Ты теперь не беззащитен. Ты умеешь давать отпор. А это не более чем кошмарное воспоминание. Все хорошо, Зонтик... все пройдет... Все в жизни проходит... и боль тоже... Мало-помалу всхлипы стихли, сменившись ровным дыханием. Зонтик притих, только часто дышал, уткнувшись носом ей в грудь. Девушка мягко гладила его спутавшиеся мягкие волосы, которые даде спустя столько времени и испытаний пахли все так же, как в первый день их встречи, – речной прохладой, немножко мятой и свежими лесными ягодами. Что это, – просто привычка парня гулять по лесу, простое совпадение, или же его собственный аромат, который не перебить никаким одеколоном? Непонятно. Да и неважно. Гораздо важнее было другое, – успокоить парнишку. Перестав кричать, валет начал мелко дрожать, как от холода. Это плохой знак, – если не принять меры, то через несколько минут будет новая истерика. И к счастью, Мария знала, как помочь. Этот нехитрый психологический прием знали все фениксы в мире. (Да-да, эти птицы способны ощущать эмоции других, – многие даже говорят, что они интуитивно ощущают те тонкости психологии, которые врачи изучают годами. Специалистам в таком случае точно было бы чему поучиться у священнных огненных птиц.) Девушка сосредоточилась, и за ее спиной материализовались ее крылья, – огромные, теплые, мягкие. Поначалу Мария боялась, что они не поместятся в ее комнате, даже колебалась пару секунд. Но потом все же решилась их выпустить. А когда они появились, она бережно накрыла ими все ещё дрожащего Зонтика, словно в мягкое покрывало. Это сработало потрясающе. Парень перестал дрожать и слабо улыбнулся, осторожно усаживаясь под мягкими перьями. Они укутывали его почти со всех сторон, отдавая свое тепло хрупкому юному существу. Они сидели так довольно долго, – не размыкая объятий, почти не шевелясь. Дрожь постепенно унялась, оставив после себя только воспоминание. – Ну как ты себя чувствуешь? Тебе легче? – улыбнулась девушка, приподнимая крылья и глядя в глаза Зонтику. – Да, намного. И не больно уже совсем. – Синяки прошли уже? Давай посмотрю. Мария аккуратно осмотрела руки и лицо Зонтика, – там было больше всего синяков и ссадин. К счастью, следов и вправду стало очень мало, – ссадины затянулись молодой кожей, от синяков остались только едва заметные желтоватые следы. Даже самый страшный синяк, – тот, что был под глазом, – уже почти сошёл, оставив несколько тёмных отметин, похожих на обычную тень под глазами. – Отлично. Скоро все заживет окончательно. – Мария снова приобняла Зонтика, позволяя ему согреваться от своего тела. В какой-то момент ее осенила идея, что может помочь парню хоть на одну ночь забыть кошмары. – Слушай, Зонтик, хочешь, я тебя покатаю на спине? – неожиданно спросила она. – Меня? На спине? – удивился парень, – А куда? – Куда? – Мария улыбнулась, – Есть одно прекрасное место, довольно далеко отсюда. Это Огненное Озеро. Там зацветают Пылающие кувшинки. Очень красивые и хрупкие цветки, чьи лепестки будто сотканы из живого пламени. – Огненные цветы? – переспросил парень, поднимая голову, – Наверное, это очень красиво... – Это божественно. Такое невозможно описать словами. Это можно только увидеть своими глазами. Хочешь? Парень кивнул. – Отлично! Только иди переоденься. Я тоже сейчас переоденусь, ночь прохладная. Зонтик соскользнул с кровати и на цыпочках побежал к себе. А Мария, едва за парнем закрылась дверь, начала быстро и как можно бесшумнее собираться. Накинула теплую одежду, туго-натуго заплела косу, чтобы ни один волосок не выбивался, – иначе будет щекотать и отвлекать от полета. В небе, где все внимание нужно отдавать полету и концентрации в воздухе, не должно отвлекать ничто материальное, – ни трепет одежды, ни развевающиеся волосы. (Это, конечно, идеальные условия, потому что на самом деле часто такие условия воссоздать сложно, – обстоятельства, погода, спешка, вопрос жизни и смерти способны изменить очень многое.) Спустя пятнадцать