Вне зоны доступа

Поездка к озеру была идеей Хисына, но организовали всё Джей и Чонвон. Два огромных внедорожника неслись по трассе, оставляя Сеул позади. В одной машине гремел рок и хохотали хоккеисты, в другой — Сонхун сидел у окна, стараясь игнорировать понимающий взгляд Джейка. — Ты сегодня подозрительно тихий, хён, — шепнул Сону, пихая Сонхуна локтем. — И губа у тебя припухла. О бортик ударился? Сонхун вздрогнул, инстинктивно касаясь губ пальцами. Перед глазами тут же вспыхнул полумрак раздевалки и яростный напор Хисына. — Да... неудачное приземление, — соврал он, отворачиваясь к стеклу. Место у озера было идеальным: сосны, запах хвои и зеркальная гладь воды, которая еще не успела прогреться. Пока хоккеисты с криками разгружали багажники, Сонхун отошел к самой кромке воды. Ему нужно было остыть. Буквально. — Вода холодная. Почти как твое сердце в первый день нашего знакомства, — раздался голос Хисына за спиной. Сонхун не обернулся. Он чувствовал его присутствие кожей. Хисын подошел вплотную, становясь плечом к плечу. На нем были простые джинсы и серая толстовка — без шлема и защиты он выглядел непривычно уязвимым и… красивым. — Ты пришел, — Хисын посмотрел на Сонхуна. В его глазах не было вчерашней дикости, только странная, глубокая нежность. — Я боялся, что ты передумаешь после того, что случилось в раздевалке. — Я не привык убегать, — Сонхун наконец поднял на него взгляд. — Но это не значит, что я забыл. И это не значит, что я прощаю твою наглость. Хисын усмехнулся, но на этот раз мягко. — Наглость — это мой способ выживания, Сонхун-и. Но с тобой... с тобой я хочу попробовать по-другому. *** Вечер прошел в удивительном для обеих компаний согласии. Джей жарил мясо, Сону и Чонвон устроили баттл по караоке прямо у костра, а Ни-ки и Джейк увлеченно обсуждали тактику игры, сидя на бревне. Сонхун наблюдал за ними и понимал: лед действительно объединил их. Хисын постоянно находился рядом. То подавал Сонхуну плед, то незаметно касался его руки, когда передавал тарелку. Каждый такой контакт заставлял сердце Сонхуна пропускать удар. Накал страсти никуда не делся — он просто затаился, как угли под пеплом, готовый вспыхнуть от малейшего дуновения. Когда стемнело и разговоры у костра стали тише, Хисын незаметно кивнул Сонхуну в сторону тропинки, ведущей к дальнему причалу. Они шли в полной тишине под куполом звездного неба. На причале было холодно, но Хисын тут же накинул на плечи Сонхуна свою куртку. — Замерзнешь. А тебе еще прыгать. Сонхун вдохнул запах его парфюма — всё тот же микс мяты и адреналина. — Почему ты это делаешь, Хисын? Зачем тебе этот ремонт, эти совместные разминки… эта забота? Хисын прислонился к перилам, глядя на отражение луны в воде. — Помнишь, я сказал, что тишина заставляет слишком много думать? Так вот, я слишком много думал о тебе все эти годы. Мы пересекались на соревнованиях, я видел тебя в коридорах... Ты всегда был таким идеальным. Таким далеким. Я злился. Я хотел сбить с тебя эту спесь, хотел увидеть, как ты ломаешься. Он замолчал, подбирая слова. — А когда я прижал тебя в раздевалке, я понял, что не хочу, чтобы ты ломался. Я хочу, чтобы ты... светился. Но только для меня. Сонхун почувствовал, как к горлу подступил ком. Он сделал шаг навстречу и положил руку на грудь Хисына, прямо над сердцем. Оно билось так же бешено, как и вчера. — Я не из фарфора, Хисын, — прошептал Сонхун. — Я изо льда. А лед имеет свойство таять, если рядом слишком много огня. Хисын накрыл его ладонь своей, прижимая крепче. — Тогда позволь мне быть твоим солнцем. Позволь мне быть рядом. Он медленно наклонился, и на этот раз поцелуй был совершенно другим. Нежным, медленным, пробуждающим. Сонхун ответил, закрывая глаза и чувствуя, как внутри него рушится последняя стена. Весь холод, вся дисциплина и страх — всё исчезло. Остались только они двое на старом причале