Ракита и Вереск

      Несколько следующих дней ребята отсыпались и отъедались в домике, который им выделили в Галилей-Ла. Он был небольшой и все ребята жили вместе, но никто не возражал. Каждый восстанавливался по-своему: Луффи набивал брюхо, Санджи придумывал новые блюда, Зоро махал катанами, Робин много читала, Нами хандрила, Чоппер млел в ласках Рисы, а она, в свою очередь, снимала напряжение через обнимашки с оленёнком. Что касается Усоппа… он незаметно для всех пропал после прибытия в Вотер Севен. Никто не спешил его искать, все-таки, это был его выбор.       Френки обещал им новый корабль и эта новость заставила воскреснуть навигатора и приободрила всю команду. Они продолжат свой путь под новыми парусами к своей цели. Едва эти заветные слова прозвучали, ребята кинулись обниматься и плакать от счастья. Им оставалось только идти на поправку и ждать заветного «готов к отплытию».       Утром третьего дня Риса огородами вышла с территории верфи и пошла по направлению к одному из берегов. Ей хотелось побыть немого одной и примирить бурю в душе. Она села прямо на песок, сняла обувь и с удовольствием зарыла стопы в прохладный песок. После       Аквалагуны повсюду был мусор, трупы рыбешек смердели на солнце, но все это казалось почти незначительным. Главное, что она выбрала себе место почище у воды.       Девушка легла на спину и стала смотреть на проплывающие облака над головой. Невольно вспомнилась Скайпия и губы пиратки тронула улыбка — приятно вспоминать приключения. В целом, приятно, когда есть, что вспомнить хорошего. А их приключения определено хороши, пусть и не всегда легки, и радужны.       — В этом мире определенно не хватает наушников, — Риса тихо рассмеялась своим мыслям.       — Снова слышу этот шёпот прибоя. Кто я? Где моё сердце — знает лишь одна вода, — она тихо напевала одну из любимых песен, которая как нельзя кстати подходила сейчас к ее настроению.       Она прикрыла глаза. Риса, в отличии от Джеки, никогда не испытывала к морю теплых чувств. Ну не завораживало оно ее. Вот горы, которые тянуться к небу и прячут свои верхушки в облаках — другое дело. Несбыточной мечтой пиратки всегда было летать на собственных крыльях, рассекать закатные облака и пытаться достать небо рукой. Полет непременно ассоциировался у нее с истиной свободой и невыразимым счастьем. Но спустя эти несколько месяцев… чтож, теперь действительно только море знало, куда ее влечет. Даже если сама девушка этого еще не поняла.       Она замолчала, когда услышала шаги. Кто-то приближался со стороны города, тяжёло ступая по влажному песку. Риса не открывала глаз, но улыбнулась уголком губ.       — Если это Санджи, то я не голодна.       — А если это я? — голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Зоро. Он всегда умел подходить бесшумно, но сейчас даже не старался скрываться.       Риса приоткрыла один глаз. Мечник стоял в паре метров от неё, с бутылкой в руке и своим обычным скептическим выражением лица.       — Паршиво поешь. Ты чего тут разлеглась? — спросил он.       Он сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы разговаривать, не повышая голоса.       — Хочу и лежу. Ты чего приперся? Гадости говорить?       — Просто шёл мимо. Увидел тело, думал — утопленница выбросилась.       — Спасибо за заботу.       — Всегда пожалуйста.       Зоро сделал глоток из бутылки, потом протянул её Рисе. Та посмотрела на бутылку с сомнением.       — Если это то, что я думаю…       — Сакэ.       — Ты предлагаешь мне сакэ?       — Не обольщайся. Это разовая акция.       Она села, взяла бутылку, сделала глоток. Поморщилась.       — Гадость.       — Привыкнешь.       — Даже и не подумаю.       — Ну и не надо.       Он забрал бутылку, отпил сам и поставил между ними на песок. Поведение парня было странным. Что бы он и поделился любимой выпивкой? Еще и с ней? К чему это?       — Ты зачем пришёл? — спросила она.       — Санджи сказал, чтобы я тебя позвал. Он там что-то вам девушкам приготовил.       — Во-первых, он бы сам пришел, а не тебя отправил. А в-вторых, даже если это и правда… Ты послушался?       — Мне было по пути. Считай, что мимо проходил.       — Так и скажи, что заблудился. И как часто ты ходишь мимо того места, где я сижу?       Зоро не ответил. Просто смотрел вперёд.       Риса усмехнулась.       — Ты не умеешь врать.       — Не умею.       — Тогда зачем ты здесь? — Девушка ни в какую не хотела прекращать опрос.       Он помолчал. Долго. Риса уже подумала, что он просто не ответит, как это часто бывало с Зоро, однако, этот парень не прекращал ее удивлять.       — Я не умею извиняться.       — Я заметила.       — И сейчас не буду.        Риса повернула голову и посмотрела на него. Он сидел, глядя в море, и в его профиле не было ничего — ни напряжения, ни злости. Просто усталость.       — Ты про то утро, — сказала она. — Перед высадкой на остров, когда ты сказал, что я…       — Нет. То есть да. Я вообще про всё.       Она замолчала.       — Когда ты только появилась, я думал, что ты уйдёшь, — сказал он наконец. — Я не верил ни единому твоему слову. Другой мир? Серьезно? Ты была слабая, ты не умела драться, ты была чужой. Я не хотел привыкать, зная, что ты отвалишься по пути.       — И поэтому ты говорил гадости?       — Я думал, если я буду злым, ты уйдёшь быстрее. И мне не придётся потом переживать. Но ты сделала только хуже, попросив о       тренировках.       Риса смотрела на него. Он не отводил взгляд от моря.       — И что теперь? — сказала она.       — Теперь я не хочу, чтобы ты уходила.       Она не знала, что сказать. Потому что он сказал это так просто, как будто не признавался, а просто констатировал факт. Риса взяла бутылку, сделала ещё глоток. Сакэ обожгло горло, но она не поморщилась.       — Если бы ты просто сказал это раньше, — начала она, но не смогла продолжить.       — Я не умею говорить, — перебил он. — Я умею драться и пить. Всё остальное — не моё.       Она усмехнулась.       — Ты не умеешь извиняться, не умеешь говорить, не умеешь быть вежливым. Что ты вообще умеешь?       — Я умею быть рядом, — ответил он. — Это считается?       Риса хотела сказать что-то колкое, но не смогла. Потому что это была правда. Он был рядом. Всегда. Даже когда был невыносимым.       — Считается, — сказала она.       Он кивнул. И больше ничего не сказал.       Они сидели молча. Сакэ нагревалось от солнца, волны бились о берег. Где-то в городе кричал Санджи, зовя Рису к столу.       — Пойдём, — сказал он, поднимаясь. — А то бесит.       — Скажи, что не нашел меня. Хочу еще тут посидеть.       — Нет.       — Почему?       — Потому что если я так скажу, Санджи будет ныть. А я не выношу его нытьё.       Она рассмеялась. Коротко, но искренне.       — Приду через десять минут.       Он кивнул и уже пошёл вперёд, не оборачиваясь, как пиратка его окликнула.       — Зоро.       Он остановился.       — Спасибо, — сказала она.       Он не обернулся.       — Ага.       Риса вновь осталась на берегу одна со своими мыслями и криками чаек над головой. Она похлопала по своим карманам и достала ден ден муши — одна из немногих вещей, которая сохранилась после битвы. Неизвестный номер прилагался к ней.       — Мать, ты как-то изменилась, — Риса покрутила улитку в руках.       У несчастного животного-киборга стали появляться каштановые локоны, а ракушка перекрашивалась в зеленый. Выглядело крайне нелепо, особенно в купе с веснушками на лице. Или правильнее сказать морде? Остается надеется, что потом она мимикрирует до конца и будет выглядеть лучше.       Чей номер передала Джеки ей она не знала. Может, она сменила свой и теперь надо по этому звонить? Будучи дома, Риса ненавидела телефонные разговоры, было куда удобнее обмениваться сообщениями. Но в этом мире до такого пока не додумались. Девушка тяжело вздохнула и стала набирать цифры.       Ожидание ответа было мучительным. Она уже думала, что никто не ответит, как…       — Изо, если это опять ты, то должен тебе сказать, что я всё равно буду тебя игнорировать. Считай это моим новым хобби.       Риса замерла. Голос был низким, сонным, с лёгкой хрипотцой. Она узнала бы его из тысячи. Сердце пропустило удар, а потом забилось так, что, казалось, его слышно было за километр.       — Эйс?       На том конце повисла тишина. Потом голос стал осторожным, уже не сонным.       — Риса?       Она не ответила. Просто засмеялась. Сначала тихо, потом громче, запрокинув голову. Смех вырывался из груди, сбрасывая напряжение, страх, боль, всё, что копилось внутри. Она смеялась до слёз, до боли в животе, до хрипа в горле. Она же сама просила у подруги его номер. И где она его только достала?       — Ты… — выдохнула она, пытаясь успокоиться. — Я не знаю кто этот Изо, но мне его жаль.       — Откуда у тебя мой номер? Я его никому не давал. Ну… Кроме своих. А ты не входишь в список моей команды.       Риса перестала смеяться. Вытерла слёзы тыльной стороной ладони.       — Ты ранишь меня в самое сердце. Не ты ли меня хотел забрать к себе?       — Я и сейчас хочу. Но все-таки — номерок откуда?       — Не скажу.       — Лисён.       — Что?       — Говори.       — У женщин моей родины есть удивительная способность — если мы хотим кого-то найти, нам для этого достаточно цвета глаз или маникюра.       На том конце повисла пауза. Эйс явно переваривал услышанное.       — Ладно, — сказал он наконец. — Не говори. Но когда-нибудь расскажешь.       — Когда-нибудь, — согласилась она.       — А если серьезно, ты что, слопала какой-то фрукт?       Риса засмеялась.       — Да, угадал. Но с твоим номером это не связано.       — Да ладно! Моя маленькая лисичка заключила сделку с дьяволом и теперь не умеет плавать? И что за фрукт такой?       — Начнем с того, что я старше тебя, — сказала Риса. — Закончим тем, что приплывай и смотри в живую.       Эйс пробубнел что-то неразборчивое. Про возраст, наверное. Риса улыбнулась.       — Ты где? — спросила она.       — В пути. Скитаюсь по морю, ищу одного бородатого негодяя. Скучаю. Ну и заодно отдыхаю от Изо, который звонит мне каждую ночь и жалуется на жизнь.       — А я думала мечтаешь о нашей встрече.       — Каждый день, — ответил он слишком серьезно. — С того самого момента, как увидел тебя в Арабасте.       Риса почувствовала, как краска заливает щёки.       — Эйс, мне безмерно приятно твое внимание, но я не из тех, с кем можно играть. Одно дело флирт без обязательств, другое…       — Браслет сейчас на тебе? — Перебил он ее.       Она смотрела на закат. Чайки кричали над головой, а волны бились о берег.       — Да, — сказала она.       — Тогда о каких играх может идти речь?       — Ты очень странный, Эйс.       — Сама такая.       Они помолчали. Риса слышала его дыхание на том конце, и это было главное.       — Риса, — сказал он после паузы.       — М?       — Приплывай ко мне. Когда сможешь. Я не знаю, когда это будет, но… приплывай. Я Отцу про тебя рассказал. Он хочет познакомится. И Марко. Да и вообще все.       Она помолчала. Ветер шевелил волосы.       — Я боюсь знакомиться с твоей семьей. Вдруг я им не понравлюсь?       — Глупости какие. Я пытался убить Белоуса и ничего, видишь, комдив.       — Счастливый ты мужчина Эйс. С моей семьей тебе знакомиться не придется, — она тихонько засмеялась.       — Ну так что? Приплывешь?       — Вот убьешь предателя, сам меня у брата забирать будешь. Ему очень нравится ведьма на корабле.       — Мы договоримся.       Они ещё немного поговорили ни о чём. О погоде. О том, что он ел. О том, как Санджи ругается на Луффи. Простые, глупые вещи, которые почему-то были важнее всего на свете.       — Я позвоню, — сказала она перед тем, как положить трубку.       — Я буду ждать.       Она сбросила вызов. Убрала улитку в карман и долго смотрела на море. Эйс ей казался каким-то… простачком что ли? У него ведь действительно все просто было: предателя убить, понравившуюся женщину себе забрать. Нет, спасибо, что не насильно, конечно. Но они действительно виделись один раз, а он себя ведет уже так, будто все решил для себя. Отцу рассказал… и кто такой Марко?       Наверное, стоило напомнить Эйсу, что она всё-таки пока ещё планирует вернуться домой, чтобы он ничего себе там не планировал. Да и она тоже. Но даже наедине с собой она не могла сказать эти слова вслух, будто в горле ком вставал. Всё её естество сопротивлялось признанию этого факта. Будто это что-то… неестественное.       