минут Зонтик вернулся, уже одетый и готовый к полету. Мария сидела на подоконнике, повернувшись лицом в сад и расправив крылья. – Чтобы никого не разбудить, будем спускаться через окно. Я расправлю одно крыло, и ты скатишься по нему как с горки. В принципе, – она глянула во двор, прикинув длину пути и угол наклона, – длины должно хватить. Зонтик с опаской запрыгнул ей на спину, собираясь скатиться по крылу. – Если страшно, закрой глаза, – шепнула Мария ему на ухо. Но ничего опасного не случилось. Парень скатился по мощной плоскости крыла, скользя по мягким плотным перьям как по самой гладкой ледяной поверхности, едва сдерживая смех, – слишком необычно, да и весело. Мария дождалась, пока парень откатится в сторону, после чего спрыгнула следом. Крылья сработали как парашют, не дав ей ушибиться. – Ну что, готов к полету? – Да! – Прекрасно! Тогда садись ко мне на спину. – мотнула головой девушка. – А ты выдержишь мой вес? – забеспокоился паренек. – Теоретически я могла бы выдержать даже Пика. Что уж говорить о тебе. Не бойся, просто держись крепче. Неожиданно в окне рядом с окном Зонтика что-то мелькнуло. Мария подняла голову. У окна стояла Мим. Её чернильно-синие глаза слабо мерцали в темноте, словно само ночное небо, а на губах мелькала лёгкая грустная улыбка. Она не осудила. Даже если и захотела бы осудить, – не осудила бы. Она просто смотрела и радовалась за ребят. И не завидовала... Ну ладно, совсем чуть-чуть. Но по-хорошему. Скорее, даже грустила. ... Поднимется ли она так же, как и Зонтик, под облака? Кто знает, что подарит ей такой полет, если он будет? Новые эмоции, новые идеи для вдохновения или же новый ключ к тому, чтобы снова заговорить? Не знает никто... Мария помахала ей рукой, словно говоря "Мы не пропадем!" Мим только кивнула– "Удачи." Зонтик уселся поудобнее на спине Марии. – Я готов лететь! – Молодец! Тогда держись крепче! И Мария подскочила в воздух, взмахнула огромными крыльями и через секунду рванула к облакам. Ветер засвистел в ушах, перья глухо загудели в такт взмахам крыльев, а высота стала практически головокружительной. Зонтик зажмурился от страха, а когда открыл глаза... – Мамочки, как же высоко!! – нечаянно вырвалось у него. – Не бойся, я не уроню тебя! – подбодрила его девушка, ненадолго зависнув на одном месте и ожесточенно работая крыльями, – Старайся не смотреть в одну точку, тогда голова не закружится! И держись за мою одежду! И она понеслась вперед. Маленькое отступление с погружением в биологию. Крылья фениксов устроены так, что их кончик в полёте описывает в воздухе вытянутую узкую замкнутую боковую восьмерку, за счет чего достигается большая сбалансированность и огромная скорость полёта. (Впрочем, это всего лишь теория, так как ученые до сих пор отрицают такое сочетание аэродинамических качеств как рабочее, равно как и существование магии в целом). Но Зонтик понял все эти пока что прописные истины, пока летел на спине Марии, потому что видел своими глазами. Её крылья мерцали в темноте будто пламя костра, а кончики слабо посвистывали в потоке воздуха, приятно аккомпанируя ровному гудению основной массы маховых перьев. Летели довольно долго. Под крыльями Марии большими пятнами сияли города и вспыхивали короткими проблесками деревеньки, чернели леса и сверкали серебряными жилами реки. Девушка то и дело аккуратно выписывала виражи в небе, пару раз уклонившись от случайных самолётов (она слышала их издалека, и летела на такой большой скорости, что ее почти не замечали пилоты, – это было как приятно, так и опасно). Но чаще всего эти виражи были на первый взгляд почти бессмысленными, – она хотела продемонстрировать Зонтику силу своих мышц, а заодно и повеселить парня. Она мягко качалась с крыла на крыло, как настоящий прогулочный самолёт, описывала в воздухе плавные вертикальные "змейки", поднималась выше или опускалась ниже, чтобы уберечь от опасности или дать возможность седоку разглядеть все происходящее