Слишком много случайностей

Оскар довольно быстро, насколько это может сделать человек с севшей батарейкой, проходит в квартиру, которая осталась неизменной с момента завтрака. Пара тарелок и кружек, сложенных в раковине, смотрели на австралийца с укором — мыть посуду было его частью сделки: Логан — готовит, Оскар — моет. — Похуй, завтра, — без зазрения совести произносит Оскар в тишину, проходя мимо. Он на автопилоте раздевается, бросая одежду в кучу грязного белья, в которой сложно отличить, где начинается новая вещь. Он спешно принимает душ, еле держась на ногах, и впервые благодарит общагу за маленькие комнаты. Путь от душа до кровати составляет буквально два шага, а если постараться, то и один широкий. Оскар натурально падает в кровать, лениво закутавшись в легкое одеяло. Назло измученному Оскару, организм прерывает программу сна, решая подать хозяину пару действительно «дельных» мыслей. Почему Ландо захотел обняться? И почему отстранился, когда я ответил? Я чего-то не понял, так обнимаются друзья? Ворох вопросов, будто список программ в диспетчере задач, всегда приходил группой и по мере решения уходил в забытье. Первый вопрос, казалось, был простым — Ландо просто такой человек. Оскар давно заметил тактильность британца. Может, объятия стали результатом утомления, а может, он всегда так прощается с друзьями или у этих медийщиков так принято. Оскара никогда не обнимали друзья, да и не сказать, что ему это сильно нравилось. Он, конечно, понимает, что отвечать на объятия нужно (не всегда хочется, но это вроде как правильно). Ладно, минус одна задача. Почему он отстранился и издал какой-то звук? Может, ответ прост — так и обнимаются друзья? Кто захотел, тот и обнимает, а второй стоит… Оскар редко понимал «социальные правила», его мир был прост и систематизирован, что делало его прогнозируемым и ясным. Если учитель просит написать все слова на «f», и написавший большее количество получит похвальную наклейку, почему нельзя написать слово «fuck»? Это же просто и правилами не запрещено. Хорошо, с этим разобрались, — будто завершая задачу, мысленно заключает Оскар. Он точно знает: чем раньше он найдет ответы на все эти вопросы, тем быстрее наконец заснет. Может, я опять чего-то не понял? Этот вопрос преследовал его изо дня в день. Оскар редко понимал эмоционально мотивированные поступки, коими была добрая половина действий людей даже в его окружении. Человечество как вид, наверное, редко прибегает к решению проблем только через рацио, что несомненно расстраивало Оскара. Еще с начальной школы австралиец не понимал, почему одноклассники просто не могут посидеть тихо, почему каждый из них старается с кем-то общаться или драться, пока Оскар сидел в самом дальнем углу, изучая очередную книжку о машинах и их двигателях. Найти логическое объяснение чужим поступкам Оскару удавалось редко, и сегодня рассчитывать на это тоже не приходилось. Проще отложить этот вопрос, каждый раз возвращаясь после необъяснимого случая в его жизни. Австралиец еще немного ворочается в поисках позы, в которой спина и ноги будут ныть хоть немного меньше, прежде чем окончательно провалиться в сон. Перенасыщенный общением мозг даже не утруждается трансляцией осмысленных сновидений для и без того уставшего тела, выдавая в эфир то каких-то летящих розовых птиц, то просто какие-то волны на бескрайней воде, то перемещая Оскара на опушку леса. Вообще-то, все это больше похоже на демонстрационное видео, какие крутят на телевизорах в торговых центрах. Такие сны не грузят мозг и, главное, не заставляют думать, оставляя голову наутро немного ватной и совершенно пустой. Утро начинается не с будильника, а с привычного червячка тревоги, привыкшего будить хозяина по причинам, отчасти далеким от реальности: утром ведь всем куда-то надо. Но не сегодня: последний выходной перед плотной учебной неделей предвещал работу над уже заждавшимся проектом, так что будильник был ненужной опцией. Удивительно легко разлепив глаза, Оскар сразу натыкается на календарь, висящий напротив кровати, с пустой клеточкой, что должно угомонить надоедливый голос в голове: «Тебе куда-то надо, вставай!» Сон в любом случае безвозвратно утерян, но нервный подъем не должен быть приговором для всего утра. За дверью уже слышится тихий грохот кастрюли и писк плиты — Логан, в отличие от Оскара, от своих обязанностей не сачковал, что