i’m mortal or immortal?

Бакуго много с кем встревал в драки, чаще даже сам провоцировал их. Он это дело очень любил. Он знал, что победит в любом случае, что выйдет сухим из воды. Бакуго знал, что он лучший. Тогда почему ему сейчас так хреново? Ну да, он врезал этому сраному Мидории. Ну да, он пнул его разок в рёбра, когда тот осел на землю всего от одного удара. Слабак. Бакуго не хочет об этом думать, но, возможно, если бы не Киришима и Каминари, которые так кстати вышли со школы… возможно, на Мидории не осталось бы ни одного живого места. Это было бы позором — тут бы Бакуго не отмыл свою честь. У него всегда получалось выйти сухим из воды, особенно в старшей школе, за счёт манеры владеть конфликтом. Он выводил чертей первыми и давал сдачи, либо пиздил их по делу, как того пиздуна с параллели. Но случай с Мидорией привёл бы его к ответственности. Вряд ли людишки поймут, что Бакуго был просто на взводе. У него нет проблем с агрессивностью, уже нет. Но да, он вспыльчивый парень — его нельзя просто так выводить. Вот и всё, всё просто. А этот Мидория так не вовремя пристал. Какого хера он вообще пристал? Друзьями хочет быть? Компания Бакуго ему понравилась? Не смешите. Плюс у Бакуго есть оправдание насчёт такой резкой перемены настроения в сторону задрота. Как только он начал мелькать в поле зрения Бакуго, начались неопределённости в компании. Этим неопределённостям нет подтверждения, но Кацуки чувствовал ужасное напряжение от кончиков пальцев на ногах до макушки. Бакуго пытался максимально в себе душить это чувство вины. Он ни в чём не виноват. Не виноват, ясно вам? «Я, блять, нихуя не виноват!» Точно, это, по-любому, чувство жалости к нему из-за смерти мамы. По-любому. У придурка тяжёлый период в жизни, а Бакуго тут ещё и накостылял ему. Тот, скорее всего, никогда пизды не получал даже. Вот он испугался, наверное, оборжаться. «Ему было больно, наверное». Что, блять? Кацуки больно дёргает себя за волосы. Да пошёл нахуй этот Мидория. Бакуго больше не взглянет в его сторону. Ему нужно думать о компании, не расслабляться. И понять, в чём дело с хуёвым Минетой. Бакуго плевать на Мидорию.

***

Кацуки тупо тормозит в дверях класса и пялится на фингал задрота. Он не встретил его по пути в школу и был этому невъебенно рад. Бакуго думал, что тот дома останется от греха подальше. Но нет — вот он сидит здесь, смотрит в сранный учебник. «Неужели он вышел раньше, чтоб не пересекаться со мной?» Хах. Хахаха. Бакуго внутренне заликовал. Он добился своего. Немного незапланированным методом, но, как оказалось, действенным. Чётко, вообще зашибись. Бакуго, как и обычно, молодец. «Блять». Мидория смотрел прямо на него. Кацуки, как дебил, продолжал стоять в дверях — и вот результат. Это ничтожество смотрит на него. Ничтожество. Бакуго чувствовал, как его кулак сжался, как заскрипели зубы. Пошёл нахуй, Мидория. Кацуки показывает задроту фак и идёт к себе на место. Где же этот сранный Минета? Почему так много всего в голове — бред какой-то. Бакуго нужно расслабиться.

***

На перемене Кацуки подозвал к себе Киришиму и Каминари. Он настроен идти поджидать Минету около его класса. Заглянув за Серо, того не оказалось на месте, но у Бакуго была замечательная возможность ещё раз морально надавить на пиздуна, уничтожая того взглядом. Класс Минеты находился на третьем этаже. Около класса крутились ученики — к ним-то парни и направились. — Слышь, — Каминари борзо выходит вперёд к двум парням около окна, — Минету позови сюда. Те переглядываются и пускают смешок с такого поведения. Бакуго раздражённо хватает Денки за плечо, отталкивая в сторону. — Он серьёзно вас попросил, хули вы ржёте, мразоты, — гаркает Кацуки. И, естественно, это срабатывает. Парни замолкают, подозрительно зыркают на Кацуки. Он видит, как они смешно выпячивают грудь и хмурят брови. Посмешище. Кацуки готов им разнести кабины прямо сейчас, но терпеливо ждёт. — Допустим, — говорит один из них, и оба удаляются в класс. Бакуго устало прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. По бокам становятся Каминари и Киришима. Секунды тянутся вечность. Но вот собственной персоной выходит Минета. Он пытается вразвалочку идти к ребятам, растягивая ухмылку, но если посмотреть в его глаза, то сразу видно — Минета выглядит как загнанный в угол зверёк. — Минета, чертяка, — Каминари первым бросается к нему, беря в захват и натирая макушку. — Где тебя носило? Я даже успел соскучиться! Каминари либо тупой, либо мега-тупой. Бакуго переглядывается с Киришимой и видит в его взгляде то же напряжение, которое ощущает сам. Минета резво уже борется с Денки, поднимая шум на весь коридор, но боязно поглядывая в сторону Бакуго. «Какого хрена происходит?»