под звездами. В какой-то момент Хисын отстранился, тяжело дыша. — Если мы сейчас не вернемся к ребятам, я сойду с ума. Сонхун слабо улыбнулся, поправляя куртку Ли на плечах. — Тогда пойдем. Но обещай мне одну вещь. — Какую? — В понедельник на льду... никакой пощады. Я всё еще хочу обыграть твою команду. Они такие негодники. Хисын рассмеялся — громко и счастливо, подхватывая Сонхуна за талию и кружа его на месте. — Идет, Пак Сонхун! Но помни, после тренировки ты мой. Они вернулись к костру, стараясь выглядеть обыденно, но Сону и Чонвон переглянулись с такими хитрыми лицами, что стало ясно, их отсутствие не осталось незамеченным. Эта ночь у озера стала началом чего-то огромного. Лед и пламя наконец-то нашли свой баланс. Путь от причала до костра занял всего пять минут, но Сонхуну казалось, что он прошел через другое измерение. Холодный ночной воздух обжигал легкие, а губы всё еще покалывало от нежности Хисына. Он поправил на плечах чужую куртку, которая пахла так одуряюще знакомо, и постарался сделать лицо максимально безразличным. Хисын шел на полшага позади, насвистывая какой-то мотивчик, но Сонхун чувствовал его взгляд на своем затылке собственнический, горячий, торжествующий. Когда они вышли на свет костра, разговоры на мгновение стихли. Джейк, который до этого что-то увлеченно доказывал Джею, медленно перевел взгляд с Сонхуна на Хисына и обратно. Его брови поползли вверх, когда он заметил куртку капитана хоккеистов на плечах своего друга. — О, вернулись блудные сыновья! — воскликнул Сону, хитро прищуриваясь. — Сонхун-и, а где твоя кофта? Или ты решил, что в куртке Хисына теплее? Сонхун замер, чувствуя, как краска заливает шею. — Моя... я её там оставил. Случайно. Хисын просто одолжил свою, — выдавил он, усаживаясь на бревно подальше от прямого огня. — Ну конечно, случайно, — хмыкнул Ни-ки, подмигивая Чонвону. — Мы так и поняли. Хисын бесцеремонно уселся рядом с Сонхуном, почти вплотную. Он открыл банку газировки и протянул её Паку. — Пей. Тебе нужно согреться, а то в понедельник вместо прыжков будешь чихать на льду. Сонхун взял банку, и их пальцы снова соприкоснулись. В этот раз он не отдернул руку. Под защитой темноты и пледов Хисын нашел его ладонь и крепко сжал её. Это было их маленькое, тайное соглашение. — Ребята, — подал голос Джей, подбрасывая ветку в огонь. — Через неделю у нас первая игра сезона. А у Сонхуна — квалификационные выступления. Мы тут подумали... почему бы нам не прийти друг к другу? Хоккеисты на фигурное катание, а фигуристы — на трибуны к нам. — Чтобы вы снова шайбами в нас кидались? — язвительно спросил Сону, но в его голосе уже не было злости. — Никаких шайб, — Хисын серьезно посмотрел на свою команду. — Мы придем поддержать Сонхуна. Все. В парадной форме. Сонхун посмотрел на Хисына. Тот сидел, освещенный оранжевыми бликами костра, и выглядел как человек, который готов пойти против всего мира ради своего решения. Ревность и дерзость в нем никуда не делись, но теперь они были направлены на то, чтобы защищать. Позже, когда пришло время расходиться по палаткам, Хисын подкараулил Сонхуна у входа. — Сонхун-и... — он потянул его за край куртки, заставляя обернуться. — Завтра мы возвращаемся в город. Но это ничего не меняет. Слышишь? Красная линия больше не существует. Сонхун улыбнулся — впервые за этот вечер так открыто и ярко, что Хисын на мгновение забыл, как дышать. — Она существует, Хисын. Но теперь это не граница, а финишная прямая. И кажется, мы оба её пересекли. Сонхун зашел в палатку к Джейку и Сону, а Хисын еще долго стоял под звездами, глядя на тлеющие угли костра. Он знал, что в колледже им будет непросто. Тренеры, фанатки, вечное соперничество... Но теперь у него был ледяной принц, который умел греть лучше любого солнца. Этой ночью на берегу озера закончилась война. И началась история, о которой лед еще никогда не слышал.