Джейс-17

С этого утра полёт стал для Джейса самой счастливой порой жизни. Он перестал ночевать в своей восьмиместной каюте, в столовой пересел за столик к лабораторным. Его жизненной целью теперь стало не сдохнуть максимально полезным для науки способом, а найти любой повод порадовать Виктора. Для Виктора же всё стало сложнее. Он мало что говорил, нечасто делился тем, что чувствует, но отчаяние, с которым он целовал Джейса каждый раз, когда тот выходил из принтера, прятать не мог. Дороти как-то рассказала, как принесла ему новость о гибели Джейса-Пять: снова авария в двигательном отсеке, удалось починить ценой всего-то одного Расходника. Виктор хрипло, пряча дрожащие губы, поблагодарил её за предупреждение, а потом остался ночевать у принтера. Разумеется, их отношения быстро заметили в лаборатории, но на удивление комментировать не стали. Жаловаться, видимо, тоже — никто из охранников не пришёл к Виктору в каюту с требованием прекратить роман. Или хотя бы вернуть на платонический уровень — впрочем, над таким заявлением хохотали бы всем этажом. — Слушай, Джейс, — в столовой однажды к нему подсел один из охранников. — Ты же вообще всё помнишь, да? Что делал, о чём разговаривал, перед тем как… того? Он был далеко не первым с этим вопросом. Примерно каждый раз, когда его печатают, находится пара-тройка любопытных, которым ужасно интересно, каково это — умирать? Джейс вздохнул. — Так как оно? — Что? — играть дурачка он решил до последнего. Знал он, о чём спросили, но пусть уж озвучит. — Умирать. Больно? Достали. — Нет. Вообще ни капельки. Как мармеладку пожевать. Сходи и сам попробуй. — Слышь, ты не наглей! — охранник полез за оружием, но тяжёлая рука заведующего лабораторией его быстро остановила. — А с каких пор охрана обедает за столом лабораторных работников? Вас повысили до подопытной крысы? — А его? — парень мотнул подбородком на Джейса. — Наш Расходник — экспериментальный образец, за ним ведётся непрерывное наблюдение, — тут вклинился и Виктор. — А вы, уважаемый, мешаете процессу. Если вам хочется поделиться научными идеями, приходите в мой кабинет. А если вы пытаетесь помешать исследованиям, то дверь в открытый космос заперта недостаточно плотно. Шестая версия Джейса снова отличалась от оригинальной — эксперименты продолжились. Не рискуя забираться в глубины генетического кода, Виктор поигрался с цветом волос — и Джейс вышел из принтера платиновым блондином. Сам пугался своего отражения в зеркале, приучился на людях носить бандану — и поймал идею фикс. — Вик, — урчал он, мягко водя пальцами по выгнутой спине, — а ты сможешь сделать мне голубые глаза? — В теории могу. — На следующей версии? — Джейс, мне есть чем заняться. С глазами надо очень осторожно строить цепочку, чтобы ты не ослеп, чтобы хрусталик оставался гибким, чтобы… — Ви-и-и-ик, — мурлыкнул Джейс, — я и половины не понимаю. Давай ты просто попробуешь? Если не получится, сделаем что-нибудь по-другому, идёт? — Давай я сначала с прыщом на твоей заднице разберусь? Это-то задачка повышенного уровня сложности, а уж про глаза я промолчу. Придя однажды со смены в машинном отделении, Джейс напоролся на запертую дверь в теперь-уже-их каюту. Обычно Вик, приходя из лаборатории, не закрывался — у них был один ключ на двоих. Может, ещё не вернулся? Джейс дошёл до кабинета своего большого учёного — заперто было и там. — Он ушёл полчаса назад, — буркнул Мэттью. Джейс попытал счастья ещё раз, постучался в запертую дверь каюты — и ему наконец открыли. — Заходи, — странно хихикнул Виктор. Впустил, выглянул в коридор, снова запер дверь. — Вик, что происходит? — ответ Джейс нашёл на их маленьком столе. Между двумя блокнотами — один для записей Виктора, второй для скетчей Джейса — стояла крошечная раскрытая стеклянная капсула. В таких в оружейном отделе хранился шиммер — мощная энергетическая субстанция, его использовали в качестве зарядов для огнемёта. Одной капсулы хватало на десять минут непрерывной струи огня на самой высокой мощности. Одной капсулы хватало, чтобы обеспечить наркотический приход на двенадцать часов двадцати человекам. На глаз Джейс бы не определил, сколько не хватало. Но капсула стояла открытой. — Где ты это взял? — Списал на лабораторные нужды, — фыркнул Виктор и плюхнулся на стул. — Нам разрешены эксперименты над шиммером в ограниченном количестве. Его радужка медленно розовела. — И решил ширнуться? Часто ты так? — Раз в год, — взгляд посерьёзнел. — Сегодня мой день рождения, Джейс. Ещё один год в барахлящем теле, без перспектив излечиться и хоть что-то исправить. Могу я себе позволить хоть какое-то отвлечение? Я знаю дозу, утром буду в полном порядке. Я не наркоман, Джейс. — Все так говорят. — Не веришь? — Виктор откинул голову к стене. — Обыщи каюту. Всё, что у меня есть, — эта капсула. Знаешь, сколько оттуда использовано? Ровно капля, двадцатая часть миллилитра. Больше не нужно. Остальное завтра окажется в лаборатории и пойдёт на эксперименты. Или останется тут до следующего года. Джейс сел рядом, взял худую ладонь в руки. — И что тебе это даёт? — Нога наконец-то перестаёт болеть. Я сейчас даже пройти смогу, почти не хромая, — в глазах стал загораться огонёк. — Спина не ноет. Дышится легче. Мне уже почти не хочется повеситься от того, — Виктор глубоко-глубоко вздохнул, — что дорогого мне человека пять раз убили на этом корабле и убьют ещё не однажды. — Вик… — Я сам виноват. Не надо было к тебе привязываться. Джейс сполз на пол. Сел у табурета, ткнулся лицом в худое бедро. Острые пальцы взъерошили волосы, Виктор вздохнул. — Прости меня, — прошептал Джейс. — Когда я записывался в Расходники, у меня не было ни единого повода жить. — А сейчас? — А сейчас пропали все причины умирать. Но уже поздно. Прости меня. — Пошли в кровать, Джейс. Надо успеть отыметь тебя во всех позах, пока колено не мешает. … Джейс ни разу больше не видел розового отсвета в этих медовых глазах. До следующего дня рождения. За год он добрался до восьмой своей версии, и она вышла совсем уж нетривиальной. — Джейс, — после положенного поцелуя Виктор вдруг виновато отвёл глаза. — У нас случилась небольшая поломка. — Где? Опять они в машинном что-то вытворяют? — Нет. Здесь, в принтере. Спустя пятнадцать часов после начала печати. Глюкнуло электроснабжение, цикл прервался, и… И мы не смогли запустить его с того же места. Джейс закрыл глаза, медленно вдохнул, мысленно ощупал собственное тело. — Это как-то связано с тем, что я ног не чувствую? Виктор кивнул. Помог сесть. Ровно на середине икры ноги будто срезало огромным ножом, строго и аккуратно. Срез закрылся ровным, плотным слоем кожи, будто бы эволюция сама решила, что ноги этого человека должны заканчиваться здесь. Сантиметров на тридцать раньше, чем должны были. Неестественностью зрелища ударило под дых. «Моё тело — фальшивка. Напечатанная кукла, которую можно обрубить вот так и оставить шевелиться дальше. Я — фальшивка». — Джейс, — хрустнул виноватый голос над ухом, — мы соберём тебе протезы. Уже отправили запрос инженерам, не больше пары дней займёт. Мне очень жаль. — Ты не виноват, — Джейс ткнулся лбом в плечо. Виноват Виктор был кое в чём другом. Пока протезы были в сборке, Джейсу выделили кресло-каталку — где только нашли на космическом корабле? Виктор помогал передвигаться, забираться в кровать, пользоваться душем. Там и выяснилось, что Джейс-Восемь должен был отличаться от предыдущего вовсе не ногами. — Вик! — крикнул Джейс, сидя на полу в кабинке. — Ты