***

Бакуго предлагает ребятам сходить в берлогу. Те охотно соглашаются, даже Минета настроен на это. Кацуки вызывается лично написать Серо об этом. Тот ответил, что ещё задерживается в классе, и Бакуго решает его дождаться. Ему хочется узнать, убедиться, точно ли всё хорошо и с этим придурком. Трое остальных дебилов уже ушли домой, Бакуго стоит у входа, залипая в телефон. Школа уже частично опустела, солнце потихоньку садилось, ветер обдувал лёгким веером, приятно охлаждая. Сзади послышались шаги — Бакуго оглянулся в надежде увидеть Ханту, но, конечно же блять, это не Серо. Это сраный Мидория. Тот, увидев, что Кацуки прожигает его взглядом, пискнул и дал дёру в сторону ворот. Так и надо, задрот, беги как можно дальше, трусливый гомнюк. Бакуго доволен собой. Это, в принципе, было странно — заводить беседу, а с такими, как Мидория, тем более. Бакуго не мог бы назвать себя хорошим собеседником. С компанией это всегда разговоры по делу, с Киришимой — единственное — заходило чуть дальше. Они уже и об интересах могли поговорить, и как дела узнать. Но, по сути, Бакуго нравились такие отношения. Он не был тем, кому необходимы разговоры, тем, кому нужно проговаривать свои чувства вслух. Бакуго привык всё переваривать в себе, справляться самостоятельно. Ведя разговоры душевные, ты обнажаешь свои слабости, свои уязвимые места. А потом этим пользуются. Жадно, беспощадно растаптывают тебя и вдобавок шмаркают поверх. Вот уж милость — избавьте Бакуго от этого. Кацуки невольно вспоминает свои первые и единственные отношения, которые продлились чуть меньше месяца. Это было на первом году старшей школы. Ему призналась одноклассница, и Бакуго принял её чувства. Она была красива лицом, от неё вкусно пахло, была стройной и такой миниатюрной. Прям лакомый кусочек. У Бакуго далеко с ней не зашло — он в этом плане джентльмен. Киришима сказал бы, что это по-мужски и достойно уважения. Но вот проблема в их отношениях пришла очень быстро. Этой милой даме не хватало внимания Бакуго, точнее — слов от него. Он защищал её, дарил там эти дурацкие цветы, сумочки её носил, домой провожал. Но он был как бугай-охранник. Они никогда ни о чём не говорили. Она порывалась рассказать, как прошёл её день и всё в таком духе, но, не получая ответной открытости и какой-то заинтересованности в её словах, она сдулась. Она бросила Бакуго, сказала, что так не может, что это не для неё. И Кацуки с ней мысленно согласился. Он тоже не чувствовал энтузиазма. Поначалу он думал, что это на нервозе от первых отношений. Каким бы сорвиголовой он ни был, но вот это трепетное чувство, что ты держишь за руку того, кто в тебя влюблён, грело душу по-особенному. Он чувствовал себя сильнее, смелее, увереннее. Но была ли влюблённость со стороны Бакуго? Скорее всего, нет. Это было просто прикольно. Это разбавляло его привычный график жизни. Ему было интересно ощущать себя любимым. Но больше ничего. Бакуго решил, что просто не для того он сейчас живёт. Не его это. Ему нужно думать о компании, ставить на место придурков в школе, ходить на стрелки. Отношения здесь лишние. И не встречал ещё Бакуго человека, который был таким же молчуном, как он сам. Все становились скорее молчунами рядом с ним, но за пределами его взора люди были обычными. Киришима был тем единственным, кто был собой и не тянул из Бакуго громких речей. Он просто заполнял пустоту своим жужжанием. Бакуго не думает, что причина в нём. Он думает о том, что в его жизни нет места для такого бреда. Он не собирается никому показывать свои слабости и рассуждать о том, что он любит больше: кацудон или собу. За спиной послышалось скромное «кхм-кхм». Серо наконец-то освободился. Бакуго облегчённо вздохнул. Не любил он признаваться в слабостях даже самому себе.