только подстегивает австралийца выйти на кухню поскорей. Умыться, одеться, посмотреть в зеркало на все еще немного опухшее ото сна лицо и выйти на кухню — вот все, что Оскар успевает сделать за первые десять минут только начавшегося дня. Он только хватает ручку двери, как уже слышит привычный американский акцент: — О, какие люди… — присвистывает Логан. — Я уж думал, Ландо тебя там оставил или увез куда подальше. Я бы даже порадовался, но только один день, — видя, как Оскар хмурится на первую часть реплики, добавляет Логан. — Не сегодня, прости, — с улыбкой отвечает Оскар. — Но теперь я буду за тобой внимательно следить, раз ты так заинтересован в моем исчезновении. Австралиец бросает взгляд на ковшик: простая овсянка. Да, не еда богов, но Логан неплох в готовке, так что жить можно. — Хотя, знаешь, — продолжает австралиец. — Перед сессией я буду и сам заинтересован в пропаже. Может, организуешь? — со смехом предлагает он. Логан замирает перед тем, как разойтись в смехе. — Хах, не, дружище, давай как-нибудь сам. Я тут точно не помощник, я так — заинтересованное лицо, — с улыбкой говорит Логан. Оскар уже подходит к раковине, и его рука замирает над краном, чтобы включить воду, перед тем как Логан останавливает его. — Э, не. Вчера не мыл? Значит, помоешь после завтрака все скопом, а сейчас садись. Мне надо на работу, а я еще хочу послушать, как все прошло. Оскар театрально закатывает глаза, небрежно встряхивает руками и садится за стол. Он карикатурно держит ложку вверх, как делают дети в детском саду перед завтраком, в ожидании тарелки от Логана. Стоит Оскару попробовать кашу, как американец сразу заводит диалог. — Ну что, рассказывай. Как тебе? Как все прошло? Ландо загрузил по полной? Оскар задумывается, просматривая воспоминания вчерашнего дня, как вставку перед серией сериала «В предыдущих сериях». — Не сказал бы. Людей много, все орут — от этого устал, а вот Ландо… — Оскар замолкает, еще раз концентрируя внимание на всех странных действиях в его сторону. — Я так и не понял, зачем он меня позвал. — В смысле? — Логан приподнимает бровь, отправляя в рот ложку каши. — Он же говорил, что у них там завал и рук не хватает. Разве нет? — Ну, я бы не сказал… — задумчиво проговаривает Оскар. — Я почти весь день просидел за кадром, а когда меня просили что-то принести, Ландо подрывался и тащил нужное сам. Зачем я был так там нужен? — все еще крутится в голове. Логан заинтересованно наклоняет голову, продолжая поедать вязкую кашу, пока Оскар задумывается над вчерашними объятиями и инцидентом у машины, немного краснея. Это изменение не ускользает от взгляда Логана. — Ну-ка, что это? — с улыбкой спрашивает американец. — Что еще было? Оскар, скажи. Что он опять вытворил? — Слушай, это странно. Друзья часто обнимаются? Просто я вот не помню такого, да и не люблю, — отвлеченно, будто это не относится к разговору, произносит Оскар. Логан на секунду замирает, останавливая ложку на середине пути от миски до рта. Проходит еще секунда, прежде чем он встречается со странным задумчивым взглядом Оскара. Понимая, что ситуация требует немедленного решения, он возвращает ложку к остаткам каши. — Подожди, — тихо говорит Логан, немного придвигаясь, будто собирается рассказать ему какой-то секрет мироздания. — Он тебя обнял, и ты позволил? Оскар, который в автобусах не ездит, потому что “Логан, там шумно и еще люди”, — пародируя голос и акцент австралийца, произносит он. Оскар задумывается, уходя в подсознание еще больше, и, понимая, что трапеза окончена, он отодвигает тарелку. — Не знаю, что это было. Я вроде попытался его обнять в ответ, а он издал какой-то странный звук и ушел. Я чего-то не понял? У медийщиков что, так принято? — начинает транслировать свои вечерние терзания австралиец. Логан будто делает какой-то вывод: его лицо немного меняется, и для полной картины ему не хватает только лампочки над головой, как в мультиках. — Да, наверное, так принято, но это действительно странновато, — отвечает он. Реплика получается с налетом лжи, но у Оскара точно нет сил выпытывать из друга, что он там придумал. Ему и своих умозаключений хватает, чтобы еще и чужие собирать. — Ладно, верю, — заканчивает Оскар, убирая посуду со стола и относя ее в мойку, где уже включает воду. — Ты что сегодня делаешь? — дежурно спрашивает Логан. — А, да учеба. С завтрашнего дня у меня начинаются