Вне зоны доступа

Будильник прорезал тишину в четыре утра, как скальпель. Сонхун открыл глаза и первым же делом посмотрел на свою руку. Бинт немного размотался за ночь, но узел, завязанный Хисыном, всё еще держался крепко. Сонхун осторожно снял его, чувствуя странную пустоту на коже, и заклеил ссадину обычным пластырем. — Дисциплина, Сонхун. Только дисциплина, — прошептал он своему отражению в зеркале. У входа в спортивный комплекс уже стоял черный внедорожник. Хисын привалился к капоту, кутаясь в объемное худи. Увидев Сонхуна, он не ухмыльнулся, как вчера. Он просто молча кивнул и открыл перед ним дверь здания, пропуская внутрь. — Выспался, Принцесса?— негромко спросил Хисын, когда они шли по пустому коридору в сторону зала для разминки. — Лучше, чем ты думаешь, — отозвался Сонхун. — А ты? Твои руки… — Жить буду, — Хисын мельком взглянул на свои ладони. — Спасибо за антисептик. Джейк вчера чуть не допросил меня, откуда у меня бинты с запахом твоих духов. Сонхун промолчал, чувствуя, как щеки предательски теплеют. Зал для разминки встретил их едким запахом резины и гулом голосов. Хоккеисты в своих массивных тренировочных костюмах выглядели как скалы среди изящных, тонких фигуристов. Сону и Ни-ки уже вовсю тянулись у шведской стенки, а Джей и Чонвон перебрасывались шутками, проверяя веса на штангах. — Внимание! — крикнул тренер хоккеистов, хлопая в ладоши. — Из-за нехватки места сегодня разминка общая. Работаем в парах на растяжку и баланс. И чтобы никаких стычек! Хоккеист плюс фигурист. Живо! В зале воцарилась гробовая тишина. Сону испуганно посмотрел на Чонвона, Ни-ки с вызовом уставился на Джея, а Джейк оказался в паре с защитником-здоровяком. Хисын медленно повернулся к Сонхуну. — Кажется, судьба сегодня на моей стороне, Пак. — Или на моей, Ли, — Сонхун подошел к мату и сел на шпагат с такой легкостью, что у половины хоккейной команды отвисли челюсти. — Давай, капитан. Покажи свою « гибкость. Первые пятнадцать минут были похожи на пытку. Хисын пытался дотянуться до пальцев ног, издавая звуки, больше похожие на рычание раненого медведя. Сонхун молча подошел со спины и осторожно надавил ему на лопатки. — Дыши, Хисын. Не задерживай воздух, — его голос был спокойным, почти гипнотическим. — Если будешь так напрягаться, только связки порвешь. Хисын выдохнул, чувствуя, как теплые ладони Сонхуна уверенно направляют его тело. В этот момент он понял, что за внешней хрупкостью фигуриста скрывается невероятная, стальная сила. — Твоя очередь, — прохрипел Хисын, когда они поменялись местами. Сонхун лег на мат, вытянув одну ногу вверх. Хисыну нужно было страховать его, создавая сопротивление. Он обхватил лодыжку Сонхуна. Тот был легким, но мышцы под кожей были твердыми, как жгуты. — Тяни сильнее, — скомандовал Сонхун, глядя Хисыну прямо в глаза. Хисын потянул. Они были так близко, что он видел каждую ресничку на лице Сонхуна и чувствовал его прерывистое дыхание. Весь зал вокруг перестал существовать. Не было ни Джея с Сону, ни тренеров. Только это странное, болезненное напряжение между ними. — Ты слишком сильно сжимаешь, — прошептал Сонхун, но не отстранился. — Боишься, что я сломаюсь? — Боюсь, что ты не сломаешься, — ответил Хисын, не отводя взгляда. — И что мне придется признать: ты гораздо круче, чем я думал. Второй частью разминки были упражнения на баланс. Сонхун должен был стоять на одной ноге в ласточке, а Хисын — придерживать его за талию, создавая помехи, имитируя толчки в игре. Когда руки Хисына легли на талию Сонхуна, по телу обоих прошел разряд. Сонхун на мгновение потерял равновесие, и Хисын инстинктивно притянул его к себе, чтобы тот не упал. Секунду они стояли в обнимку посреди зала. — Ого, — вырвалось у Ни-ки, который замер с открытым ртом. Сонхун резко отстранился, поправляя футболку. Его лицо было непроницаемым, но пальцы дрожали. — Достаточно. На лед. Выходя на арену, они снова оказались у красной линии. Хисын надел шлем, превращаясь обратно в дерзкого капитана, но прежде чем опустить маску, он посмотрел на Сонхуна. — Сегодня я не буду бросать шайбы на твою сторону, Пак, — сказал он. — Я буду смотреть, как ты прыгаешь. И попробуй только облажаться. Сонхун встал в стартовую позицию своей программы. Музыка полилась из динамиков. Он зашел на четверной прыжок, и в тот момент, когда он был в воздухе, он увидел Хисына у бортика. Тот не тренировался. Он действительно смотрел. С таким выражением