Под замком Герцога

Ночь прошла в тяжелом, изнурительном сне. Лини спал без сновидений, полностью вымотанный вчерашней истерикой и осознанием того, что его жизнь теперь официально принадлежит другому человеку. Ризли же, напротив, проснулся рано. Он долго наблюдал за спящим юношей, прежде чем бесшумно подняться и заняться приготовлениями. Когда Лини наконец открыл глаза, он обнаружил, что Ризли уже одет в свою привычную форму Герцога. На кресле рядом с кроватью лежал новый комплект одежды: мягкие темные брюки, тонкая рубашка и длинный кашемировый кардиган глубокого винного цвета. Это не было похоже на его яркие сценические наряды, но ткань выглядела дорого и уютно. — Просыпайся, — негромко произнес Ризли, подходя к кровати и касаясь ладонью щеки Лини. — Сегодня важный день. Мы отправляемся в театр в Кур-де-Фонтейн. Лини сел, сонно моргая и потирая глаза. Он взглянул на одежду. — Это... совсем не похоже на мои вещи — прошептал он. — Это на время— отрезал Ризли, помогая ему подняться. — Ты должен выглядеть как человек, который перенес тяжелую травму и нуждается в покое. Я распорядился, чтобы нас ждал закрытый экипаж. Линнет уже извещена о твоем «состоянии». Она будет ждать тебя в репетиционном зале. Лини почувствовал, как сердце предательски екнуло. Встреча с сестрой пугала и манила одновременно. Он послушно оделся, чувствуя, как непривычно на нем сидит эта простая, лишенная блесток и скрытых карманов одежда. Он действительно выглядел хрупким и болезненным, что только подчеркивало легенду Ризли. Герцог лично поправил воротник его рубашки и набросил на плечи Лини плотный плащ. — Помни, Лини— Ризли взял его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Одна ошибка, один лишний намек — и эта прогулка станет последней. Ты любишь сестру? Тогда играй свою роль так, как никогда раньше. Ты — мой помощник, который едва выжил. Ты благодарен мне за спасение. Понял? — Да... я понял— выдохнул Лини, чувствуя, как его ладони начинают потеть. ... Они покинули Меропид через закрытый сектор. Весь путь до оперного театра «Эпиклез» прошел в молчании. Ризли всю дорогу крепко держал Лини за руку, словно напоминая о своей власти. Когда они вошли в пустое здание театра через служебный вход, Лини едва не задохнулся от нахлынувших воспоминаний. Запах пудры, старого дерева и бархата... В конце длинного коридора, у сцены, стояла тонкая фигура с кошачьими ушками. Линнет. Она обернулась, и Лини увидел в её глазах такую невыносимую боль и надежду, что ему захотелось сорваться с места и всё рассказать. Но тяжелая рука Ризли на его плече мгновенно вернула его в реальность. Ризли почувствовал, как Лини весь напрягся под его рукой, словно натянутая струна, готовая лопнуть от одного прикосновения. Он видел, как юноша жадно ловит каждое движение сестры, как его зрачки расширились от едва сдерживаемых слез. Герцог наклонился к самому уху Лини, и его голос прозвучал непривычно мягко, почти снисходительно, но с явным привкусом предупреждения. — Иди к ней— прошептал Ризли, слегка подтолкнув его в спину. — Я не буду стоять у тебя над душой и мешать вашему воссоединению. Я подожду на улице, у экипажа. Но не заставляй меня ждать слишком долго, Лини. Ты ведь знаешь, что я не люблю одиночество. Ризли бросил короткий, пронизывающий взгляд на Линнет, словно помечая свою территорию, а затем развернулся и размеренным шагом направился к выходу. Как только тяжелая дверь за его спиной закрылась, последняя капля самообладания покинула Лини. — Линнет! — сорвался его голос, превратившись в надрывный хрип. Он сорвался с места, забыв о своей роли «тяжелораненого», о боли в запястьях и о страхе. Лини бежал по знакомым подмосткам, и полы тяжелого кардигана, подаренного Ризли, развевались за ним, как крылья подбитой птицы. Линнет только успела раскрыть руки, как он на полной скорости врезался в неё, едва не сбив с ног. Лини обхватил сестру так сильно, что у той перехватило дыхание, и уткнулся лицом в её плечо, мгновенно заливая ткань её платья горячими слезами. — Лини... братик... — прошептала Линнет, её голос дрожал, а хвост нервно дернулся. Она судорожно гладила его по спине, не веря, что он жив. — Герцог написал... он написал, что ты чуть не погиб. Что