***

В берлоге было хорошо, как и обычно. По дороге от Ханты не получилось ничего узнать. Тот всё сваливал на домашние проблемы. — Ты хочешь послушать как моей семье сейчас тяжело? — лукаво спросил Серо. И у Бакуго это отбило всё желание. Пошёл тот нахер. В берлоге, как обычно, было пиво, сигареты, музыка и странный Минета. Бакуго решил для начала присмотреться к Минору, к его странному поведению, а потом оценить реакцию других на это. Они с Киришимой ведь не единственные, кто видят, какой этот дебил подозрительный. И эта настороженность была оправданной. Минета выбегал поссать раз пять за вечер, выпив при этом меньше половины. Он пытался каждого затянуть в разговор, доводя свой голос до писка. И продолжал загнанно смотреть на Бакуго. Нужно ли спросить у него прямо, в чём проблема, или обсудить это сначала с остальными? Кацуки нужно над этим подумать. Он продолжил хмуро всматриваться в каждое движение мелкого пиздюка.

***

На следующее утро Бакуго был более уверенным в своих действиях. Он всё хорошо обдумал и сделал рассылку сообщения всем, кроме Минеты. Они встретятся после первого урока, обговорят поведение дебила, и Кацуки решит, что дальше. К сожалению, Бакуго заметил, что Мидория отсутствовал на первом уроке. Кацуки становилось тяжелее игнорировать тот факт, что он думает о нём. Он думал о том, что ударил его, он думал о той фразе, что его отец — стрёмный, он думал о том, что тот совсем не выглядит как человек, скорбящий о своей матери. И эти мысли были такими незаметными. Они проскальзывали в его голове как что-то обыденное, но оставляли послевкусие в виде непонимания: «Какого хера меня это вообще интересует?» И это ужасно бесило. Бакуго не любил изучать свои чувства — всё всегда должно быть просто. Не должно быть сложно. Никогда не было сложно. Кацуки всё тяжелее игнорировать своё желание снова поболтать с Мидорией.

***

Компания встретилась во дворе школы. Бакуго решил не тянуть кота за яйца. - Минета вызывает во мне подозрения. Я перестаю ему доверять. Это не оказалось чем-то новым ни для кого, кроме Каминари. Тот ошалело выпятил глаза и состроил ужасно удивленную рожу. Но увидев, что никто не удивлен кроме него, растерянно начал осматривать своих друзей. - Вы чего, ребят? - нервно хихикнул он. - Ну да, он немного дерганный, но такой же безобидный и классный как обычно! - Дружище, - Киришима крепко сжал плечо Денки, как-то грустно улыбаясь, - он за вечер ни разу не сказал ничего пошлого. Денки шокировано открыл рот. В его голове крутились шестеренки. - Вы думаете, - начал он громким шепотом, - он хочет сделать что-то плохое ? - Я не ебу, - наконец подошел к сути Бакуго. - Я просто вижу какой он дерганный, будто не дрочил уже неделю. - А еще пропал на день, - быстро вставил Киришима. - Этот факт ничего не значит, если бы он нас не игнорировал. Это так не по-мужски! Сэро все это время отмалчивался в сторонке. - Мне кажется, - он как-то напряженно сглотнул, - его могут запугивать чем-то. Но он кажется таким безобидным, что я бы не делал на него ставки на месте тех, кто может за этим стоять. Бакуго был рад услышать разумные вещи наконец-то. Дело начало продвигаться. - Мне похеру, - теперь голос Бакуго звучал более расслабленно. - Я просто хочу быть уверенным, что он не затевает какую-то херь за нашими спинами. - А если у него просто какие-то проблемы? - не терял надежды Каминари. - Тогда он бы пришел и рассказал нам, а не вел себя как ебанный олень в капкане, - уверил Бакуго, совсем не замечая напряженного взгляда со стороны Серо.

***

На втором уроке уже появился Мидория. Бакуго ужасно бесило, что он это замечает. Он решил не разбираться в причинах, а просто, возможно, невзначай так, ну знаете, поддаться желанию. Переловить его после окончания уроков и поболтать. Ни в коем случае это не будет, типа, что-то вроде просьбы о прощении. Просто хотелось узнать, как его дела, точнее — услышать такой же бодрый голос, как ранее, и успокоить этим свои хаотичные мысли, которые носятся по голове, как ебанные квадраты, больно укалывая изнутри. Всё это время Кацуки бесстыдно пялился на задрота. Тот выглядел совсем иначе, когда был так сосредоточен. Он так быстро записывал в тетрадь, так робко тёр карандашом висок. У него, оказывается, такие длинные пальцы на руках — Бакуго для сравнения глянул на свои и застопорился. Мысли в голове уже не кололи своими углами, но его гордость не давала принять тот факт, что для Кацуки интересен кто-то, кроме него самого. Возможно, его интерес исчезнет, когда он пообщается с Мидорией немного и убедится, что ничего особенного в нём нет и это просто жалость. Возможно.