лица, будто видел перед собой не врага, а чудо. Сонхун приземлился чисто. Он впервые за долгое время улыбнулся на льду — не судьям, не зрителям, а самому себе. И, возможно, немного Ли Хисыну. Вечером, после тренировки, Хисын подкараулил его у раздевалки. — Пак! Завтра выходной. Мои ребята устраивают барбекю у озера. Приходи. И своих «неженок» бери. — Хисын, мы не... — начал Сонхун. — Это не свидание, Сонхун. Просто… мы же теперь одна команда на этом льду, верно? Пора бы познакомиться нормально. Сонхун посмотрел на него. Дерзкий Хисын выглядел почти… умоляющим. — Ладно. Мы придем. Но если Джей начнет шутить про мои стразы — я его утоплю в этом озере. Хисын рассмеялся, салютуя ему клюшкой. — Не сомневаюсь, Сонхун-и. Не сомневаюсь. *** Тренировка на льду закончилась, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Оно тянулось за Сонхуном невидимым шлейфом, когда он заходил в раздевалку. Парни уже разошлись: Ни-ки и Сону убежали в кафетерий, а хоккеисты с грохотом и шутками переместились в душевые. Сонхун сел на скамью, тяжело дыша. Его тело всё еще помнило хватку рук Хисына на своей талии. Это не было похоже на техническую поддержку в парном катании. Это было… по-другому. Слишком собственнически. Слишком горячо. Дверь скрипнула. Сонхун не поднял глаз, зная этот шаг. Тяжелый, уверенный, дерзкий. Хисын прошел к своему шкафчику, но не стал переодеваться. Он остановился прямо перед Сонхуном, загораживая свет ламп. В узком пространстве между шкафчиками стало невыносимо тесно. — Ты сегодня прыгал так, будто хотел взлететь и не возвращаться, я такого никогда не видел. — голос Хисына был низким, с той самой опасной хрипотцой. — Это из-за того, что я смотрел? Или из-за того, как я держал тебя в зале? Сонхун медленно поднял голову. Волосы Хисына были мокрыми от пота и облепили лоб, взгляд горел неприкрытым, диким азартом. — Не льсти себе, Ли, — Сонхун попытался встать, но Хисын мгновенно уперся руками в шкафчики по обе стороны от его головы, запирая его в ловушку. — Ты весь дрожишь, Сонхун-и, — выдохнул Хисын прямо ему в губы. — Твое самообладание дает трещины. Я чувствовал, как колотилось твое сердце, когда я прижал тебя к себе. Лёд под тобой тает, признай это. — Отойди, — прошептал Сонхун, хотя его собственные руки инстинктивно вцепились в края скамьи. — А если не отойду? — Хисын подался еще ближе. Запах льда, мяты и горячей кожи заполнил всё пространство. — Что ты сделаешь? Снова ударишь меня своим ледяным взглядом? Или, может, наконец перестанешь притворяться, что ненавидишь меня? Хисын сократил расстояние до критического минимума. Сонхун видел, как расширились его зрачки. Накал страсти в этой тесной раздевалке был сильнее, чем холод на арене. Хисын медленно, почти мучительно медленно, провел носом по щеке Сонхуна, вдыхая его аромат. — Ты пахнешь так сладко, мне напоминает зимнее утро. — пробормотал Хисын, теряя остатки контроля. — А я всю жизнь мечтал это утро сжечь. Сонхун почувствовал, как его собственное сопротивление рассыпается в прах. Он резко подался вперед, хватая Хисына за край мокрой майки и притягивая к себе. Их губы встретились в первом поцелуе — яростном, соленом от пота и отчаянном. Это не было нежностью. Это была битва. Хисын ответил с такой силой, что Сонхун ударился затылком о металлический шкафчик, но даже не заметил боли. Руки Хисына, привыкшие к тяжелой клюшке, теперь с жадностью исследовали тонкую талию фигуриста, сминая ткань футболки. Сонхун стонал в поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Хисына, окончательно забывая о дисциплине, о тренерах и о красной линии на льду. В этот момент в коридоре раздались голоса возвращающихся хоккеистов. Смех Джея и громкий голос Чонвона заставили их резко отпрянуть друг от друга. Сонхун тяжело дышал, его губы припухли, а взгляд был туманным. Хисын смотрел на него так, будто готов был прямо сейчас запереть дверь и никогда не выпускать его отсюда. — Нам… нам пора, — выдавил Сонхун, судорожно поправляя одежду. Его руки дрожали так сильно, что он едва попал в рукава куртки. — Завтра у озера, — Хисын слизнул каплю пота с верхней губы, его голос вибрировал от невыплеснутого желания. — Не вздумай не прийти. Я еще не закончил разрушать твой лёд, Пак Сонхун. Сонхун вылетел из раздевалки, почти не чувствуя ног под собой. Он вышел на улицу, подставив лицо холодному ветру, но пожар внутри не утихал. Красная линия была пересечена. Навсегда.