i’m mortal or immortal?

На следующее утро Бакуго снова встречает Мидорию по пути в школу. Тот идёт немного впереди, ещё не заметив Кацуки. Бакуго думает, что это к лучшему — не хочется идти в отстойном молчании. Но всё же Кацуки идёт и пялится тому в спину — что-то скребёт его мозг под коркой. Будто назойливая муха там завелась. — Чёрт с ним, — шепчет Бакуго и в пару шагов догоняет Мидорию. — Здарова, задрот. Тот весь дёргается, так забавно вылупляет глаза и удивлённо открывает рот. — Э… привет, — он неловко чешет шею и смотрит в пол, точно хлюпик-скромняга. Бакуго мимолётно думает, не доведут ли такие столкновения до момента, когда Мидория своими словами или действиями выведет его на конфликт. Не хотелось бы запугивать пацана — ему и так несладко. Мысленно Кацуки даёт себе по лбу. Он размышляет о Мидории так же, как и большая часть класса: жалеет его, делает из него тряпку, которая жалобно воет: «Пожалейте меня!». Если Мидория нормальный пацан, то понесёт ответственность за свои действия, а если ещё и умный — то, в принципе, не должно быть никаких конфликтов. — Мы раньше не пересекались по дороге в школу, — начинает завязывать диалог Бакуго. Эти размышления будто развязали ему руки. Бери и делай с этим Мидорией что хочешь: хочешь — пройдись в школу за разговором, хочешь — проигнорируй его. Бакуго будто сам провоцирует Мидорию на будущие конфликты. Ведь проигнорируй он его в следующий раз — тот обязательно увяжется за ним, мол: «Ты же со мной общался, почему игнорируешь?» Но, как уже обозначалось, если Мидория умный пацан, то не будет лезть. Вот и всё. Всё просто. — Ну да… — Мидория как-то слишком рвано вдыхает воздух. — Я раньше жил совсем в другом направлении. Ну, когда жил с мамой. Сейчас живу с отцом. Бакуго хмуро смотрит на профиль одноклассника. Значит, родаки его были в разводе, и жил он с мамой. Печально. — «Отец» звучит грубо, а «мама» — нежно, — Бакуго складывает руки за шеей. — Есть разница: «отец» или «папа»? Мидория так загнанно на него глянул, что хотелось уже кулак наготове держать, но Бакуго себя тормознул. Сам ведь начал лезть со своими вопросами. Между ними снова повисла тишина — Бакуго даже не удивился этому. Ну и чёрт с этим ботаном, пофиг вообще. Если он наслышан о том, какой Бакуго, то не должен удивляться или обижаться. Мидории нужно всего лишь обозначить свои границы — и тот отстанет. — Я его не помню, — тихо-тихо отозвался Мидория. Бакуго от неожиданности чуть не спросил: «Кого ты не помнишь?» — Я с малого возраста был только с мамой. Впервые увидел его вот недавно. В морге встретились. — Жуть, — выдал Бакуго. — Звучит стрёмно, задрот. — Действительно стрёмно, — вздохнул Мидория. — Он стрёмный. Бакуго не захотел продолжать разговор. Нафига этот чувак с ним откровенничает? Ему это не нужно. Он хотел просто скрасить дорогу разговором в легкой атмосфере, а не забивать себе голову ношей Мидории. Но та самая назойливая муха на подкорке не переставала жужжать. Она всё громче отдавалась эхом в ушах Бакуго. «Как Мидория покажет, что я нарушил его границы?»

***

В школе всё было нормально, спокойно. Ханту и Минету сегодня не было видно, но раз Киришима молчит, значит, с ними всё в порядке. Мидория за день ни разу не встал со своего места — в этом тоже проявляется стабильность. Но и одноклассники вокруг него не кружили — актёры сраные. — Слышь, бро, — Киришима властно закинул руку на плечо Бакуго, тот сразу же её скинул, — давай сегодня соберёмся, расслабимся? Бакуго быстро прикинул, как это скажется на завтрашнем состоянии, а Киришима так игриво дёргал бровями, что хотелось их сжечь. — Ну давай, — внутри даже приятно заныло. Закончился последний урок. Все собирали свои вещи, на фоне стоял общий гул голосов, в окно светило заходящее солнце. Бакуго сладко потянулся — было такое хорошее ощущение. — Маякни остальным про встречу, — обратился он к Киришиме. — Пускай Ханта достанет всё нужное. Встретимся в шесть вечера. Киришима, будто под диктовку, печатал, а потом нажал «отправить», отдавая честь Бакуго: — Сэр, да, сэр! Кацуки шутливо толкнул его в плечо, направляясь к выходу. Друг последовал за ним, начиная рассказывать про офигенную новую игру, в которую они обязаны сыграть. Бакуго был так расслаблен, что не почувствовал на себе чужого взгляда — тяжёлого, липкого, который проводил его из класса и ещё долго смотрел вслед.