внизу. Наконец она стала снижаться. Зонтик издалека заметил в чаще что-то блестящее, и Мария начала осторожно пикировать туда, постепенно снижая высоту. Она сделала пару кругов над деревьями, разыскала неподалёку от озера небольшую полянку и плавно начала снижаться на нее. Касание ногами, торможение, пара прыжков по инерции– и они уже твердо стоят на земле. – Слезай, приехали. Валет слез с ее спины, потянулся, разминая затекшее тело. Мария несколько раз хлопнула крыльями, сделала "ласточку" поочерёдно на правой и левой ноге, – у нее тоже затекла спина. Все-таки как ни крути, а она первый раз поднялась в воздух с человеком на спине. Непривычно. – Пойдем. Тут недалеко. Пять минут ходьбы и все. Взявшись за руки, они двинулись по тропинке к озеру. Тропинка заросла папоротником, была завалена обломанными ветками и казалась совершенно забытой. – Тут еще кто-нибудь ходит? – пропыхтел Зонтик, перебираясь через очередной бурелом. – Почти никто. Раньше люди из соседней деревни ходили к озеру, брали воду тут, ловили рыбу, гуляли. А потом забыли про это место, – Мария протянула парню руки, помогая выбраться из валежника, – Боятся люди этих мест. Говорят, гиблые. Нечистые. Но находятся чудаки, которые приходят сюда в дни цветения Пылающих кувшинок, зарисовывают их, пишут стихи об огненных цветах. В этот раз, правда, никого не было. Тропинка не примята, – значит, не ходили еще. Ну, вот мы и пришли. Смотри, какая красота. Зонтик поднял глаза от земли и ахнул. С первого взгляда и не поймешь, что перед тобой находится, – то ли огромное озеро, то ли миниатюрное море посреди дикого леса. Темно-синяя, почти чёрная вода, заросшие диковинными травами берега, небольшой водопад, идущий из вышележащего родника, мерцающие в темноте ручейки. Но самое главное– цветы. Пылающие кувшинки. Сотни цветов, похожих на кувшинки или огромные лотосы, но в тысячи раз прекраснее. Их лепестки переливались всеми оттенками огня, золота, живого багрянца, янтаря, мёда и солнечных брызг. На озере невозможно было отыскать два абсолютно похожих цветка, – каждый отличался от других хоть чем-то. Если не цветом своих шелковистых лепестков, то узором тончайших прожилок, или оттенком отсвета, или отличиями в форме края лепестка и листа. И это было еще не все. Все цветки слабо пульсировали вразнобой, и казалось, они передают этим мерцанием мелодию земных глубин. Мерцание каждого тоже было индивидуальным, – свой тон, свой ритм, своя гармония. Это было так прекрасно, что Зонтик замер на месте как окаменевший, не в силах оторвать взгляд от прекрасных магических цветов. Плывший над озером запах этих кувшинок, похожий на смесь запаха ладана, свежести и аромата первого снега, заставлял забыть обо всех печалях и кошмарах. – Зонтик... – Мария слегка окликнула его, – Зонтик, ты слышишь? – А? Что? – парень повернулся к ней. – Зонтик... отвернись, пожалуйста. Ну, или просто отойди, хотя бы к тем камням. Я хочу омыться в этом озере. – Омыться? Но для чего? – Это часть особого ритуала. Я тебе попозже расскажу, когда все закончу. А пока отойти к тем камням на краю озера и посиди там немного. Я тебя окликну, когда все закончится. Зонтик кивнул и послушно отошел к камням, куда ему указала девушка. Сзади раздался тихий шелест ткани, и Мария за секунды, судя по звукам, оказалась совершенно обнажённой. Даже нижнего белья на ней, скорее всего, не было – оно наверняка осквернило бы воды озера. Девушка медленно вошла в воду, развернув крылья, и вдруг вода вокруг неё замерцала. Крылья откликнулись пульсирующим сиянием. Валет видел эти отблески на воде, но сам так и не повернулся. Если она попросила не делать этого, – значит, надо уважать ее мнение. Тем более, что и прямо под носом было кое-что интересное. Пока Зонтик ждал окончания ритуала Марии и слушал за спиной ее тихое пение на незнакомом языке, – похоже на какой-то из старых малоазиатских языков, и больше всего на древний арамейский, – так