закончил? — Виктор, не заглядывая, приоткрыл дверь. — Только начал. — Что случилось? — наконец-то этот садист вошёл. — Это! Джейс прекрасно знал, что его ждёт после душа, и предвкушение этого работало не хуже прелюдии. Картинки, плывущие перед глазами, постепенно возбуждали, член налился кровью и окреп. И почему-то стал куда длиннее и толще, чем был. — А, — покраснел Виктор. — Да, прости, забыл предупредить. Отвлёкся из-за… ног. — Это ты сделал? — Ага, — Виктор потёр нос. — Решил проверить, получится ли. — Случайно не в собственный день рождения решил? Виктор двинул бровью и отвечать не стал. — Раньше-то тебя чем мой член не устраивал? — Всем устраивал, — Виктор двинул плечами и сел на пол рядом. — Он у тебя великолепный. И если бы я мог конкретно этот эксперимент провести не на тебе, а на ком-нибудь другом, я бы с удовольствием так и поступил. Но имеем что имеем. Ты закончил с душем? — вдруг закусил он губу. — А то нужно некоторые тесты провести. На чувствительность, например. С возбуждением никаких проблем не было? — Уйди отсюда, пожалуйста. — Позовёшь? — Позову. Вик чуть не задохнулся, пытаясь заглотить эту обновлённую махину. Пообещал, что больше подобных экспериментов ставить не будет, «предпочту твой базовый размер». Но пришлось признать: ощущения не изменились совершенно, всё та же чувствительность и то же безудержное удовольствие от худых пальцев и тонких губ. Протезы сделали быстро — уже утром третьего дня Джейс делал на них первые шаги. Но привыкать было сложно, куда труднее, чем кататься на коньках. Это-то и сыграло злую шутку: всё ещё плохо управляя ногами, две недели спустя Джейс споткнулся и рухнул виском на угол стола прямо в столовой во время обеда. Сам же отмывал собственную кровь с пола сутки спустя. Сам успокаивал Виктора, которому впервые пришлось наблюдать за тем, как умирает Джейс. И все двадцать часов, пока печаталось новое тело, Виктор просидел у принтера, глядя в одну точку, не реагируя на вопросы, не слыша окликов и не чувствуя прикосновений. Только услышав «Родной?», он со всхлипом оторвался от стула, вжался в свеженапечатанную грудь и в ужасе разрыдался. — Дороти, — тихо позвал Джейс, мягко гладя каштановые волосы, — могу я попросить вас об услуге? Девушка неловко кивнула. — Если получится, последите, пожалуйста, чтобы Виктор больше не видел… моих смертей, — вздохнул Джейс. — Я понимаю, это трудно предугадать, но, если вдруг сумеете его увести и отвлечь, я буду благодарен. Дороти понимающе поджала губы и закивала так мелко и быстро, что её огромные очки чуть не слетели с короткого носа. Поправив их, она убежала. — Родной. — Джейс, я… — голос с трудом пробивался сквозь всхлипы, — я думал, я смогу. Я знал, что это случается, что ты… и что ты вернёшься, но… — Я здесь, — Джейс прижимал его к бьющемуся в груди сердцу и надеялся достучаться хотя бы им. — Я здесь. Всё хорошо. Я с тобой, ты от меня не отделаешься никогда больше. Я ещё надоесть успею. Вик стукнул кулаком по груди. «Бей, злись, ругайся. Я здесь». После публичной смерти вопросы поутихли. Люди старательно отводили от Джейса взгляды, а уж подсесть с вопросом «Каково это — умирать?» больше никому в голову не приходило. Последние два года полёта на трагедии были скупы. Джейс дошёл до своей десятой версии, а пока её печатали, один из механиков рухнул в механизм. Маршалл чуть не лопнул от желания наказать Расходника за то, что умер кто-то другой, но как наказывать человека, которого в ту минуту не существовало? Его защищали всей лабораторией, так что Маршалл только обиженно надулся и утопал к себе. Приземление вышло жутким — корабль трясло почти полчаса, в коридорах и каютах был жуткий бардак. Джейс и Виктор лежали на кровати, обнявшись, и