***

Как только прозвенел звонок с последнего урока, Мидория был уже на старте, чтобы покинуть класс. Бакуго, конечно же, блять, заметил это. Он кучей всунул всё в свою сумку, на ходу маякнул Каминари, что ждёт их у входа, и рванул за задротом. Бакуго еле успел заметить его на улице у входа — тот топал чересчур быстро. Кацуки остановился на крыльце, глубоко вдыхая, крикнул: — Задр… Мидория! Тот так испуганно обернулся, что запутался в своих двоих, спотыкаясь об них, но удерживая равновесие. Он глупо ткнул в себя пальцем, смотря по сторонам. Боже, ну и идиотина. — Подожди меня, — Бакуго уже направился к нему, и тот стал ждать его. Мидория нервно смотрел во все стороны, но только не на Кацуки. На его правом глазу был фингал, губы были зажаты, а руки плотно держали края пиджака. Бакуго не знал, что сказать. Он был готов отмудохать сейчас сам себя. Ибо нехуй так стоять позориться, как сопливая первоклассница. Кацуки не придумал ничего лучше, чем ткнуть пальцем в фингал. Мидория резко зашипел, хватаясь за глаз, и с такой обидой глянул на Бакуго, что стало смешно. — Тебе идёт, — Кацуки ухмыльнулся, — такой цвет. Ох, как же смешно вздулась грудь Мидории, как комично он сощурил глаза в паре с зажатыми губами. — Я тебя не понимаю, — выпалил Изуку. — Тут и нечего понимать, задрот. — Что тебе от меня нужно? Бакуго не знал. Он хотел просто снова поговорить. Но о чём говорить — это уже не к Бакуго. Одно дело — просто задавать повседневные вопросы по дороге в школу, а другое дело — завязать разговор после конфликта. В котором Бакуго не виноват, но вину он, сука, чувствует. Сраный Мидория. — Я немного переборщил, — всё-таки собрался с мыслями Бакуго. — Ты не заслужил получить от меня. Больше сказать ему нечего насчёт этого. Да и в принципе сказать просто нечего. Бакуго успел позабыть, какой Мидория некоммуникабельный. — Это… — Изуку слегка потёр свою щёку пальцем, — неожиданно. Я думал, что провинился в чём-то. — Да в чём тебе провиниться, придурок, — раздражённо гаркнул Кацуки. — У меня был тяжёлый день, а ты попался под руку. Бывает и такое. — Если не… — Мидория запнулся, смущаясь. — Если не доёбываться, то и не будешь злиться, да? О. Вот как. Он действительно запомнил те слова Бакуго. Ещё и дословно. А ещё он матюкнулся. Кацуки не успел даже открыть рот, как заметил расширяющиеся глаза Мидории, которые смотрели за спину Бакуго. — Ты чего, задрот… — Кацуки заткнулся, обернувшись. За ним стояли два пацана. Вроде они из класса Серо. Они были не выше Бакуго, но их взгляд и стойка говорили об одном: они пришли не просто поговорить с ним. Но чего так испуганно выглядел Мидория? — Нам нужно с тобой поговорить, — один из этих парней махнул головой назад, завлекая Кацуки посмотреть туда же. Ах, вот что. Их было не двое. Возле крыльца школы стояли ещё трое. Пятеро на одного? Как же они так его подловили? Не самое удачное время — он сейчас один, и остальные не узнают, куда он делся. Как же они его подловили?.. Облава. Кацуки растягивает губы в дикой ухмылке, смотря на парней перед собой, хрустит пальцами. — Задрот, иди домой. Завтра встретимся. Бакуго вежливо показывает парням, что пропускает их вперёд, но те не двигаются с места. Тогда Кацуки безобидно поднимает руки вверх, мол, какие мы недоверчивые, и шагает первым — в сторону этих гиен. Они шагают молча в слепую зону за школой, где впереди находится только стена. Выбора они ему не оставили. Придётся попотеть. Бакуго не успевает даже обернуться, как ему по голове прилетает чем-то тяжёлым. Это явно не чьи-то кулаки. Вот зараза.