Она смотрела на тёмную гладь воды, на закат, который уже почти погас, и чувствовала, как внутри неё разливается странная пустота. Не боль. Не страх. Просто пустота, которая ждала, чтобы её заполнили. Или чтобы она сама поняла, чем её можно заполнить.       «Домой», — подумала она. — «Я хочу домой. Я должна хотеть домой».       Но когда она говорила это себе, слова звучали глухо, как будто их произносил кто-то другой. Как будто она больше не верила в них.       Где-то за спиной ее звал Санджи. Утерев глаза, она поднялась на ноги и направилась к коку, что бежал к ней раскинув руки.       Но внутри застряла одна мысль. Та, что не давала покоя с того самого момента, как Джеки сказала: «Смотри не влюбись в Эйса».       Почему?       Она не спрашивала тогда. Не успела. Разговор прервался, а Риса осталась с этим вопросом, который теперь, после звонка, после его голоса, после «приплывай ко мне», стал почти физическим. Он давил где-то под рёбрами, мешая дышать.       Риса обняла Санджи, чувствуя, как он сжимает её в своих руках, бормочет что-то про то, что она пропустила десерт, что он специально готовил её любимые вергуны, что она замёрзла и должна немедленно идти в дом.       Она кивала, улыбалась, но в голове крутилось одно и то же.       «Почему Джеки предупредила меня именно о нём?»       Она знала Джеки. Подруга не была параноиком. Если она говорила «не влюбляйся», значит, у неё была причина. Но какая? Эйс был хорошим человеком. Он заботился о брате, он был честным, он не врал ей. Наверное.       И всё равно. Что-то в голосе Джеки тогда было не так. Не страх. Не предупреждение. Что-то другое, что Риса не могла расшифровать.       Она вошла в дом, где пахло едой, смехом и жизнью. Луффи уже сидел за столом, набивая рот мясом. Нами спорила с Зоро о чём-то. Робин читала книгу в углу. Чоппер подбежал к ней, обнял, и Риса погладила его по шляпе.       Всё было как всегда. Тепло. Шумно. По-домашнему.       Она села за стол, взяла в руки ещё тёплый вергун, но не откусила. Смотрела в окно, туда, где солнце подбиралось к зениту, и думала о Джеки.       «Ты знаешь что-то, — мысленно сказала она подруге. — Знаешь, чего не знаю я. Но ты молчишь. Почему?»       Джеки не ответила. Она была далеко. И Риса осталась с этим вопросом одна. Она откусила десерт. Сладкий и тёплый. Но внутри всё ещё было холодно.

***

      Риса возвращалась из города, когда случайно врезалась в широкую мужскую грудь, попутно отдавив несчастному ногу. Яблоки, которые она купила на рынке покатились по земле.       — Девушка! Простите, мне стоило быть аккуратнее.       — Ничего страшного, — она присела на корточки и принялась собирать яблоки.       Рядом с ней опустился тот, в кого она врезалась, чтобы помочь. Она подняла свой взгляд на него и… перед ней был дозорный в весьма почтенном возрасте и с бородой. А за его толпа в белой форме. На лице отобразился ужас, а по спине побежали мурашки. В голове СЛИШКОМ свежи воспоминания с Эниес Лобби. На теле еще были перевязки Чоппера.       — Вам нехорошо? — Старикан отметил побледневшую пиратку.       Девушка не сразу нашлась что ответить, в горле встал ком.       — Все хорошо, просто жарко, — пробормотала она, спешно складывая яблоки в корзинку.       Она поднялась на ноги и, поблагодарив за помощь быстренько перешла улицу на другую сторону и, зайдя за угол, со всех сил помчалась к команде. Им всем стоило драпать отсюда как можно быстрее.       Риса, запыхавшись, ввалилась в дом, где на нее сразу все повернули головы.       — Там… там… — она пыталась отдышаться, пока Робин принимала из ее рук корзинку.       — Что случилось? — Археолог внешним видом никак не выдавала своего беспокойство, если оно вообще было.       Это позволило Риса взять себя в руки и пройти вглубь помещения. Луффи заснул прямо за столом, и кажется, даже в таком состоянии продолжал есть.       — Я встретила… — договорить ей не дали.       Дверь вместе с куском стены вынесло от мощного удара и нечто огромное врезалось в капитана, отбрасывая его к противоположному концу.