чуть с неё не съехали. Разумеется, первым, чья нога ступила на новую Землю, — Мидгард, как её назвал Маршалл — был Расходник. — Джейс, открой шлем, — прогудело в переговорник скафандра. Воздух, по данным проб, был пригоден для дыхания, кислорода хватало. Непонятно откуда — планета покрыта снегом практически целиком, следов растительности видео-дроны не нашли. — Так, спасибо. Теперь глубоко-глубоко вдохни, прямо полной грудью. Представь, что вокруг тебя летают сотни маленьких вирусов, и тебе нужно втянуть их как можно больше. Вокруг и правда летали сотни маленьких вирусов. Его, не раздевая, сунули в герметичную капсулу прямо у входа на корабль — и уже на въезде в лабораторию он заплевал кровью стекло. Джейс-Десять, первая жертва инопланетного вируса, не дожил до утра из-за обезвоживания. Понадобилось всего пять Джейсов: Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый, Тринадцатый и Четырнадцатый — чтобы разработать вакцину. Пять быстрых, но крайне мучительных смертей. Когда Джейс-Одиннадцать проснулся в принтере и, как обычно, улыбнулся Виктору, тот, бледнея, дрожащими губами проговорил: — Джейс, пока они не разработают вакцину, это будет повторяться. — Что конкретно? — Ты отлично помнишь, что конкретно. — «А. Вкус собственных лёгких во рту. Синие ногти и пальцы, теряющие чувствительность из-за оттока остатков крови. Спутанность сознания, слабость, стремительное обезвоживание, полыхающий жар в голове и груди». — Я Расходник, мне положено умирать, — тонкая ладошка скользнула по щеке. — Но тебе необязательно помнить всё это. Если хочешь, я могу чистить память принтера перед печатью. Ты не запомнишь ничего — только то, что будет лежать в основной памяти. Джейс, так будет… — Милосерднее, факт, — закончил он сам. — Наверное, ты прав. Давай попробуем, но если я попрошу — ты сохранишь записи, ладно? Вик кивнул. Посадил Джейса делать бэкап, чтобы конкретно этот разговор вписался в базовые воспоминания, а дальше… А дальше Джейс помнил только одну из своих смертей. В капсуле едко пахло, когда он в неё забирался — даже инопланетный вирус боялся обычной хлорки, жаль, нельзя было заливать её в глотки в качестве профилактики. Очередное испытание, очередной неуспех, очередная — судя по рассказам — рвота кровью. Лаборанты, неловко поулыбавшись, разошлись, а Джейс свернулся на дне своего стеклянного гроба. Так чуть меньше болело и чуть меньше жгло изнутри. — Дайте костюм! — услышал он знакомый рык. Поднял голову — и напоролся на сердитый, но такой тёплый взгляд. — Вик, — улыбнулся Джейс, и его тут же скрутило спазмом. Бледная ладонь прижалась к стеклу. — Джейс, милый, скоро всё закончится, — губы его не дрожали, но слеза предательски скользнула по правой щеке, той, где родинка под глазом. — Я знаю, — тяжело звучать беспечно, когда рот полон крови, но Джейс попытался. — Несите химкостюм! — ещё раз рявкнул Виктор в сторону. — Вик, — тихо протянул Джейс, снова сворачиваясь в клубочек, — всё в порядке. Это ненадолго. Я сейчас усну, а потом… В ушах зашумело, кажется, он потерял сознание. А когда очнулся, его лица касалась плотная резина перчатки. Сквозь головное стекло ласково смотрели медовые глаза. — Вик! Ты зачем? — этот идиот влез в капсулу! — Я соскучился, — тихо выдохнул он. — Ты в курсе, что ты уже три недели тут болтаешься? — Не-а, — Джейс слабо подтянулся выше и уложил голову на грудь. Резина неприятно крякнула под ухом — да и плевать. — Ты же всё стираешь. — Стираю, — вздохнул он и неловко погладил по волосам. — Оставь эту версию. Пожалуйста. Не стирай. Я хочу помнить, каким дураком ты себя выставил, — «я хочу помнить, как умер в любимых руках». — Хорошо, — голос, придушенный защитой и наверняка слезами, всё ещё звучал мягко и