подготовительные работы, так что будет не продохнуть, — немного громче, чтобы его было слышно из-за шума воды в раковине, говорит Оскар. — А, понятно, безработный, — саркастично произносит Логан, накидывая на плечо сумку. — А у меня full day, так что жди к ночи. Давай! — Ага, удачи, — успевает сказать австралиец перед хлопком двери. Квартира наконец свободна. Что может быть лучшим условием для работы? Оскар привычно садится за стол, открывая ноутбук с уже привычными вкладками: сайт учебной платформы, гайд с гитхаба, пара исследований и текстовый документ. Проект несложный и основывается на базовых для Оскара вещах, но требует какого-то невероятного вложения времени и сил, к тому же он остался последним перед экзаменационным периодом, так что сконцентрироваться становится тяжело. Проходит пара часов и первые несколько сотен слов и строк кода, прежде чем Оскар отчетливо понимает, что должен переключиться. Код хоть и пишется, но явно не соответствует требованиям для высокой оценки, а первая пара абзацев явно не подходит под описание выдающихся. Стоит ему перейти на другой рабочий стол, чтобы просто посмотреть пару видео или послушать музыку, как мозг Оскара подкидывает ему куда более заманчивое занятие. А что, если еще раз вернуться к вечерним терзаниям, добавив информацию из разговора с Логаном? Нетипичное поведение человека рядом могло и раньше заседать в голове Оскара, но никогда оно не было связано с ним самим. Логан действительно что-то понял? А если понял, то про кого? Тяжело объяснить поведение человека, который существует в твоем пространстве недавно, но когда ты не понимаешь человека, с которым живешь уже полгода — это аналитический провал, Оскар. Ландо действительно был непонятен во многом, но чем больше Оскар позволял ему находиться рядом, тем больше британец выдавал странностей. И, что самое удивительное, Оскар и сам начал меньше обращать на такое внимание, пока это не начало затрагивать его фундаментальные знания о себе. Все время размышлений Оскар просто смотрит в одну точку где-то между углом экрана ноутбука и стеной за ним. Из импровизированного транса его вырывает экран, резко сменившийся с рабочего стола на заставку спящего режима. Австралиец видит время — с последнего визита на кухню прошло уже пару часов, так что он принимает самое логичное в случае «затыка» решение — пройтись до кухни за любым снэком или чем-то подобным. По возвращении Оскару удается написать еще пару абзацев, они не отличаются оригинальностью, но хоть что-то. Прошла уже добрая половина дня, а работа двигается даже не со скоростью черепахи. В детстве у Оскара была сухопутная, так что он знает — двигаются они вполне шустро. К шести часам ему кажется, что дописать хотя бы половину работы становится почти нереально. Код и его описание получаются такого качества, что, по-хорошему, их нужно стереть и написать заново. Но сейчас это лучшее, что может выдать мозг Оскара, пораженный вирусом-трояном под названием «Ландо Норрис». Австралиец задумывается над излюбленным способом избавления от стресса — прогулке или пробежке, но такой редкий для этих краев дождь делает эти планы несбыточными. Может, у Ландо в роду были шаманы, раз при его появлении или мысли о нем тут же начинает лить как из ведра? Из-за дождя на улице в комнате становится душно, к тому же открыть окно без затопления становится невозможно. Несмотря на часто попадающие в окно капли, в квартире все так же неестественно тихо. Ухо Оскара иногда улавливает треск кулера в компьютере и пару негромких ударов капель о раковину на кухне. Однако все это не успокаивает, а наоборот, грузит и начинает бесить спустя еще пять минут. Он немного резче, чем хотелось бы, закрывает крышку ноутбука и перемещается на кровать. Сейчас он хочет одного — чтобы этот день быстрее закончился. Начался херово, так пусть быстрее перетечет в новый, который Оскар постарается провести эффективно и, главное, без мыслей о старшекурснике. Решение находится удивительно быстро, будто тело на автопилоте уже привело его в нужное место. Хочешь быстрее закончить день? — просто усни. Есть только одна проблема: Оскар совсем не хочет спать, а просто лечь и закрыть глаза не позволяет рой мыслей. Решение приходит само собой, будто организм сам предлагает Оскару руку помощи. Бесцельно листая ленту, австралиец прокручивает в голове события последних