ты едва дышишь... Лини только сильнее затрясся в рыданиях, вдыхая родной запах сестры. В этот момент ложь, которую он должен был произнести, застряла у него в горле комом. Он чувствовал себя предателем, но объятия сестры были единственным, что давало ему силы не сойти с ума прямо здесь, на этой сцене. — Прости меня... Линнет, прости... — всхлипывал он, понимая, что через час ему придется вернуться в холодные глубины Меропид, оставив её одну с этой чудовищной правдой. Линнет осторожно отстранилась, не выпуская рук брата, и внимательно всмотрелась в его бледное лицо. Её кошачьи глаза светились тревогой, а пальцы в перчатках дрожали, когда она поправляла воротник его нового, чужого кардигана. — Идём, — тихо сказала она, увлекая его за собой в полумрак закулисья, туда, где их никто не мог подслушать. — Тебе нужно присесть. Ризли сказал, что ты всё еще очень слаб. Они устроились на старом диванчике в гримерке, среди зеркал и знакомого запаха грима. Линнет крепко сжала ладонь Лини, будто боясь, что он снова растворится в воздухе, как один из его фокусов. — Ты даже не представляешь, что здесь творилось, — начала она быстро, её голос срывался от пережитого стресса. — Когда ты не вернулся в ту ночь... Отец была в ярости. Она подняла всех агентов Дома Очага. Мы обыскали каждый переулок Фонтейна, каждый склад. Фремине не спал трое суток, он обнырял все окрестности крепости, рискуя попасться патрулям... Лини слушал её, и каждое слово вонзалось в его сердце острее ножа. Он видел, как сильно осунулась сестра, как под её глазами залегли тени. — Отец лично ходила к Невиллету, — продолжала Линнет, прижимаясь плечом к брату. — Она требовала ответов. А потом пришло это письмо от Герцога... Он написал, что ты попал в засаду, когда помогал крепости, и что твои раны слишком опасны для перевозки. Мы хотели ворваться туда, Лини! Но Отец остановила нас. Она сказала, что в таком состоянии тебя нельзя трогать, и что Ризли — единственный, кто может обеспечить тебе безопасность и лечение такого уровня. Она всхлипнула, утыкаясь лбом в его плечо. — Мы так боялись, что ты не выживешь. Отец до сих пор места себе не находит, она ждет личного отчета, как только ты сможешь говорить. Она верит Ризли, Лини... Верит, что он спас тебя. Лини сидел неподвижно, чувствуя, как внутри всё выгорает. «Отец» верит его палачу. Его семья благодарна человеку, который держит его на цепи. Он посмотрел на свои руки — свободные от кандалов, но навеки связанные ложью. — Она... она очень переживает — добавила Линнет, поднимая на него глаза. — Скажи мне, Лини... что там произошло на самом деле? Ты действительно хочешь остаться в Меропид, как написал Герцог? Он сказал, ты сам попросил об этом... Лини почувствовал, как внутри него всё сжимается от невыносимой вины, но перед глазами мгновенно всплыл холодный взгляд Ризли и его обещание: «Один лишний намек — и эта прогулка станет последней». Он не мог рисковать Линнет. Не мог позволить Дому Очага вступить в войну с Герцогом, которую они проиграют. Он заставил себя выдавить слабую, болезненную улыбку и накрыл ладонь сестры своей. — Да, Линнет... — его голос прозвучал тихо, но удивительно твердо. — Всё так и было. Ризли вытащил меня буквально с того света. Если бы не его врачи и его... забота, я бы сейчас здесь не сидел. Он отвел взгляд на зеркало, стараясь не смотреть сестре в глаза, чтобы она не увидела в них крик о помощи. — Тот инцидент... он многое во мне изменил. Когда ты лежишь и не знаешь, наступит ли завтра, сцена начинает казаться чем-то далеким и неважным. Я сам попросил Герцога оставить меня в крепости. Там тихо. Там я чувствую себя в безопасности. Отец... передай ей, что я благодарен за поиски, но сейчас мне нужно это уединение. Ризли дает мне всё, что нужно для восстановления. Линнет внимательно вглядывалась в его лицо, её хвост беспокойно замер. — Но Лини... ты ведь всегда жил аплодисментами. Ты уверен, что подводная крепость — это то, что тебе нужно? Ты выглядишь таким... другим. — Я просто устал, сестренка...