Под замком Герцога

Этот момент стал переломным. Когда физическое напряжение спало, на его место пришла горькая ясность. Лини лежал, укрытый тяжелым пальто Ризли, но это тепло не согревало его изнутри. Лини долго молчал, глядя в стену невидящим взором. Когда Ризли попытался притянуть его ближе, юноша не отстранился, но его тело осталось безжизненным, как у сломанной куклы. — Ты... ты думаешь, что теперь всё изменилось? — тихо спросил Лини. Его голос был лишен красок. — Что раз ты сорвал замок, то я стал твоим по доброй воле? Ризли нахмурился, чувствуя, как атмосфера в комнате меняется с интимной на ледяную. — Я взял то, что ты пытался украсть у меня своим обманом, Лини. Это был честный расчет. Лини резко сел, игнорируя боль в теле. Пальто соскользнуло с его плеч, обнажая покрасневшую кожу. — Расчет? — он горько усмехнулся, и в его глазах блеснули слезы гнева. — Ты великий Герцог, судья и палач в одном лице. Ты просто использовал свою силу. Я этого не хотел, Ризли. Ни наручников, ни того, что ты сделал со мной. Ризли замер, его рука, тянувшаяся к плечу Лини, застыла в воздухе. — Ты дрожал под моими руками. Твое тело отвечало мне. — Мое тело — это механизм, который я научил подчиняться обстоятельствам, чтобы выжить! — выкрикнул Лини, и его голос сорвался на хрип. — Но мой разум кричал «нет» в каждую секунду. Ты не «приручил» меня, ты просто показал, что я здесь — ничто. Всего лишь вещь, которую можно взять, когда захочется. Лини обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь. Он посмотрел Ризли прямо в глаза — без страха, с глубокой, осознанной болью. — Весь мой мир построен на секретах, но этот секрет... мою чистоту... я хотел подарить кому-то сам. Не по приказу, не в плену и не в качестве «цены» за ошибку. Ты украл у меня право выбора. И никакая твоя «забота» сейчас этого не исправит. В кабинете воцарилась тишина, в которой был слышен только гул паровых машин крепости. Ризли впервые за долгие годы почувствовал нечто похожее на раскаяние. Он смотрел на красные следы от металла на запястьях Лини и понимал, что никакие извинения не сотрут этот образ. — Я... — Ризли запнулся, подбирая слова. — Я думал, ты играешь в ту же игру, что и я. — В твоих играх всегда есть проигравший, Герцог, — Лини начал медленно собирать свою одежду с пола, не глядя на него. — И сегодня это я. Но не надейся, что я когда-нибудь назову это любовью. После этих слов Лини, дрожащими руками прижимая к себе разорванную рубашку, попытался встать с кровати, тяжелая ладонь Ризли опустилась ему на плечо. Это не было лаской — это был властный жест надзирателя, возвращающего заключенного на место. — Куда ты собрался, Лини? — голос Ризли прозвучал низко и сухо, без тени недавней страсти. — Уйти отсюда, — выдохнул Лини, не оборачиваясь. — Ты получил, что хотел. Игра окончена. Открой дверь. — Я не давал приказа открывать шлюзы, — отрезал Герцог. Он рывком развернул юношу к себе и заставил его сесть обратно на измятые простыни. — Сядь. Ты не выйдешь отсюда в таком состоянии. Лини вспыхнул. Его глаза, полные непролитых слез, зажглись яростью, смешанной с нарастающей паникой. — В каком «таком»? В виде твоего трофея? — он попытался оттолкнуть руку Ризли, но тот даже не шелохнулся. — Я сказал: пусти меня! Я не хочу здесь находиться! Каждая секунда в этой комнате душит меня! Ризли надвис над ним, блокируя любой путь к отступлению. Его лицо превратилось в непроницаемую маску из камня. — Ты совершил преступление, Лини. И пока я не решу, что твой срок наказания исчерпан, ты останешься здесь. Под моим личным надзором. — Наказание?! — голос Лини сорвался на крик. — Ты уже взял всё, что мог! Ты лишил меня выбора, ты сломал меня... чего еще ты хочешь? Чтобы я улыбался тебе и благодарил за это?! — Я хочу, чтобы ты осознал последствия, — Ризли перехватил его тонкие запястья, снова сводя их вместе. — Ты думал, что Меропид — это сцена театра «Эпиклез»? Нет. Здесь каждое действие имеет вес. Ты останешься здесь на ночь. И на следующую тоже, если я так решу. У Лини началась настоящая истерика. Дыхание стало прерывистым, короткими всхлипами вырываясь из груди. Он начал метаться, пытаясь вырваться из хватки, звон пустых кандалов, валявшихся рядом, больно бил по ушам. — Нет... нет, пусти... Ризли, пожалуйста, не надо, — забормотал он, теряя остатки самообладания. — Линнет... она будет искать меня. Она поймет. Она всё поймет! Ты не можешь меня здесь запереть! — Линнет получит записку, что ты занят на спецзадании, — холодно ответил Ризли, прижимая Лини к матрасу своим весом, чтобы унять его истерику. — Успокойся. Твое сопротивление только затягивает процесс. — Я тебя ненавижу... — Лини зажмурился, из-под его ресниц потекли слезы. Он весь дрожал, как пойманная в клетку птица. — Ты чудовище. Ты хуже любого преступника в этой яме. Ты используешь свою власть, чтобы... чтобы... — Чтобы удерживать то, что мне дорого, — внезапно перебил его Ризли, и в его голосе на мгновение прорезалась опасная, пугающая нежность. — Пусть даже силой. Пусть даже через твою ненависть. Ты никуда не уйдешь, Лини. Привыкай к этой мысли. Лини замер, охваченный ужасом от осознания: Ризли не просто наказывал его. Он действительно решил сделать его своей собственностью, живым экспонатом в своей железной крепости. И от этого «плена» не было ни одного ключа.