вот, пока он так сидел и слушал, его внимание привлекли растения, которыми поросли берега Огненного озера. Например, какое-то невысокое хрупкое растение, похожее на обычный полевой колокольчик, только мерцающее нежным зеленовато-голубым светом. Его лепестки были усыпаны сотнями крохотных сияющих точек, похожих на карту звёздного неба в миниатюре. Когда Зонтик дотронулся до одного такого цветка, тот замерцал чуть сильнее и издал, что было самым странным, какой-то очень низкий звук, похожий на далекий отзвук колокольного звона. Было и еще какое-то растение, не похожее ни на одно, известное ученым. Тонкие стебельки, частью обычные стоячие, а частью вьющиеся. Тонкие хрупкие листики, разделенные на три части. Небольшие соцветия, каждое состоит их семи или девяти цветков сиреневатого цвета, которые тоже светятся в темноте. Каждый цветок о восьми лепестках, которые у кончиков очень темные, а у основания светятся золотистым сиянием. У растения был очень особенный запах, похожий на фруктовый, а лепестки начинали мелко дрожать и часто пульсировать при каждом прикосновении. Зонтик хотел поискать еще что-нибудь интересное и необычное, но внезапно услышал за спиной плеск воды. Мария уже выходила из озера. От этого парень притих, замер на месте, стараясь не смотреть за спину. Девушка вышла из озера, слегка встряхнула крыльями, и в следующий миг полностью высохла за считанные секунды. Накинула свою одежду обратно, поправила волосы. – Зонтик, я все. Ты там как? – Ничего. Сижу. Смотри, что я нашел у камней! Мария подошла поближе, присела на корточки, разглядывая похожий на колокольчик голубоватый цветок. – Росник-ночесвет. В народе носит много названий, – "луноцвет", "росник", "лунный колокольчик", "светлячок", "росная трава". Назван так, потому что цветет ночью и способен расти за счет обычной росы. Кстати, он съедобный. Цветки немного кислые на вкус, а стебель, полый внутри, на вкус похож на арбуз. Только много не нужно съедать, а то язык будет светиться. От цветков-то. – А второй? – Второй цветок? Это октоцвет, – называют еще "восьмилист" и "озерный эдельвейс". Довольно редкий цветок. Хоть и не съедобен, в отличие от лунного колокольчика, но если его сжечь, в воздухе будет витать приятный аромат. И комаров не будет. Они не любят его запах... А ты молодец, Зонтик. Зоркий. Я не думала, что ты заметишь этот цветок. Мария с легкой усмешкой провела пальцами по соцветиям октоцвета. Те откликнулись мягким свечением. – Тут еще много чего растет. Там, по берегам, у самой воды, – огневуха растет. Это как осока, только цветки большие, на лилию похожи и цветом красно-желтые. Ее сухие лепестки перемалывают в порошок и делают приправу. Жжется не хуже перца чили. Щепотку проглотишь, – глотка гореть полдня будет. Никаким молоком не запьешь. Она мотнула головой, отгоняя надоедливых ночных бабочек. – А дальше, в чаще, – стожар. Похож на обычные анютины глазки, только в новолуние серединки цветов светятся зеленоватым. Жутковато выглядит, но пахнет обалденно. А если поджечь свежие цветы, – дым очень едкий будет, сутки будешь от кашля наизнанку выворачиваться. – Ого! – вздрогнул Зонтик, – Не хотел бы я так надышаться. – Не бойся. Ни одному человеку в здравом уме не придет в голову поджигать свежий стожар. А если его корень измельчить и на его основе замешать краски, то те будут ярче выглядеть и почти не будут блекнуть. Валет улыбнулся. – Скажу Чарли об этом. Пусть попросит Николь сделать такие краски. Они еще очень долго сидели на берегу Огненного озера. Любовались цветами, которые все так же слабо пульсировали, будто пели на языке света и огня. – Мария, скажи, а за нас не будут волноваться дома? А то вдруг, например, Пик или Данте хватились, что нас нет, и теперь ищут нас? – Вряд ли. Все же еще спят. Нас только Мим видела. А уж она точно не подаст ни одного знака. – Да? – настороженно уточнил валет, опуская голову Марии на плечо, – А то вдруг бубновые волноваться