Глава 4: Скелеты в шкафу
22 апреля 2026 г., 20:10
Утро субботы началось не с будильника, а со звука работающей кофемашины, которая натужно гудела на кухне, словно протестуя против такого раннего часа.
Винс выглядел так, будто провёл ночь в кабине барахлящего погрузчика. Он стоял у кухонного острова, вцепившись в кружку с черным, как мазут, кофе, и сверлил взглядом стену. Его волосы сегодня были чуть в беспорядке, а в движениях сквозила резкость человека, который слишком долго убеждал себя, что он «в полном порядке».
— Проснулся, — констатировал он, когда Лололошка вошел на кухню, уже полностью одетый и с неизменно повязанным шарфом. — Твоя новая кровать... не оказалась порталом в другое измерение? Не исчез в полночь?
— Нет, всё хорошо. Очень удобно, — улыбнулся Ло, присаживаясь напротив.
Винс хмыкнул, пряча взгляд в кружке. Он не стал говорить, что не спал практически всю ночь.
— Радан уже прислал три сообщения с капсом и одно фото своего мангала. Если мы опоздаем хоть на десять минут, он решит, что я тебя похитил и удерживаю ради научных экспериментов, — Кавински рывком допил кофе и поставил кружку в раковину.
Сборы были недолгими. У Лололошки не было багажа — вся его жизнь сейчас умещалась в несколько карманов и старый шарф. Винс же, наоборот, носился по квартире, проверяя, взял ли он свой планшет, заблокированы ли системы охраны и не забыл ли он запасную пачку сигарет, которую Кейт вечно пыталась выбросить.
— Всё, идем, — наконец скомандовал Винс, бросая ключи-чипы в воздух и ловко ловя их на лету.
Они спустились в подземный паркинг. Матовый «Порш» ждал их в свете люминесцентных ламп, выглядя как хищник, готовый к прыжку. Винс нажал на кнопку, и машина приветственно мигнула фарами, издав низкий, урчащий звук.
— Садись, — бросил он Ло, обходя машину.
Когда они выехали из паркинга, Аллотерра только начинала просыпаться. Город был затянут утренним туманом, сквозь который пробивались золотистые лучи солнца. Высотки верхнего сектора отражали небо, и на мгновение мир показался Лололошке удивительно спокойным.
Винс вел машину уверенно, но сегодня — непривычно молчаливо. Он крепко сжимал руль обеими руками, сосредоточенно глядя на дорогу. Обычно он любил лихачить, но сейчас вел плавно, словно вез в салоне хрупкий хрусталь, а не легендарного мироходца.
— Знаешь, Дэйви, — внезапно заговорил он, когда они выехали на основную магистраль, ведущую к аграрному сектору. — Кажется, Радану нужно было твое возвращение не меньше, чем мне. Мы на праздники в основном собирались всегда у него, но он впервые спустя двадцать лет так воодушевлен этим.
Винс нажал на педаль газа, и машина с тихим свистом турбин устремилась вперед, оставляя позади стерильные небоскребы центра. Впереди маячили зеленые массивы и уютные дома поселения, где их уже ждали — с криками, объятиями и дымом костра, который пахнет настоящим домом.
— Держись крепче, — Винс чуть заметно улыбнулся, и в его глазах наконец-то блеснул тот самый азартный огонек. — Мы почти на месте.