дней, попутно натыкаясь на экране на действительно симпатичную модель в купальнике где-то на необитаемом острове. Следующая публикация тоже привлекает его взгляд: на фото парень, покрытый мелкими каплями пота после работы на велотренажере. Тяжело сказать, что это фото, как и предыдущее, вызывает в Оскаре только эстетическое удовольствие, исключая из уравнения похоть. С самого детства концепция «мальчикам нравятся только девочки, а девочкам только мальчики» казалась Оскару странной. Почему нужно выбирать? Все люди одинаковые, с оговорками на индивидуальную привлекательность. В подростковом возрасте, просто изучая страницы в Интернете, Оскар осознает, что человек, которому нравятся люди в независимости от пола, называется пансексуалом, хотя Оскар упростил все до более распространенного варианта — бисексуал. Не сказать, что его часто о таком спрашивали, но ответ был заготовлен. Здесь, в комнате общежития, Оскар, смотря на такие посты, переходит на страницу заинтересовавшего его парня. Левой рукой, не особо задумываясь, он успевает опуститься к резинке домашних штанов. Профиль принадлежит какому-то спортсмену, чье лицо кажется Оскару даже немного знакомым. Экран пестрит откровенно возбуждающими фотографиями, на половине из которых виден оголенный торс или объемные мышцы бедра как результат изнурительных тренировок в зале. Оскар ощущает, что тело, измученное попытками написания эссе, удивительно отзывчиво. Проходит совсем немного времени, прежде чем он ощущает собственное возбуждение. Ему удается выхватить пару особенно горячих фотографий, прежде чем совсем сосредоточиться на процессе, откладывая телефон. К 21 году несложно стать профессионалом в действии, не требующем большой умственной нагрузки, так что Оскар прекрасно понимает, что нужно делать. В голове фоном звучит аудио из какого-то дешевого порно, что только подстегивает фантазию Оскара показывать и дорисовывать фотографии из только что убранного телефона, делая их еще более привлекательными. Рука двигается вверх-вниз, иногда усиливая давление, а иногда и вовсе замирая на секунду. Это выбивает Оскара из привычного ритма дыхания, разгоняя пульс. Все идет как обычно, и уровень возбуждения поднимается все выше, приближая закономерный финал, пока мозг не решает подкинуть нового материала. В воображении внезапно всплывает картинка: Ландо пришел к ним в квартиру, и мокрая от дождя футболка выгодно выделяла рельефные плечи и не скрывала спину, усыпанную родинками. Оскар закономерно пугается, останавливая движение и сжимая себя в попытке вернуть контроль над собственным разумом. Он с трудом, но возвращается к воспоминаниям о красивой модели на фоне тропического пейзажа, пока рука вновь начинает привычное движение. Большой палец успевает смахнуть пару капель с головки, упрощая скольжение и приближая Оскара к разрядке. Когда он натурально оказывается на краю и пары движений становится достаточно, чтобы наконец кончить, сознание возвращает его на кривую дорожку. Образ Ландо со съемок, такого счастливого и заботящегося о том, чтобы Оскар ничего не делал, появляется сам собой, так что Оскар не успевает остановиться. Картинка сменяется фантомным ощущением большой руки на бедре, так проворно искавшей ключи в чужом кармане. Австралиец чувствует каждое прикосновение, будто это происходит в реальности, и срывается. Организм обмануть слишком тяжело. Если воображение выдает такие картины и ощущения, то не кончить становится невозможно. Оскар сползает с подушек, полностью ложась на кровать, и глубоко дышит, не желая открывать глаза и осознавать, что он только что сделал. Мало того, что он не понял, как мозг вместо абстрактных людей подсунул ему Ландо, так еще он сам отреагировал на это «позитивно». Сердце никак не успокаивается. Кажется, если врач сейчас приложит к его грудной клетке фонендоскоп, то оглохнет. Время проходит, ноги перестают так трястись, и Оскару удается подняться и дойти до раковины, чтобы вымыть руки. Голова молчит — натворила говна и молчит. Оскар возвращается в постель, и точно сейчас можно сказать только одно — теперь он еще больше хочет, чтобы этот день закончился как можно быстрее. Он сворачивается калачиком на мокрых от пота простынях и спустя пару секунд рваных вздохов засыпает таким же нервным сном, какими для него стали последние несколько часов этого блядского дня. Пробуждение, увы, проходит