нежно. Сознанию в полубреду было невероятно легко вообразить тёплые бледные ладошки на месте резиновых перчаток. Очередной спазм заставил залить сапоги костюма кровью. Ничего, Виктора это не зацепит, его отмоют. — Вик, — отплевавшись, позвал Джейс. Ладонь, бережно гладившая по спине, чуть ускорилась. — Что такое, свет мой? — Ты же не откажешь умирающему в его последней просьбе? Вик помог лечь себе на бедро. Джейс перевернулся на спину и заглянул в лицо. — Как я посмею. Чего хочет умирающий? — Умирающий хочет голубые глаза. Сделаешь? Виктор усмехнулся, медленно, тяжело, но усмехнулся. — Очень постараюсь. Я практически избавил тебя от прыща, кстати. — Это прекрасная новость. Ещё какие-нибудь прорывы были? Расскажи мне, — сознание тихо уплывало, и хотелось помнить его голос как последнюю вещь перед новой печатью. — Я безумно люблю тебя слушать. — Огромные, милый, просто потрясающие. Я нашёл код старения клеток, кусочки даже расшифровал. Теперь у меня есть копия твоего гена, волосы которой никогда не поседеют, представляешь? И твою склонность к акне почти вычистил. А ещё… … На Четырнадцатом Джейсе вакцина сработала идеально. Он сам этого не помнил, ему показали записи. Он не заблевал кровью стекло капсулы, когда образцы вируса запустили внутрь. Час спустя температура всё ещё держалась в границах нормы, самочувствие не менялось. Лаборатория праздновала успех, Джейса на всякий случай оставили внутри на сутки — и он выжил. Но никто не придумал способа, как выпустить его наружу, не сделав разносчиком. Как ему рассказали, он сам предложил решение, только попросил Виктора уйти из лаборатории. В капсулу ввели тройную дозу усыпляющего газа. Джейсу было бы интересно для разнообразия помнить и эту смерть — тихую, спокойную, безболезненную. Но он не попросил сохранить эти воспоминания, так что в его памяти их не осталось. Пятнадцатому впечатали иммунитет к вирусу, чтобы вакцину не тратить. И после серии коротких тестов, уже в каюте Виктора, Джейс с интересом разглядывал свой новый цвет глаз. — Извини, голубые не получились пока, — мурлыкнул Виктор с кровати. — Но мне нравятся зелёные. — Ага! Только ты не останавливайся, я ещё не получил, чего хотел. — Кстати, поздравляю с отсрочкой пресбиопии, — Виктор потёр переносицу и сделал пару заметок в блокноте. — Спа-си-бо, — протянул Джейс, — а что это? — Возрастная дальнозоркость. Нашёл у тебя в генах повышенную склонность, сумел вычистить аккуратно. Мы, конечно, не проверим, насколько хорошо я это сделал, но ты всё ещё нормально видишь, значит, я как минимум не облажался. — Ты не мог облажаться, — на это Виктор фыркнул. — Четвёртый! — Он был прекрасным человеком! Нас свёл наконец-то! — заявил Джейс и рухнул в кровать. — Вик. Убери блокнот. Я соскучился. Я тебя три недели не обнимал. — Четыре. И ты их не помнишь. — Ну и что. Всё равно соскучился. Вирус был самой весомой, но не единственной причиной погибнуть на этой планете. В поисках подходящей площадки для постройки теплиц розыскные отряды попадали в проломы и трещины. Первый отряд вернулся спустя неделю после выхода, потеряв половину людей — и Джейса среди них. Второй вышел, едва дождавшись конца тестов над Джейсом-Шестнадцать, — и из них вернулось трое. Кроме тел погибших, они принесли тревожные новости: эта планета населена. Звери, которых они видели, не походили ни на одно знакомое животное, на смазанных фотографиях зоологи разглядели то ли зубы, то ли присоски, то ли щупальца, укутанные в крепкую шкуру, которую не смогли пробить пули. Существа отдалённо напоминали крупных бронированных многоножек в меховом воротнике. Маршалл назвал их криперами — и потребовал принести образец в лабораторию. Джейс-Семнадцать вышел в сокращённом отряде — охранники