***
Едва черный Порш Винса затормозил у ворот фермы, тишину аграрного сектора разорвал радостный крик. Это был не Радан — это были дети, двое сорванцов, которые вылетели из-за живой изгороди быстрее, чем Винс успел заглушить двигатель. — Дядя Винс! — закричала Бонни, запрыгивая на подножку машины. — А папа сказал, что ты привезешь того самого парня из легенд! Винс тяжело вздохнул, выходя из машины, и поправил очки. — Полегче, мелюзга. Этот «парень из легенд» может превратить вас в тыквы, если будете так орать. — соврал Кавински. Лололошка вышел следом, и на веранде дома моментально стало тесно. Радан, сияющий как начищенный медный таз, одной рукой сгреб Ло в охапку, а второй приобнял подошедшую Шерон. Она выглядела удивительно спокойной и мудрой; время добавило её взгляду мягкости, которой раньше не хватало. В углу веранды, в плетеных креслах, сидели Ванесса и Лионель. Они были уже совсем старенькими, Лионель дремал, прикрыв колени пледом, а Ванесса, заметив Ло, всплеснула руками и прослезилась, шепча что-то о том, что «теперь круг замкнулся». Кейт и Хэйли, которые всё это время спорили о чем-то у мангала, подошли вместе. Кейт обнимала Хэйли за талию, и по их переглядываниям было ясно: за эти двадцать лет они стали единым целым. Внезапно в воздухе мерцающим контуром появилась Райя Прайм. — Биометрические показатели группы в норме. Радость зафиксирована на уровне 98%, — её голос звучал почти мелодично. — Лололошка, я проверила периметр. Здесь безопасно. Но мне нужно вернуться к серверам Аллотерры — Кэлхун начинает капризничать. Она на секунду задержала взгляд на Ло, мигнула голубым сенсором и исчезла так же внезапно, как и появилась. А потом из дома вышел Калеб. Атмосфера на веранде мгновенно изменилась, словно кто-то выкачал из воздуха половину кислорода. Калеб выглядел безупречно — опрятная, несмотря на ферму, одежда, и тот самый холодный, аналитический взгляд, который теперь был подкреплен годами власти. Винс, который до этого момента ворчливо отбивался от детей Радана, мгновенно выпрямился. Его лицо стало каменным. — Кавински, — холодно произнес Калеб, останавливаясь на верхней ступеньке. — Смотрю, ты всё ещё водишь ту же консервную банку. Думал, с твоими доходами можно позволить себе что-то, что не воняет бензином на три мили в округе. — А я смотрю, ты всё ещё одет с иголочки Калеб, — парировал Винс, и в его голосе послышался опасный, металлический скрежет. — Смотри не испачкайся в чьем-то навозе, здесь довольно легко споткнутся. Будет обидно за одежду. Радан и Кейт синхронно переглянулись. Эта вражда была самой большой загадкой их компании. Никто не знал, что именно произошло в ту ночь перед свадьбой, на мальчишнике Радана. Кейт пыталась выпытать это у Калеба, Радан — у Винса, но оба хранили молчание, ограничиваясь лишь взаимной ненавистью и ядовитыми комментариями. — Проходите в дом, — прервала нарастающую тишину Шерон, примиряюще кладя руку на плечо Калеба. — Ло, не обращай внимания. Эти двое ведут себя как коты в одном мешке с тех самых пор, как мы... ну, ты понимаешь. Винс прошел мимо Калеба, намеренно задев его плечом. — Идем, Дейви. Подальше от этого душного офисного планктона. У меня в багажнике завалялась пара бутылок нормального напитка, который не пахнет «корпоративной этикой». Калеб лишь проводил его ледяным взглядом, поправляя манжеты. — Удивительно, как некоторые люди не меняются, — негромко сказал он Лололошке. — Добро пожаловать домой, Ло. Жаль, что твое возвращение омрачено присутствием... этого недоразумения. Лололошка стоял между ними, чувствуя, как искры летят в воздухе. Это был его дом, его друзья, но в этой мозаике явно не хватало одного важного кусочка пазла — правды о том, что же разрушило отношения этих двоих. Вечер обещал быть долгим. И очень непростым.***
Праздник был в самом разгаре. Радан громко хохотал, показывая детям, как правильно раздувать угли, Кейт и Хэйли о чем-то уютно шептались, перебирая старые фотографии, а Шерон подкладывала Лололошке добавку, словно пытаясь откормить его за все двадцать лет отсутствия. Лололошка отошел от общего стола, чтобы принести еще чая для Ванессы, но остановился в тени коридора, ведущего к задней веранде. Голоса, доносившиеся из-за угла, заставили его замереть. Это были не те язвительные шуточки, которые Винс и Калеб отпускали за ужином. Это был яд, густой и концентрированный. — Ты вообще имеешь совесть здесь появляться? — голос Калеба дрожал от сдерживаемой ярости. — Сидишь там, улыбаешься Лололошке, как будто ты не то же самое грязное ничтожество, что и десять лет назад. — Сбавь обороты, — огрызнулся Винс. Его голос звучал глухо, надтреснуто. — Ты сам прекрасно знаешь, что в ту ночь... — Я знаю одно, — перебил его Калеб, и Ло услышал шаг в сторону Кавински. — Ты обычная шлюха, Винс. Ты ляжешь под любого мужика, лишь бы добиться своего. Наверное, так ты и выстроил свою карьеру в Аллотерре — через чужие постели. Послышался глухой удар — кажется, Винса прижали к стене. Лололошка прижал ладонь к губам, боясь издать звук. — Моя жена узнала обо всем, — прошипел Калеб. — Она забрала дочь. Уехала. Я потерял всё, что строил годами, потому что однажды поддался на твою... на эту пьяную ошибку. Мне проще было бы сдохнуть тогда на том мальчишнике, чем знать, что я разделил кровать с таким, как ты. Ты виноват в том, что я больше не вижу своего ребенка. Наступила тяжелая, удушливая тишина. Ло ожидал, что Винс ударит его в ответ, начнет орать, но ответ механика был тихим и пропитанным такой горечью, которую Ло