Каждая песня начинается с тишины и возвращается в тишину

      Что-то зашуршало. Снайпер открыл глаза.       Он сел на кровати, поморщившись от внезапного укола боли в спине, затем опустил ноги на пол и встал. Подошёл к окну. Створка была приоткрыта, и ветер пытался вытянуть штору через эту щель; это и было причиной шороха.       Снайпер потёр переносицу, выдыхая.       В этом месте — на Базе — время как будто и вправду не двигалось, несмотря на смену дня и ночи. Он был здесь уже несколько дней, и всё ещё пытался разобраться в происходящем. Такое чувство, будто Администратор просто объявила отпуск или долгие выходные, и часть наёмников уже успела разъехаться. Не было Солдата, подрабатывающего будильником в пять утра, очередей в душ или туалет, боёв, смертей, проигрышей и выигрышей…       Его фургона, что неудивительно, тоже не было. Во всяком случае, пока, судя по тому, что здесь могло происходить.       В первый вечер Снайпер не стал выходить на улицу, памятуя о тварях. Вместо этого он поднялся на второй этаж и остановился перед дверью, которая на настоящей базе вела бы в его комнату, судя по значку на ней. Дёрнул и зашёл внутрь. Обычная комната: зашторенное окно, шкафы, стол со столом. Внимание привлекала кровать у одной из стен комнаты; Снайпер сперва сел на неё, потом лёг, потом обнаружил, что спокойно может вытянуть на ней руки и ноги, чтобы ничего не свисало с краёв. Потом он проснулся, сам не поняв, как умудрился так быстро заснуть, и с каким-то смешком отметил, что это выглядит так, будто он продался за дурацкую огромную кровать.       Что дальше? Гигантская ванная? Блюда из ресторанов?       Сейчас он смотрел в окно. Солнце уже выглянуло из-за горизонта, но пока всё равно было прохладно. Поле перед Базой было покрыто камнями и редкими кустиками ковыля и степных цветов, а где-то далеко виднелся сетчатый забор с колючей проволокой, отделяющий Базу от… что бы там ни таилось вдали. Возможно, Респаун и сам не знал. По земле тянулись длинные тени. Одна из них двинулась, лёгкое облачко пыли поднялось и почти сразу осело.       Снайпер вгляделся повнимательнее. На улице кто-то был.       Инженер тогда сказал, что твари выходят на охоту только ночью или когда нет солнца. Но сейчас уже светало, значит, это были не они. Стрелок открыл окно, вглядываясь повнимательнее, но больше ничего не увидел.       Возможно, когда-нибудь, он возьмёт винтовку или лук и всё же выйдет поохотиться под ночным небом. Но пока нужно до конца разобраться, что здесь всё же происходит.              Тем, кто всё-таки научил его всей этой хрени с хотелками, был, внезапно Демо, затащивший его в тренировочный зал спустя день или два после появления стрелка на Базе. Когда Снайпер зашёл туда, шотландец сортировал стрелы Охотника с такой любовью, будто это было его оружие.       — А, щас, аг-ха, — он махнул рукой в сторону стрелка, — двай, эт самое, бери…       Учитывая, что до этого он выпил буквально бочку пива, слышать от него нормальную — для подрывника — речь было почти что странно. Впрочем, Демо, возможно, просто не хотел пьянеть больше обычного. Снайпер уже смирился с этим.       Он взял лук, оглядев мишени. Ничего необычного. Демо дёрнул австралийца за плечо, развернув спиной к себе, и помог надеть колчан, не забыв при этом хлопнуть между чужих лопаток так, что стрелок едва не сел.       — К чему это?       Демо скрестил руки.       — Ты ж хотел знать, как эт работает… Ну дык… Скока у тя там стрел, как думашь? Тольк не, не трогй, а наугад давай…       Снайпер вытащил одну из стрел, натянул тетиву. Демо дёрнул за рычаг, и мишени забегали из стороны в сторону.       Первая стрела в щепки разбила мишень с изображением Хеви, будто по старой привычке. Снайпер запрокинул руку, пропуская оперения между пальцев. Стрел достаточно. Он вытащил ещё одну, прицеливаясь чуть дольше, но таким же метким выстрелом посылая её в нарисованного Шпиона. Потом был Скаут. Солдат. Медик. Инженер. Стрелок вновь прицелился. Мишени, разбитые до этого, уже вернулись на поле. Он выстрелил ещё несколько раз, мысленно ведя подсчёт, и на пятнадцатой стреле развернулся к подрывнику.       — Я сдаюсь. Сколько их там было?       Шотландец показал ему стрелы. Всю дюжину. Снайпер поперхнулся.       — Какого…       Он снова проверил колчан. Теперь тот был пуст.       Демо усмехнулся:       — Ну што ты как этот… Ты ж не думал, што я оставлю тя без стрел? — тон его стал заговорщическим. — Ты ж просто знал, што у тя всегда есть стрела в клчане, да?       Снайпер прижал пальцы к уголкам глаз. Выдохнул; во вдохе послышалось хриплое рычание.       — Ладно. Ладно.       Он поднял голову, смотря на деревяшки в форме наёмников. Они двигались, мельтеша перед глазами, но острый глаз профессионала вполне поспевал за этими движениями. «Правило выживания, — промелькнула в голове мысль, — всегда иметь хотя бы одну стрелу или один патрон на случай, если что-то пойдёт не так». Это было одним из тех правил, которые он никогда не нарушал.       Может быть, он просто… забыл, что осталась ещё стрела?       — Ладно, — в третий раз сказал Снайпер.       Одна точно осталась.       Он поднял руку, заводя её за спину, коснулся края колчана. Пальцы скользнули по оперению стрелы. Стрелок вытащил её и выстрелил так быстро, что мишень с нарисованным Демо откинуло на полфута назад.       Настоящий Демо издал победный вопль, салютуя бутылкой виски.       — Йеслиб я не был мжиком, яб тя расцловал!       Снайпер оставил его крики без внимания, пытаясь сосредоточиться. Охотник в руках ощущался чем-то будто чужеродным; стрелок повесил его за спину. Поскрёб пальцами щетину на подбородке.       — Уф-ф… Ладно, — в четвёртый раз, — кажется я понял. Если ты знаешь, что что-то есть, значит, оно есть.       — Слова не мльчишки, а мжика, — подрывник снова отсалютовал ему, а потом присосался к бутылке. Судя по глоткам, виски был бесконечный, чему австралиец не удивился бы. Он снял лук и колчан, положив их на ящик, а затем обернулся, снова глядя на мишени. Они остановились, но ни Снайпер, ни Демо явно не отключали их.              В конце концов, можно было пойти другим путём. Он размышлял об этом с того дня в тренировочном зале и, кажется, понял, как это должно работать в его случае.       Так что спускаясь на кухню, Снайпер пока не думал ни о тварях в ночи, ни о непонятной тени на улице. Всё, на чём были сосредоточены его мысли это на том, что хотя местные наёмники делились с ним едой и сигаретами, никто не угощал его выпивкой.       Потому что у него было пиво. Он точно знал, что он брал себе ящик или два когда последний раз ездил в город, потом поставил его в холодильник, а потом забыл об этом. Воспринимать эту идею так было проще, чем просто хотеть что-либо, и австралиец поймал себя на мысли, что бормочет «…а если его спёрли, я им ноги отстрелю», даже не здороваясь с остальными наёмниками на кухне. Он дёрнул за дверцу холодильника, распахнул его и увидел полный ящик запотевшего «Бада».       — Боже, храни эту Базу и её Респаун!       Медик за его спиной длинно выдохнул через нос.       — Пиво. Natürlich. Я ещё не встречал ни одного наёмника, который захотел бы себе книги или инструменты. Первым делом это всегда пиво.       — Напомните-ка мне, что Вы себе захотели первым делом, Док?       Немец не ответил на этот вопрос, издавая громкий, совсем не вежливый, звук питья из кружки. Снайпер достал одну бутылку — божественно холодная — и, открыв её своими часами, прислонился к холодильнику.       — Мне тоже интересно.       — Это не относится к делу, Herr Schütze.       — Скелет, — сказал Пиро.       — Склет, — сказал Демо.       — Скелет, — на мгновение позже сказал Инженер.       — Я не удивлён, — Снайпер сделал глоток прямо из бутылки. Жизнь стала намного лучше, несмотря на то, что пиво было дерьмовым.       — Dies geschah ausschließlich zu Bildungszwecken, — Медик снова демонстративно громко отхлебнул. Снайпер тихо усмехнулся, и ему показалось, что кто-то рядом сделал то же самое.       Он отставил пиво на столик.       — На улице опять что-то бродило, кстати.       — Ojalá sean mapaches, — оживился Пиро. — Me encantan los mapaches.       — Пожалуйста, больше не поджигай енотов, малыш.       — ¡Ay, vamos, si no les duele nada!       Снайпер покачал головой. Краем глаза он заметил, как дёрнулась бутылка, стоящая на столике. Медленно, незаметно.       — Вряд ли это еноты. На самом деле, у меня есть ощущение…       Он хлопнул рукой по столу рядом с пивом. Бутылка отскочила, едва он коснулся её.       — …что вы не рассказали мне о ком-то.       А потом стрелок обратился к пустоте:       — Точнее, о тебе, приятель.       Он едва успел заметить, как ещё полупустой «Бад» влетел в лампочки на потолке. Мелькнула яркая вспышка, заставившая стрелка выругаться и зажмуриться, закрывая глаза рукой; через звон стекла австралиец услышал, как нечто сбежало из кухни.       Потом свет мигнул и снова загорелся. Инженер опустился обратно на диван и похлопал руки друг о друга, будто он и вправду поменял лампочку ими, а не силой мысли. Снайпер поднял голову, глядя на остальных.       — Об этом, — он подчеркнул, — я и говорю.              На самом деле, кружка в первый день была только началом.       Снайпер не дожил бы до своих лет, если бы не умел замечать такие вещи. Мокрое полотенце в ванной, хотя он явно был первым, кто встал утром. Уменьшение количество закусок в тарелке, стоило отвернуться на секунду. Остановка механизма движения мишеней тогда, в тренировочном зале. Тень, поднявшая пыльное облако, сегодня.       Тихая поступь. Дыхание. Ощущение того, что за ним наблюдают, в конце концов.       Оно либо боялось его, либо охотилось на него. Раз остальные наёмники не обращали на это внимания, то, скорее, первое. Австралиец не задавал вопросы, предпочитая выжидать. Но он не думал, что то, чего он ждёт, выдаст себя именно так — резко потеряв самообладание, когда поняло, что его засекли. И это значило, что он не ошибся, и то, что было здесь, с ними, явно было живым и разумным. И, похоже, не желающим, чтобы его заметили.       Когда он сказал об этом, наёмники переглянулись.       — К тому же, в первый день Инжи начал было о том, что Пиро забыл кого-то, — Снайпер похлопал себя по карманам, а потом вспомнил, что последнюю одолженную сигарету прикончил ещё вчера вечером. — Несложно было догадаться.       Пиро сморщил нос. На мгновение стрелку показалось, что на чужом лице промелькнула ожесточённость.       Затем он закрыл глаза. Снова открыл их.       — Скажи ему, — Инженер посмотрел на него.       — Он не хочет, знаешь ли, — Снайпер удивился тому, что это было сказано на английском, — а я уважаю чужие желания, тоже знаешь ли.       Поджигатель глянул на Медика, будто ожидая поддержки.       — Но а вы что скажете, а, Док? Как думаете, не повредит ли это пациенту, или как, вроде, нам нельзя разглашать врачебные тайны, или что-то типа того?       Всё это выглядело так, будто они решают, доверить ли новичку какую-то тайну, за которую их ждёт наказание. Возможно, так оно и было. Снайпер на секунду подумал о том, что он вообще зря начал всё это.       — Дело не в том, стоит ли ему знать, Herr Brandstifter, — осторожно заметил Медик. — Дело в том, что он может предпринять, если не узнает и решит справиться с этим самостоятельно. Ich glaube nicht, dass Sie das noch einmal erleben möchten.       Снайпер не понял, что сказал немец, но выражение лица поджигателя снова на мгновение изменилось. Но на этот раз там была печаль. Пиро закусил губу, так сильно, что пошла кровь, но он, даже не заметил этого.       Сколько ещё секретов скрывает этот рыжий испанец?       Он кивнул в сторону Инженера.       — Pues cuéntaselo tú. Todavía no me toca a mí, — а потом обратился к Снайперу: — По одной истории за раз, ладно, Остроглаз? О Базе тебе рассказал Док, колдовать хотелки научил Бомбочка, а о ещё одном тусящем здесь расскажет Железка, ладно? Хотя он на нас обидится, да, сильно, я думаю; но, наверно, ему нужно, чтобы другие о нём тоже знали.       — О ком вы? — спросил Снайпер. — О Шпионе?       — Нет, — ответил Инженер. — О Скауте.