***

У компании Бакуго была своеобразная берлога — подвальное помещение в баре, где работал брат Серо. Этим подвалом уже никто не пользовался: наверху освободилась кладовка, которую переделали в комнату для персонала. Подвал закрывался на ключ. Вход для них был со внутреннего двора, хотя изнутри бара тоже можно было попасть. Единственное условие — убирать за собой, чтобы при проверке у брата Серо не возникло проблем. Разница в возрасте у них была лет пять, и тот понимал желание молодого организма попробовать что-то новое. Так что помогал достать немного выпить. Обычно это было пиво — дешёвое и с небольшим градусом. С сигаретами было так же. Таких людей Бакуго уважал. Этот брат просто понимал их — помнил себя в их возрасте. — Лучше вы будете тусить не во дворах и не втихаря от взрослых, — говорил он. По сути, он взял на себя ответственность за них. Но они же парни серьезные, уже почти совершеннолетние — проблем не доставляли. За местом они следили: протирали пыль, проветривали помещение. Был холодильник и колонки. Правда, громко музыку не включали — чтобы не было слышно ни на улице, ни в баре. Помещение состояло из одной большой комнаты и маленького отделения с дверью, где лежал матрас с единственным комплектом постельного, которое по очереди носили домой стирать. В большой комнате стояли старый потёртый диван, кресло, пара стульев и журнальный столик. Стены были голыми, серыми, но вся эта обстановка создавала нужную атмосферу. Собирались они здесь раз или два в неделю. И вот сегодня они снова здесь. Бакуго с Киришимой пришли чуть позже — двери уже были открыты. Внутри сидели Каминари и Ханта, увлечённо о чём-то споря. — Всем привет! — громко заорал Киришима. — Я чувствую спор, но не вижу ставок! Он тут же подсел к ним. Бакуго направился к холодильнику, где уже стояло пиво. Он открыл банку и сделал первый глоток — жажда отступила. Это было чертовски хорошо. Он довольно зажмурился и подошёл к остальным. Те продолжали спорить, теперь уже втроём. Ханта молча протянул Бакуго пачку сигарет. Тот кивнул и достал деньги. Сквозь маленькую форточку под потолком пробивался закатный свет. Бакуго молча смотрел на него, стараясь очистить голову. Денки уже включил музыку, Киришима уговаривал Серо достать закуску. Всё было спокойно. И вдруг к Бакуго дошло. — А где Минета? На него молча уставились, переглянулись. — Мы весь день вместе были… — начал Киришима. — Я его сегодня тоже не видел. Каминари кивнул, залезая в чат: — Он прочитал, но не ответил. — Я тоже его не видел, — спокойно сказал Ханта. — Есть причины волноваться? — Да нет, — лениво протянул Каминари. — Он, наверное, дома за порнушкой сидит или за девчонками бегает. Бакуго понимал — причин паниковать нет. Но внутри всё неприятно натягивалось. Хватит. Он просто себя накручивает. Но Минета обычно хотя бы отвечает. Хватит. Бакуго с нажимом потёр глаза. Это постоянное ожидание проблем выматывало. Всегда были те, кому нужно настучать по башке, кого нужно поставить на место. А Минета был их донощиком, он всегда знал про все злые замыслы против компании. Если бы сейчас им что-то угрожало, Минета бы их предупредил. Верно?

***

Утро выдалось тяжёлым. Бакуго проспал, голова раскалывалась. Вроде всего две банки выпил, но долго не мог уснуть. Он писал Минете — тот прочитал и не ответил. И Бакуго уже не переживал — он злился. Лежал и представлял, как вправит тому мозги на место. А потом ему приснился сон: Минета лежит у его ног, избитый, цепляется за него и просит прощения. Сейчас Бакуго, помятый и без завтрака, быстрым шагом идёт в школу. До урока — 15 минут. Впереди снова Мидория. Бакуго ускорился… и вдруг замялся. «Какого хера я лыбу давлю?» Он посмотрел вниз. «Я рад его видеть? Схуяли?» Поднял взгляд — и застыл. Мидория стоял и смотрел прямо на него. Улыбка его становилась шире. — Здравствуй, Бакуго, — он помахал. — Ты сегодня поздно вышел? Бакуго моргнул, собрался. — Задрот… — он подошёл ближе. — Тебя не должно ебать, когда я вышел. Ты караулил меня? У того улыбка резко исчезла, а Бакуго продолжил, зло: — Имей в виду: личико твоё испорчу нахрен, если это так. Нехуй ко мне в друзья набиваться. Кацуки широким шагом ушел прочь. С этого момента день пошёл к чёрту. Ебаный Мидория.

***

Минеты всё так же не было. Бакуго закипал. Любое слово — и он сорвётся. Киришима это чувствовал и сдерживал ситуацию. Ханта тоже был странный —отрешённый, молчаливый. — Дома проблемы, — отмахивался он. Бакуго был на пределе. «Что за нахуй происходит?» Киришима держал всё под контролем, но под конец дня прокололся — когда решил дождаться в классе Каминари. Бакуго вышел один. Он глубоко дышал. «Всё нормально. Спокойно». Не помогало. Мысли крутились: Минета пропал, Ханта странный, что-то происходит за спиной. Кто-то тронул его за плечо. Бакуго резко обернулся. Мидория. Испуганный. — Слушай, ты меня неправильно понял… — он нервно тёр шею. — Я не караулил тебя… просто так вышло… Это была последняя капля. Бакуго дальше не слушал. «Пизда тебе».