не слышал в нем никогда. — Ты винишь меня, потому что тебе страшно признать, что ты сам этого хотел, Калеб, — выдохнул Винс. — Легче назвать меня «шлюхой» и сделать козлом отпущения, чем признать, что твоя идеальная жизнь рассыпалась не из-за меня, а из-за твоей собственной лжи. Да, мы переспали. Да, мы были в стельку. Но я не крал твою дочь. Ты сам не смог удержать свою семью, потому что даже себе не можешь простить то, что случилось между нами. — Закрой рот, — голос Калеба сорвался. — Еще раз подойдешь к моей семье или к Ло с этими своими «подкатами» — я тебя уничтожу. Лололошка почувствовал, как внутри всё похолодело. Картина пазла наконец сложилась, но она была уродливой и болезненной. Тот мальчишник, алкоголь, внезапная вспышка между двумя вечно спорящими мужчинами и последовавшая за этим катастрофа. Калеб, потерявший семью, превратил свою вину в ненависть к Винсу, а Винс... Винс просто нес это бремя, прикрываясь маской циничного эгоиста. Когда Ло вернулся к столу, его руки слегка дрожали. Радан что-то весело рассказывал детям, Кейт смеялась, положив голову на плечо Хэйли, но для Лололошки этот уютный вечер навсегда разделился на «до» и «после». Спустя пару минут в комнату вошел Калеб — с идеально прямой спиной и холодным лицом. Следом, чуть помедлив, зашел Винс. Он не смотрел ни на кого, сразу потянулся за сигаретой, но, вспомнив, что он в доме, просто сжал пальцы в кулак. Винс поймал взгляд Лололошки. В его глазах на мгновение промелькнула такая беззащитность, что Ло захотелось прямо сейчас встать и увести его отсюда. — Всё в порядке, Ло? — тихо спросила Шерон, заметив его состояние. Лололошка посмотрел на Калеба, потом на Винса. — Да, — солгал он. — Просто... немного душно. Наверное, выйду проветрюсь. Он вышел на крыльцо, понимая: он не может просто оставить всё как есть. Эти двадцать лет сломали не только мир, они сломали его друзей. И, кажется, пришло время мироходцу вмешаться не в судьбу миров, а в судьбы тех, кто ему дорог.***
Прохладный вечерний воздух аграрного сектора принес облегчение лишь на мгновение. Лололошка стоял у перил, сжимая их пальцами так сильно, что костяшки побелели. Тихий скрип двери позади заставил его вздрогнуть. Он не оборачивался — он узнал Винса сразу. Кавински встал рядом, опершись локтями о перила. Он выглядел так, будто из него только что выкачали весь воздух. Он не пытался закурить — здесь, под окнами Радана, это было бы равносильно преступлению против «семейной идиллии». — Воздуха не хватает? — хрипло спросил Винс, глядя куда-то вдаль, где за теплицами садилось солнце. — Понимаю. Тут иногда слишком... приторно. Лололошка медленно повернул голову. — Я всё слышал, Винс. На веранде. Ваш разговор с Калебом. Кавински замер. Его плечи на секунду напряглись, а челюсть плотно сжалась. Он медленно закрыл глаза, и Ло увидел, как дернулся кадык на его шее. — Всё, значит, — почти шепотом повторил Винс. — Про «шлюху», про карьеру через постель... Про его разрушенную жизнь. — Да. Ло сделал шаг ближе, заглядывая в лицо механику. — Винс, расскажи мне. Я хочу знать правду. Не ту ядовитую версию Калеба, а то, что произошло на самом деле. Почему он так ненавидит тебя? Почему ты позволяешь ему так с собой говорить? Винс наконец открыл глаза. В них не было привычной дерзости или насмешки. Только бесконечная, выжженная пустыня усталости. Он посмотрел на Ло — так долго и пристально, словно проверял, не исчезнет ли тот от услышанного. — Не здесь, Дейви, — наконец произнес он, качнув головой. — Только не в доме Радана. Здесь повсюду стены, дети, Кейт со своими ушами... и эта проклятая атмосфера счастья, в которую я не хочу тащить это дерьмо. Он оттолкнулся от перил и посмотрел на дверь, за которой слышался смех и звон тарелок. — Поедем домой. Когда всё закончится и мы вернемся в квартиру. Там я расскажу тебе всё. От начала и до конца. Если ты, конечно, всё еще захочешь это слушать. — Захочу, — твердо ответил Лололошка. — Я никуда не уйду, Винс. Помнишь? Винс горько усмехнулся, и на мгновение в этой усмешке промелькнула тень того самого механика, которого Ло знал когда-то. — Помню. Ты всегда был слишком упрямым для своего же блага. Остаток вечера прошел как в тумане. Лололошка сидел за столом, механически отвечал на вопросы Радана о своих путешествиях, улыбался детям и старался не смотреть в сторону Калеба. Тот, впрочем, вел себя безупречно — был вежлив, холоден и предупредителен, словно той вспышки ярости на веранде никогда не существовало. Винс же почти не ел. Он сидел в углу, крутя в руках пустой бокал, и его взгляд то и дело возвращался к Лололошке — проверял, здесь ли он. Когда пришло время уезжать, прощания были долгими. Кейт еще раз напомнила, что «кровати — это инвестиция в психическое здоровье», Радан пообещал приехать с ответным визитом, а Шерон просто молча обняла Ло, почувствовав его внутреннее напряжение. — До скорого, — бросил Винс Калебу, даже не глядя в его сторону, когда они выходили к машине. Калеб ничего не ответил, лишь слегка склонил голову, провожая их ледяным взглядом. Дорога обратно в центр Аллотерры прошла в абсолютной тишине. Винс гнал машину быстрее обычного, Порш буквально летел по ночной магистрали, рассекая огни спящего города.***
Ночные огни Аллотерры сливались в бесконечные неоновые полосы, пока Винс до боли в суставах сжимал руль. В салоне «Порша» царила тишина, но в голове Кавински ревел шторм из воспоминаний, которые он годами заталкивал в самый дальний угол своего сознания.Все началось с того проклятого мальчишника.