штатно: Оскар помнит все, что произошло вчера. От этого ему хочется зажмуриться и проспать еще несколько часов, лишь бы забыть все, вплоть до того, где он находится. Впервые за долгое время его будит не внутренний будильник, а рингтон на телефоне, который он обычно отключал заранее. Восемь утра — у него не так много времени до занятий, особенно если учитывать, что расписание с Логаном у него совпадает не всегда и сегодня он должен готовить завтрак сам. Оскар отворачивается от прикроватной тумбочки, и теперь его взгляд направлен на простую белую стену, испещренную неровностями и трещинами. Узор естественный и незамысловатый, в чем-то даже гипнотический. Оскар увлекается и фокусируется на одной из неровностей. Он вспоминает прикосновение Ландо в ангаре, когда тот хотел показать ему, где стоит машина. Осознавая собственные ощущения, Оскар приходит к выводу — было непривычно, но руку он не отдернул. Мозг прыгает по таймлайну, возвращая его в самое начало первого семестра: когда он возвращался с пробежки и испугался, услышав собственную фамилию из уст британца. Он практически рыдал от осознания собственной незащищенности. Но почему? Что, если бы кто-то другой окликнул его тогда, испугался бы он? Ответ приходит быстро — было бы некомфортно, но не страшно. Так что же тогда… Сознание издевается над ним, третье воспоминание толкает его к вчерашней ночи: ощущению руки на бедре, карте веснушек перед глазами… Оскар сдается. Он заворачивается в одеяло с головой, как делают дети, надеясь спрятаться от подкроватных монстров. Оскар не замечает, что рефлексия пожирает не только его, но и время, так что, взяв телефон второй раз, он видит на экране уже 8:45, что лишает его возможности позавтракать. Что ж, из сытых в организме Оскара будет только рефлексия, если эта мразь вообще когда-то наедалась. Австралиец быстро покидает квартиру. Закидывая портфель на плечо, он замечает в мойке тарелку с кружкой — Логан успел позавтракать так рано? Оскар быстро добирается до нужного корпуса вуза, не замечая, что он скорее бежит, чем идет. Первая пара проходит в тумане. Оскар по традиции выходит из аудитории последним. От сборов портфеля его отвлекает простой вопрос преподавателя: — Оскар, у тебя все хорошо? — вопрос звучит достаточно обеспокоенно. Конечно, у меня все хорошо, я впервые за всю жизнь прошлой ночью не понимал, что делаю. А сегодня даже не хотел вставать с постели, лишь бы вновь не почувствовать, что я даже минимально не способен на контроль собственных мыслей… — Да, все хор… нормально, — отвечает Оскар, прерываясь на слове «хорошо»: врать настолько откровенно ему не хочется. — Если что-то произошло или беспокоит тебя, ты всегда можете обратиться в поддержку от института, к своим друзьям или партнеру, — явно поняв вранье Оскара, отвечает преподаватель. — Спасибо, я знаю. Спасибо за занятие, — произносит австралиец, забирая сумку со стола. — Удачи тебе, — бросает в спину учитель. Оскар покидает кабинет, стараяся все меньше думать о словах преподавателя. Перерыв между занятиями совсем недолгий, так что он сразу поворачивает в сторону кабинета, где будет следующее. В конце коридора, где находится нужная аудитория, открывается дверь, откуда в коридор вываливаются студенты. Оскар не узнает ни одного из них, кажется, нескольких он видел в амфитеатре, когда смотрел презентацию Ландо и Логана. Стоит ему только подумать о британце, как он уже видит, как тот машет ему рукой, улыбаясь. Я же правильно понимаю, что встреча была неизбежна? — спрашивает сам себя Оскар. Будучи агностиком, в такие моменты верить в божью кару совсем не хочется. Австралийцу не стоит сейчас думать, если это вообще возможно. Впервые ему просто хочется не засечь в своей черепной коробке ничего, кроме разве что перекати-поля, которое только больше должно проиллюстрировать пустоту. Было бы круто, если бы я как опоссумы: просто впадал в беспамятство и почти мертвым телом падал и отключался — думает Оскар, чувствуя, как его щеки уже начинают гореть с каждым шагом в сторону злополучного кабинета. — Оска! — даже немного неестественно весело зовет Ландо. — Привет, как ты? Отоспался после съемок? А то я уже думал тебе написать, ведь ты даже никаких видео не кидал… — то ли обеспокоенно, то ли с радостью заканчивает британец. Как давно я краснею при виде золотистого ретривера в теле человека? — задумывается