— Лини притянул её к себе и крепко обнял, пряча лицо, чтобы она не заметила вновь подступивших слез. — Мне просто нужно время. Ризли обещал, что я смогу приходить сюда и репетировать с тобой, когда окрепну. Мы еще выступим вместе. Просто... не сейчас. Пожалуйста, поверь мне. Он почувствовал, как Линнет медленно расслабилась в его руках, принимая эту ложь как горькое, но облегчение. Она верила ему. Она всегда ему верила. И от этого Лини хотелось закричать от боли. — Хорошо — прошептала она. — Если ты так решил... Мы будем ждать тебя. Столько, сколько потребуется. Лини закрыл глаза, понимая, что его «представление» удалось. Он успешно обманул самого близкого человека, окончательно захлопнув за собой дверь своей золотой клетки. Дверь гримерки открылась с негромким, но властным стуком. На пороге возник Ризли. Его массивная фигура в дверном проеме мгновенно заполнила собой всё пространство, напоминая о реальности, которая ждала за пределами театральных стен. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Лини, задерживаясь на его покрасневших глазах. — Время вышло, Лини, — ровно произнес Герцог. — Экипаж готов, а тебе нельзя долго находиться на ногах. Лини вздрогнул. Он повернулся к сестре и в последний раз прижал её к себе, вкладывая в это объятие всю ту правду, которую не мог произнести вслух. — Я люблю тебя. Береги Фремине, — прошептал он ей на ухо. Оторвавшись от Линнет, Лини медленно, почти механически, направился к Ризли. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он шел по битому стеклу. Подойдя вплотную, он нерешительно замер, а затем, под пристальным взглядом сестры, обхватил Ризли руками, прижимаясь к его груди. Это был жест окончательного выбора — или, по крайней мере, демонстрация того, что он принадлежит этому человеку. Ризли собственнически положил руку ему на талию, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что Линнет невольно отвела глаза. Видя, как брат льнет к своему спасителю, она окончательно подавила в себе последние ростки сомнения. — Подождите — Линнет сделала шаг вперед, её голос звучал официально и сухо. Она достала из складок платья запечатанный конверт с печатью Дома Очага. — Герцог, «Отец» просила передать это лично вам. Она благодарит вас за спасение Лини, но требует... определенных гарантий его безопасности и регулярных отчетов о его состоянии. Ризли принял записку, даже не взглянув на неё, и спрятал в карман. — Передай своей хозяйке, что Лини в лучших руках. Мои отчеты будут исчерпывающими. Он развернул Лини к выходу, не давая ему больше обернуться. Линнет стояла среди декораций, провожая их взглядом. Она поверила. Она поверила, что Лини нашел свой покой там, под водой, в руках человека, который смотрел на него как на величайшее сокровище в мире. Когда они вышли к экипажу, Ризли помог Лини сесть внутрь и только тогда заговорил: — Ты был великолепен, Лини. Твой лучший спектакль. ... Возвращение в крепость прошло в гнетущем молчании. Лини чувствовал себя выжатым до предела: эмоциональный спектакль перед сестрой отнял у него последние силы. Как только они вошли в знакомые покои, он на автомате начал стягивать с себя «гражданскую» одежду, которая теперь казалась ему клеймом его лжи. Ризли, не снимая перчаток, подошел к столу и достал из кармана конверт. Тяжелая печать Дома Очага хрустнула под его пальцами. Лини, оставшись в одной рубашке, замер, наблюдая за выражением лица Герцога. Ризли быстро пробежал глазами строки, написанные каллиграфическим, ледяным почерком Арлекино. — Твоя «Отец» весьма лаконична, — негромко произнес Ризли, не отрывая взгляда от бумаги. — Она пишет, что Дом Очага в неоплатном долгу перед Меропид за то, что я «вырвал тебя из лап смерти». Благодарность Предвестницы — дорогая монета. Он поднял глаза на Лини, и в них блеснул опасный огонек. — Но, как и следовало ожидать, она не ограничилась словами. Она требует личной встречи. Здесь, в крепости. Она хочет видеть тебя своими глазами, убедиться в твоем «выздоровлении» и лично обсудить условия твоего пребывания под моей опекой. Лини почувствовал, как по спине пробежал холод. Встреча с Арлекино была куда опаснее разговора с Линнет. «Отец» видела людей насквозь, она знала каждое движение его души. Если она придет, скрыть правду будет почти невозможно. — Ты... ты позволишь ей прийти? — прошептал Лини, судорожно сжимая в руках свой кардиган. — Если она увидит, что я на самом деле... — Она увидит ровно то, что я ей позволю, — отрезал Ризли, сминая письмо в кулаке. — Но эта встреча — риск. Она требует её через три дня.