Эхо Империи: Сердце не стареет

Глава 3.5. «Границы Комфорта».       Вечер пятницы в Аллотерре выдался дождливым. Капли разбивались о панорамное стекло квартиры Кавински, превращая огни города в размытые неоновые пятна. Винс еще не вернулся с работы — последние правки в логистике магистралей задерживали его в офисе, так что Лололошка был в квартире один, когда в дверь настойчиво постучали.       На пороге стояла Кейт. Сегодня она выглядела еще более измотанной, чем пару дней назад: пучок на голове едва держался, а в руках она сжимала планшет. За её спиной переминались с ноги на ногу двое рабочих в униформе с логотипом её фирмы — широкоплечий грузчик с мотком упаковочной пленки и невысокий парень-сборщик, из кармана которого торчал шуруповерт. — Так, — вместо приветствия выдохнула Кейт, заходя внутрь. — Если Винс скажет, что цвет обивки не подходит к его «экзистенциальному кризису», я пожалуюсь на него Райе. Выносите!       Рабочие слаженно начали вытаскивать детали старой двухспальной кровати. Лололошка неловко замер в коридоре, пытаясь помочь, но Кейт мягко отстранила его ладонью. — Отдыхай, Ло. Ты своё уже отбегал за все эти годы. Это — моя стихия. Парни, осторожнее с углами! У Кавински тут отделка стен стоит как мой годовой бюджет на кофе. Теперь заносите новые!       Рабочие начали затаскивать детали каркасов. Пока сборщик начал быстро и профессионально собирать каркасы в спальне (которая сейчас больше напоминала склад запчастей и пустых коробок), Кейт прошла на кухню и без спроса поставила чайник. Она опустилась на стул, прикрыв глаза на мгновение. — Знаешь, — негромко начала она, прислушиваясь к визгу шуруповерта из соседней комнаты. — Когда я заказывала эти кровати на складе, мне пришлось вписывать адрес Винса. Система выдала: «Адрес подтвержден, владелец — Кавински В.». Я смотрела на этот экран и думала... Господи, двадцать лет я возила сюда только рабочие чертежи. А теперь везу кровати. Потому что ты спишь на одной кровати с этим ворчливым механиком, а это, согласись, испытание не для слабонервных.       Она коротко рассмеялась, но в смехе слышалась грусть. Из комнаты донеслось глухое «Готово, босс!». Кейт встрепенулась и потащила Лололошку за собой. В спальне теперь стояли две абсолютно одинаковые, лаконичные кровати с темно-серым изголовьем. Они идеально вписались в интерьер — строгие, функциональные, но выглядящие до невероятного уютно. — Я выбрала ортопедические матрасы, — Кейт подошла к одной из них и пригладила ткань. — Винс вечно жалуется на спину, хотя тебе вероятно никогда в этом не признается. А тебе... тебе просто нужно выспаться на чем-то, что не является камнем, травой или холодным полом другого мира.       Она ещё немного поговорила с рабочими, прежде чем те ушли, и когда дверь за ними закрылась, в квартире снова воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом вентиляции. Кейт подошла к Ло и поправила его синий шарф, который он так и не снял. — Завтра утром мы ждём вас. Радан уже с пяти утра, кажется, топит баню и терроризирует Шерон по поводу меню. Он купил столько мяса, будто к ним едет не один мироходец, а целый легион. Она посмотрела на две новые кровати, стоящие рядом в полумраке комнаты. — Теперь это похоже на дом, а не на музей памяти по тебе, Ло. Пожалуйста... — она запнулась, подбирая слова. — Просто поспи сегодня хорошо. Завтра будет очень шумный день. Мы все слишком долго ждали этого «завтра».       Когда Кейт ушла, Лололошка остался стоять в дверях комнаты. Запах новой мебели — дерева и свежей ткани теперь пропитал квартиру. Он подошел к своей кровати, сел на край и почувствовал, как мягко пружинит матрас. Впервые за очень долгое время будущее не ощущалось как прыжок в неизвестность. Оно ощущалось как поездка к друзьям в субботу утром.

***

      Дверь щелкнула, когда стрелка часов перевалила за полночь. Кавински вошел в квартиру, разминая затекшую шею. Его лицо осунулось от бесконечных графиков и споров с подрядчиками, а пальцы в темных пятнах мазута подрагивали от усталости. — Дейви, я дома, — глухо бросил он в пустоту прихожей, снимая куртку. Он прошел вглубь квартиры, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки, и замер на пороге гостевой. Свет из коридора падал на две новые, идеально заправленные кровати. В комнате пахло свежим деревом и новой обивкой. Винс несколько секунд молча смотрел на мебель, которую заказал сам, но которая сейчас выглядела как официальное уведомление о выселении из его личного пространства. — Оперативно, — наконец произнес он, заметив Лололошку, который сидел на одной из кроватей. — Кейт не изменяет себе. Он подошел ближе, пнул ножку новой кровати носком ботинка, проверяя на прочность. — Ну что... поздравляю с новосельем, — Винс попытался выдавить свою привычную ухмылку, но она вышла какой-то кривой и тусклой. — Теперь у тебя есть законное спальное место, на которое я не имею права посягать. Я в душ, а ты можешь ложиться спать, герой. Завтра Радан вытрясет из нас всю душу.       Когда Кавински вышел из душа и потушил свет, квартира погрузилась в густую, почти осязаемую тишину. Винс лежал в своей спальне, на кровати, привычно закинув руки за голову. Между ним и Лололошкой теперь было достаточное расстояние.        И это было... неправильно.       Предыдущие две ночи, когда они делили одну кровать, Винс оправдывал это «производственной необходимостью». Он убеждал себя, что просто следит за Ло, что ему нужно убедиться в его реальности. Но сейчас, лежа на своей отдельной, дорогой и чертовски холодной постели, он чувствовал себя так, будто у него отобрали грелку посреди арктической зимы.       Он привык за эти пару дней к мерному, тихому дыханию рядом. К тому, как Ло иногда ворочался во сне, задевая его плечом. К живому человеческому теплу, которое пробивалось сквозь двадцать лет одиночества.       Винс раздраженно перевернулся на бок, сминая подушку. «Ты взрослый мужик, Кавински», — зло подумал он, глядя в темноту. «Тебе сорок лет. У тебя корпорация, счета и седина. Ты не можешь страдать по тому, что под боком не сопит мироходец, который не взрослел с тех пор, как ты еще умел искренне смеяться». Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в голове чертежи новой магистрали, но вместо этого вспоминал, как Ло прижимался к нему во сне. Это тепло было наркотическим. Оно заставляло Винса чувствовать себя живым, а не просто функцией. — Глупости, — прошептал он в подушку. — Это просто привычка. Завтра привыкну обратно.       Но сон не шел. Каждый шорох в квартире казался громким. Он прислушивался, надеясь услышать хотя-бы намек на что-то — вдруг Ло тоже не спится? Вдруг он сейчас встанет со своей кровати, подойдёт и скажет что ему неудобно на новом месте?       Винс даже повернулся лицом в сторону Лололошки, чтобы хоть как-то видеть и чувствовать присутствие друга в этой огромной, стерильной квартире. Он вытерпит. Он сумел прождать двадцать лет, вытерпит и одну ночь. Но когда под утро он наконец забылся тревожным сном, ему снилось не небо Аллотерры и не гоночные треки. Ему снился синий шарф и тепло, которое невозможно заменить ни одной, даже самой лучшей ортопедической кроватью в мире.