Рейвен, Риз и Хлоя плюс он сам. Два огнемёта, два автоматических пулемёта, четыре рюкзака с запасами на две недели и капсула для крипера. Джейс-Семнадцать не получил голубых глаз, зато Вик, пытаясь что-то изменить в структуре его волосяного покрова, опять перемудрил. Волосы на голове и подбородке стали расти с жутковатой скоростью — по полсантиметра в день. «Вернусь через две недели с бородой — не узнаешь», — рассмеялся он, когда прощался с Виктором. «Это обещание вернуться?» Хотелось бы, но… Они шагали три дня, и на утро четвёртого Рейвен, глава их отряда, предложила проверить пещеру на горизонте. — Думаешь, криперы стали бы лезть туда? — Риз, её извечный соперник, тут же попытался осмеять решение. — А ты знаешь, что они думают? Главный зоолог корабля нашёлся? Пока я командир, мы идём туда, куда я скажу. Так, Джейс? Джейсу было без разницы, кого слушать. Он хотел назад, к Виктору, так что просто кивнул, не вслушиваясь в спор. До пещеры было три часа ходу, но этих трёх часов у них не оказалось. Джейс услышал характерный треск, который уже стоил ему двух жизней — но не успел сообразить. Снежный наст, выглядевший плотным и целым, лопнул с хрустом, похожим на треск яичной скорлупы. Рейвен рухнула первой. Её протяжный крик ещё не успел оборваться, когда ноги Джейса скользнули следом. Удар по спине, по рёбрам, ещё раз по спине — и он рухнул на дно. Боль прошила ногу насквозь, но едва он сумел выдохнуть — тяжёлое тело рухнуло прямо на него. Он не знал, сколько пролежал без сознания. Свет снаружи едва пробивался из-за бури — её гул Джейс всё ещё слышал, хотя тут, внизу, было спокойно. Тело, лежащее прямо на нём, слегка удерживало тепло. Это была Хлоя — ещё одна охранница. Остекленевшим взглядом она пялилась вверх, наружу, и явно была мертва уже долгое время. Джейс попытался встать — и взвыл. В глазах потемнело, он упал на спину, смаргивая слёзы. Левая нога опухла, почти не слушалась и раздирающе болела, когда он пробовал на неё опереться. Видимо, перелом. Блестяще. Рейвен не выжила тоже — острый кусок камня перебил ей позвоночник. На четвереньках исползав трещину, в которую они провалились, Джейс не нашёл третьего тела. Хотелось надеяться, что Риз остался наверху и выжил, но на крики никто не отзывался. Джейс собрал из рюкзаков и карманов всё, что могло хоть как-то пригодиться, снял уцелевшую одежду и оборудование, проверил оружие. Проковыряв в стене дыру, похожую на длинную полку, он уложил туда девушек и засыпал снегом. На это ушло много времени: он терял сознание, засыпал, просыпался и снова копал — спешить ему, кажется, было некуда. Работая, он закатал штанину на сломанной ноге, чтобы держать её в постоянном холоде. В уцелевшей аптечке не нашлось жаропонижающих, зато обнаружились шприцы с обезболивающим. Скорее всего, ему уже напечатали замену — за ним ведь так никто и не пришёл, верно? Если так, то логичнее всего ему умереть прямо тут. Но если они напечатали, они должны были узнать от нового Джейса, что этот ещё жив, что его память всё ещё пишется на принтер, так? И если они напечатали второго, принтер должен был уже дать понять, что получает два сигнала вместо одного. И его бы нашли, за ним бы уже отправили поисковую команду. А если уже отправили, и эти тоже погибли по дороге? Джейс гонял панику по кругу, пока тоненькая мысль не просочилась сквозь жар: «Ты бредишь. Ты понятия не имеешь, сколько сидишь тут, тебе даже не видно, ночь снаружи или день. У тебя жар из-за ноги, паранойя из-за погибших соседок и пропавшего Риза. Тебе нужно думать о том, как выбраться отсюда, а не как выкрутиться, если вдруг на корабле уже напечатали второго. До этой проблемы ещё надо дожить». Он ткнулся лбом в ледяную стену и попытался заснуть.