Последние из Блэков ||

      Площадь Гриммо, 12, всегда была пропитана запахом пыли, старой магии и гниения. Но после смерти Ориона и Вальбурги дом превратился в склеп, где эхо шагов звучало как приговор. Последняя воля матери была не просто капризом — это было проклятие, запечатанное на крови.       Сириус стоял посреди родительской спальни, чувствуя, как невидимые цепи семейной магии стягивают его запястья. Он вернулся не по своей воле. Ритуал «Родового Стяга» выдернул его из постели, из другой жизни, и притащил к ногам младшего брата. — Ты выглядишь паршиво, Сириус, — раздался тихий, холодный голос из тени.       Регулус вышел на свет свечей. Он больше не был тем испуганным мальчиком, которого Сириус бросил ради Гриффиндора. В его взгляде застыла сталь, а на пальце тускло мерцал перстень Главы Рода. — Ты сошел с ума, Рег, — Сириус попытался сплюнуть, но магия сдавила горло. — Магический брак между нами? Мать окончательно лишилась рассудка перед смертью. — Это единственный способ сохранить магию Блэков внутри семьи, не разбавив её грязью, — Регулус подошел ближе. Его рука, затянутая в черную кожу перчатки, коснулась подбородка брата. — Ты — изгой, предатель крови. Но твоя кровь всё еще принадлежит этому дому. И теперь ты принадлежишь мне.       Сириус хотел ударить его, но его тело больше не подчинялось ему. Магия контракта заставила его опуститься на колени перед младшим братом. Это было унизительно, больно и странно возбуждающе. — Посмотри на меня, — приказал Регулус.       Сириус поднял взгляд. В глазах Регулуса он увидел не только фанатизм, но и глубокую, застарелую обиду. Регулус сорвал с Сириуса мантию, оставляя его в одной тонкой рубашке. Холод спальни обжег кожу. — Мать хотела, чтобы мы закрепили это сегодня, — прошептал Регулус, его пальцы скользнули по шее Сириуса, сжимая её. — Ты будешь послушным, брат. У тебя нет выбора.       Регулус расстегнул свои брюки, освобождая уже напряженную плоть. Сириус вздрогнул. Весь его гриффиндорский дух протестовал, но магия рода внутри него требовала подчинения Главе. — Ртом, Сириус. Покажи, как ты ценишь свою «свободу», — в голосе Регулуса послышалась злая усмешка.       Сириус, тяжело дыша, подался вперед. Его губы коснулись горячей кожи. Это было неправильно, это было преступлением против природы, но вкус Регулуса — терпкий, соленый, знакомый на каком-то подсознательном уровне — заставил его разум помутиться.       Он взял его в рот, двигаясь медленно, стараясь скрыть дрожь. Регулус запустил пальцы в длинные, спутанные волосы брата, с силой прижимая его лицо к своему паху. — Сука... — выдохнул Регулус, его бедра дернулись в такт движениям Сириуса. — Ты всегда был лучшим во всем, Сириус. Посмотрим, каков ты в роли покорной суки своего младшего брата.       Сириус задыхался, его глаза слезились, но он продолжал ласкать Регулуса языком, чувствуя, как магия в комнате сгущается, одобряя это осквернение. В эту ночь на площади Гриммо не было места свету. Были только два брата, связанные кровью и похотью, которую они не смели признать.