будут... – Разве Данте может показывать свое волнение? Он, по-моему, вообще не показывает своих негативных чувств людям. Всегда спокойный и расслабленный на вид, а внутри целый вулкан эмоций. – Не переживай. Он справляется... Он очень хороший, этот король, – вздохнул парень, – Добрый, всем помогает, и с детьми хорошо ладит. – Данте? С детьми? – Ага. Он их очень любит, и они к нему тянутся, – чувствуют, что человек хороший. – Зонтик улыбнулся, вспоминая что-то из прошлого, – Я помню один случай, который был, когда нас впервые освободили из Карточного мира. Мы тогда только-только познакомились с Федором, начинали уживаться с ним. Многие из нас часто выходили в город, – либо по делам, либо просто заново привыкали к городам. Данте не был исключением. Однажды после прогулки по городу он зашел на детскую площадку, – просто посидеть на скамейке, отдохнуть минут десять. А время шло к вечеру, народу на площадке было много. Зонтик вздохнул, вспоминая дальше. – Сначала он просто спокойно сидел. Потом заметил, что дети вроде бы невзначай начинают бегать рядом. А потом уже намеренно подбежала какая-то девочка, – лет пяти на вид, не больше. Хрупкая такая, с косичками. А в руках у нее был мяч. Большой яркий мяч. – А ты откуда это все знаешь? – усмехнулась Мария. – Так Данте сам рассказывал потом. И потом, его одна мамочка на телефон сняла. Так вот, когда малышка встала перед ним, он и сам не очень понял, что она от него хочет. А она хотела играть. Кинула ему мячик и стоит, ждет. – А он? – А что он? Поднял мячик, кинул ей в ответ. Она снова. Он начал этот мяч подкидывать по всякому. А девчушка стоит, смеется, и мячик пытается поймать. Остальные ребята увидели, и тоже стали играть. Так представляешь, Данте потом еще два часа на этой площадке провёл с детьми! Они его отпускать не хотели. И он играл с ними, – и в мячик, и в догонялки, и в прятки. Ребята на плечи к нему залезали, за руки таскали, на спину лезли. А он не сопротивлялся. Представляешь, такой большой и важный, а играл с малышами! Мария тихо засмеялась, представляя себе эту милую картинку. – И что же? Такое часто бывало? – Ну... Да. Я просто не очень хорошо помню. Но походе, такое бывало часто. Он продолжал играть с маленькими, рассказывал им всякие байки, даже защищал. Когда на малышей напали хулиганы, он просто встал у этих парней на пути, – даже не сделал ничего, просто посмотрел исподлобья. Они сами убежали! Говорили потом, что у него глаза жгучие как уголья. Взглянет – обожжет. – Да уж, обожжет... Мария прикрыла глаза. Перед глазами снова всплыло лицо Дате, его теплые глаза, в ушах снова отозвался отзвук его глухого мягкого смеха, уютного как тёплый мёд, от которого душа успокаивалась в груди. Неудивительно, что дети не боялись этого человека. Они же чувствуют, какой человек добрый, а какого лучше остерегаться. Вот и бубнового короля вниманием не обошли. – Зонтик? – М? – Скажи, а с Пиком... Такое же было? Или нет? – С Пиком? – валет стал вспоминать, – Не помню. Наверное, было. Но точно сказать не могу, забыл. – ... Ладно. Полетели домой, что ли? Спать уже хочется. – Погоди! Ты же обещала про ритуал рассказать. – Ах да... В общем, эти цветы, Пылающие кувшинки, цветут всего раз в год. Во многих местах в мире есть такие озера с ними. О многих из них знают маги, а некоторые почти неизвестны. И это озеро как раз из таких вот неизвестных. Каждый год, пока цветут эти кувшинки, фениксы прилетают к этим озёрам и купаются в воде, куда просыпается магическая пыльца этих цветов. От купания наши крылья становятся сильнее, лучше держат нас в воздухе и гораздо менее быстро теряют свою выносливость и свой шикарный вид. – А если вообще не купаться? Умрешь? – Нет, но придется искать другие способы восполнять энергию. Поглощать пламя, танцевать под луной, впитывать солнечные лучи на рассвете... Это не менее приятно, но не каждый может себе это позволить. Лучше раз в год слетать к одном из Огненных озёр и искупаться в воде с пыльцой Пылающих кувшинок. – А еще скажи... От этой пыльцы Вару чихать не будет? – Вару? Чихать? Нет, не будет. Она же сейчас прикипит к крыльям намертво, не будет осыпаться. Ладно, полетели домой. А то ругать будут. ...