Радан сиял, все смеялись, алкоголь лился рекой — от дорогого виски до дешевого пойла. Калеб, как обычно, сидел с таким видом, будто делает всем одолжение своим присутствием. Винса это бесило. Бесило всегда. «Ты слишком напряжен, секретарь», — вспомнил Винс свой собственный голос, уже заплетающийся от пятого или шестого бокала. Он помнил, как подошел к Калебу в полумраке VIP-ложи клуба. Громкая музыка била по вискам, заглушая здравый смысл. Калеб хотел что-то ответить, язвительное и холодное, но Винс просто схватил его и дернул на себя. Первый поцелуй был со вкусом терпкого спирта и ярости. Калеб не оттолкнул — он вцепился в плечи Винса с такой силой, будто хотел его сломать, отвечая с той же подавленной агрессией, которая копилась в нем годами. Вокруг танцевали пьяные друзья, Радан что-то орал в караоке, и никто — абсолютно никто — не заметил, как эти двое целуются. Потом была квартира. Винс плохо помнил, как они туда добрались, но помнил, как дверь едва успела закрыться, когда Калеб вжал его в косяк. Второй поцелуй был уже другим — тягучим, отчаянным, лишенным всякого приличия. Одежда летела на пол вперемешку с остатками самоконтроля. Винс помнил холод кожаного дивана и жар кожи Калеба. В какой-то момент, когда мир окончательно поплыл перед глазами, Винс сам направил его. Он помнил, как оказался сверху, оседлав бедра Калеба и развернувшись к нему спиной. Это была позиция, которую он выбрал сам — не желая видеть лица того, чьи руки сейчас собственнически сжимали его бедра. В голове всплывали резкие, обрывочные кадры: звук разрываемой упаковки презерватива, тяжелое, сбивчивое дыхание Калеба прямо у него за спиной. Когда Калеб вошел в него, Винс до крови закусил губу, чтобы не вскрикнуть. Это было остро, на грани с болью, но в то же время давало пугающее облегчение. Он помнил, как прогибался в пояснице и как пальцы секретаря больно впивались в его таз, задавая ритм. Каждое движение было пропитано не любовью, а какой-то первобытной попыткой доказать друг другу свое превосходство. Винс чувствовал себя одновременно и победителем, и проигравшим. Он отдавался этому ритму, запрокидывая голову назад и ловя ртом воздух, пока Калеб шептал какие-то бессвязные, злые проклятия. Вспышка оргазма была почти болезненной, выжигающей всё внутри. А потом наступила пустота. Винс помнил, как Калеб ушел почти сразу, не сказав ни слова, поспешно одеваясь и не глядя в сторону дивана. Он оставил после себя только запах своего дорогого одеколона и горькое осознание того, что теперь всё изменилось навсегда. Винс моргнул, возвращаясь в реальность. Он крепче сжал руль, чувствуя, как вспотели ладони. Порш влетел в туннель, и свет ламп ритмично замелькал на лобовом стекле. «Черт бы тебя побрал, Калеб», — подумал он, чувствуя, как старая рана под ребрами начинает ныть с новой силой.«Ты винишь меня, потому что в ту ночь ты потерял не только жену. Ты потерял свою идеальную картинку самого себя».
Машина выехала из туннеля, и впереди показались огни его дома. Разговор с Лололошкой был неизбежен. И Винс знал: это будет труднее, чем та ночь десять лет назад.