-После этих слов Ризли положил бумагу на стол.-Я ни на секунду не сомневаюсь в твоей актерской игре, Лини, — негромко произнес Ризли, подходя к нему почти вплотную. Его голос звучал вкрадчиво, с оттенком мрачного восхищения. — Ты сегодня превзошел сам себя. Если ты смог обмануть родную сестру, то и перед «Отцом» не дрогнешь. Он протянул руки и начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Лини, его движения были спокойными и властными. — Мы окружим тебя такой роскошью, что любая мысль о твоем «плене» покажется Арлекино абсурдной. Лучшие ткани, редкие деликатесы, покой... Я сделаю так, чтобы ты выглядел самым дорогим и изнеженным сокровищем этой крепости. Она должна увидеть не узника, а человека, который наконец-то нашел место, где его ценят превыше всего на свете. Рубашка соскользнула с плеч Лини, оставляя его обнаженным по пояс в прохладном воздухе кабинета. Ризли не отрывал взгляда от бледной кожи юноши, на которой всё еще виднелись едва заметные следы их первой бурной ночи. — Ты станешь живым доказательством того, что жизнь в Доме Очага была для тебя лишь утомительной службой— продолжал Ризли, расстегивая пояс на брюках Лини. — И когда она спросит, почему ты выбрал меня, ты скажешь ей правду... Часть правды. Что здесь ты наконец-то принадлежишь только самому себе. И мне. Лини стоял неподвижно, позволяя Герцогу раздевать себя. Он чувствовал, как с каждой снятой вещью он всё глубже погружается в эту новую реальность. Роскошь, которой Ризли хотел его окружить, была лишь более изысканной формой цепей, но сопротивляться уже не было сил. — А теперь.— Ризли подхватил полностью раздетого Лини на руки и направился к огромной кровати.— забудь об «Отце» на эти три дня. У нас есть дела поважнее, чем репетиции. Он уложил его на простыни и накрыл своим телом, отсекая все страхи и сомнения. Лини внезапно охватила паника. Воспоминание о той первой ночи в холодной камере, о боли в вывернутых запястьях и грубой силе, с которой Ризли подавлял его волю, вспыхнуло в сознании ослепляющей вспышкой. Он резко дернулся, пытаясь выскользнуть из-под тяжелого тела Герцога, его ладони уперлись в широкие плечи мужчины, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. — Нет... Ризли, стой, — задыхаясь, прошептал Лини, и в его глазах снова заметался тот самый загнанный блеск. — Пожалуйста, не надо... Я не хочу снова чувствовать это. Ты обещал... ты обещал, что всё будет иначе! Он начал метаться по простыням, его дыхание стало рваным. Каждое движение Ризли теперь казалось ему началом новой экзекуции. Иллюзионист до боли сжал кулаки, ожидая холодного щелчка кандалов или резкого рывка. Ризли замер, мгновенно перехватив его дрожащие запястья, но на этот раз он не стал заламывать их за голову. Он просто крепко держал их, прижимая к матрасу по бокам от лица Лини, и смотрел на него с тяжелой, почти болезненной серьезностью. — Тише, Лини... Успокойся, — его голос был низким и вибрирующим, лишенным той прежней ледяной жестокости. — Посмотри на меня. Герцог чуть ослабил хватку, проводя большими пальцами по нежной коже запястий, будто залечивая невидимые шрамы. — Больно не будет. Я клянусь тебе. Не будет так, как в первую ночь— он медленно наклонился, касаясь своим носом кончика носа Лини. — Тогда я был в ярости, я хотел сломать твое сопротивление. Но сейчас... сейчас я хочу совсем другого. Ризли высвободил одну руку и осторожно убрал прилипшую к мокрому лбу Лини челку. — Теперь ты мой не по принуждению закона, а по своей воле. Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу, чтобы ты почувствовал, как сильно я в тебе нуждаюсь. Расслабься... Лини замер, прислушиваясь к его голосу. Сердце всё еще колотилось о ребра, но пугающая сталь в движениях Ризли действительно сменилась странной, обволакивающей нежностью. Иллюзионист медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в мышцах начинает таять под весом этого горячего, властного тела. — Ты обещаешь? — едва слышно спросил он, глядя в темные глаза Герцога. — Обещаю— выдохнул Ризли, накрывая его губы мягким, почти просящим поцелуем.