В полёте Зонтик все не мог опомниться от всего, что увидел и услышал сегодня ночью. Он сидел, держась за одежду Марии, чувствуя, как под ним в теле мощно движутся могучие кости крыльев, и не мог себе представить, что скоро окажется дома. А в голове вспыхивали образы огненных цветов, незнакомые образы невиданных растений, рассказы Марии и все то, что их сопровождало по пути. Когда еще они вот так прилетят к озеру? Наверное, через год, когда снова зацветут Пылающие кувшинки. А может, зимой, – полюбуются на застывшие просторы озера. Или осенью, – поглядеть, как листья кружатся над отцветающими куртинами росника... Когда они приземлились во дворе дома, Мим все так же сидела у окна, будто ждала их все время. Увидев девушку, она махнула ей. Мария сообщила на языке жестов: "Ты никому не расскажешь об этом полёте? " И ответом стало качание головой по сторонам. И значило оно только одно– "Никогда." Ребята не знали, что за ними следил из темноты своей комнаты еще один человек. Это был Куромаку. Он видел, как Мария помогала Зонтику выбраться из окна, – он услышал их разговоры из-за стены. Сейчас видел, как Мария на спине втащила Зонтика к себе в комнату, слышал как она ему сказала «Если хочешь, можешь даже рассказать нашим о том, что мы видели. Это же не смертельная тайна.». Позже Зонтик и вправду зашел к Куро. Рассказывал ему о том, что видел у озера, даже показал цветки, которые принёс оттуда. ... Чуть позже в дневнике короля появилась запись: «Сегодня ночью клон номер шесть (трефовый валет Зонтик) отлучался из дома вместе с Хранительницей Феникса, Марией. Причина отлучки– периодически снящиеся шестому клону кошмарные сновидения. В данном случае его коммуникацию с Хранительницей можно расценивать как спасение от боли с вероятностью 82%. Во время отлучки был посещен некий неизвестный географический объект под названием «Огненное озеро», где было зафиксировано массовое цветение различных магических трав. Эмоциональный фон клона номер шесть после посещения этого места стал гораздо ровнее. С вероятностью 95% можно утверждать, что пребывание рядом с Хранительницей Феникса является лечебным и способно благотворно влиять на психику...» Дочитав запись до конца, Куромаку с глубоким вздохом снова взял авторучку и приписал внизу, под записью, еще одну приписку. «P.S. Спасибо тебе, Мария. Ты спасаешь его от своих кошмаров». После этого король осторожно снял очки и посмотрел в ту сторону, где находилась комната Марии. Вне всякого сомнения, она уже спала. Куромаку отложил очки. Его губы внезапно изогнулись в мягкой теплой улыбке, которую он так старательно прятал от всех, – иногда даже от самого себя. Спокойные серые глаза ласково глядели в полутьму. – Спасибо, Феникс, – ещё раз прошептал он, – Спасибо. Только рядом с тобой мы выживем. И король впервые, пожалуй, за две ночи, лёг спать. Часы показывали 2:34. Куро был спокоен. Не столько потому, что доделал свою работу, сколько от того, что знал, – теперь Зонтик не проснется от кошмаров. Его разбудит звон будильника и запах завтрака... ...Но король отчасти ошибся... ... В темноте возле дома, в густой траве, начали мелькать сиренево-лиловые искорки. Одна, две, три... Много. Из травы на окна дома смотрели десятки, а то и сотни крохотных фасеточных глаз. Трава шуршала под сотнями когтистых коленчатых лапок. Под пологом цветущих клумб разносилост тихое шипение. Это были пауки. Не десять, не двадцать, – много. Очень много. Они сидели в траве вокруг дома, забирались по стенам внутрь, заползали в окна. Люди внутри спали, видели сны, улыбались в сне. А их комнаты одну за другой осаждали ползучие твари. Вот только враждебны ли они? Или все же не кусают просто так?...