Оскар и сам же в голове отвечает, начиная заливаться краской еще больше. Его кожа начинает приобретать уже не только несвойственный оттенок, но и начинает выглядеть как у человека, который провел на морозе порядка нескольких часов. — Да, привет, — сдержанно вынужден поздороваться Оскар, стараясь не смотреть на Ландо. Может, если на него не смотреть, он исчезнет… Боже, какой позор… Ландо немного наклоняет голову, показывая явную заинтересованность в диалоге и нетерпение в ожидании ответа. Но Оскару нужно много времени, чтобы в тумане стыда найти хоть несколько слов для осмысленного предложения. — У тебя все хорошо? — спустя еще пару секунд интересуется Ландо. Отлично… Оскар, если второй человек за час задает тебе этот вопрос, значит, ты уже прям заметно не справляешься, — журит сам себя австралиец. — А, да, да, все нормально, — произносит Оскар так тихо, что Ландо привстает на носочки, чтобы лучше его услышать. — Что ты спросил? — переспрашивает он, поднимая голову и сталкиваясь с обеспокоенным взглядом. Радужка Ландо заметно поменяла цвет с момента, когда он так радостно звал Оскара, превратившись из смеси голубого и зеленого во что-то похожее на сочетание молодой травы и нежно-голубого весеннего неба. Все эти изменения во внешнем виде старшекурсника помогают Оскару, чей мозг, как после жесткой перезагрузки, не входит лучшую тему для диалога. — Да я как-то закопался в подготовке… — немного застенчиво начинает Оскар. — А видео… да скидывать особо было и нечего, я не заходил в сеть. За спиной Оскар слышит шаги, гораздо более решительные, чем у просто идущего на пару человека. Он инстинктивно поворачивается и, кажется, видит свое спасение: Логан приветливо кивает ему. Он подходит к ним с Ландо, жмет британцу руку и моментально считывает напряжение. — О, привет. А ты тут какими судьбами? — спрашивает Логан, намеренно смещая фокус внимания Ландо на себя. — А, да пару перенесли, а там курс-лидер не хотел пропускать, — сразу же отвечает Ландо. Пока что Оскар успевает выдохнуть, продолжая теребить край кофты в попытке хоть как-то сбросить напряжение, накопившееся от ощущения жара на щеках. — Оск, все точно хорошо? Ты очень красный, может, температура? — беспокоится Ландо, глядя на него посветлевшими еще на пару тонов глазами. Видя, как Оскар мнется с ответом, не находя правильный (если он вообще существует), Логан решает помочь уже тонущему в социальном взаимодействии другу. — Мне кажется, он просто пытается мимикрировать под фламинго, он мне весь день про них вчера вещал и звал на озеро, где они зимуют, — Логан врет, но Ландо это знать не обязательно. Пока я плохо мимикрирую под человека, который вчера НЕ дрочил на того, кто стоит напротив, — пролетает в голове Оскара. Он действительно пару раз говорил Логану, что хочет на то озеро, и видимо, сейчас американец решил парадоксально использовать водоем как спасательный круг. — Хех, — с недоверием смеется Ландо, он поднимает запястье и ужасается. — Ой, блять… ребят, простите, что убегаю, но я уже опоздал на пару к ебнутому преподу, надо бежать. — Да, конечно, давай, — прощается Логан, немного пихая Оскара. Тот ахает от неожиданности, вызывая странный взгляд со стороны Ландо. — Ой, да-да. Давай, пока, — произносит Оскар. — Давайте. Пока, Оск, — индивидуально добавляет Ландо. Британец быстро растворяется в начинающем пустеть коридоре, в то время как Оскар переваривает происходящее, чувствуя, что краснота с щек наконец начинает уходить. Все это время он находится под пристальным взглядом Логана. — Спасибо большое, — отмирает Оскар. — Ага, не за что. Не знаю, что происходит в твоей башке, но тебе точно пора с этим разобраться, — произносит Логан немного угрожающе. Уведомление на телефон приходит в конце учебного дня, когда Оскар почти смог отпустить ситуацию в коридоре. Он достает телефон по дороге в общагу в надежде, что это будет очередной список продуктов от Логана или пара милых фотографий от мамы или сестер, на худой конец — смешное видео от Ландо.

Instagram <center>Landon04 New message

Оскар открывает сообщение почти на автомате, сразу понимая, какую ошибку совершил, и чуть ли не роняет телефон на асфальт. Landon04 17:03 Оска, привет еще раз Слушай, у нас с ребятами тут съемки намечаются Как раз на том озере, про которое ты рассказывал Логану Я планирую съездить посмотреть локацию на днях Хочешь со мной?