Вне зоны доступа

Понедельник в Сеуле встретил их серым небом и мелким дождем, который превращал асфальт в скользкое месиво. Но для Сонхуна этот лед на дорогах больше не был враждебным. Он шел по коридору колледжа, чувствуя на плече тяжелую лямку спортивной сумки и… фантомное тепло руки Хисына на своей талии. — Сонхун-и! Ты видел форум? — Сону подлетел к нему у шкафчиков, его лицо выражало крайнюю степень тревоги. Сонхун медленно открыл дверцу, вешая куртку. — Нет, а что случилось? Опять расписание поменяли? — Хуже, — прошептал Сону, протягивая телефон. — Кто-то выложил фото с того вечера у озера. Ты и Хисын у причала. Снято издалека, лиц почти не видно, но куртку капитана хоккеистов не узнать невозможно. Заголовок просто мерзкий: «Ледяной принц растаял в руках врага? Сделка за лед или нечто большее?» Сонхун почувствовал, как внутри всё обрывается. Холодный пот выступил на лбу. В колледже и так шептались об их перемирии, но это фото ставило под удар их обоих. — Тренер Хисына в ярости, — добавил подошедший Джейк, его голос был мрачным. — У хоккеистов сегодня утром было собрание за закрытыми дверями. Говорят, Хисыну поставили ультиматум, либо он публично опровергает слухи и прекращает любое общение с тобой, либо его снимают с капитанства перед важным матчем. Сонхун сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он знал, как много для Хисына значит хоккей. Это была его жизнь, его способ доказать отцу, что он чего-то стоит. *** Весь день они не пересекались. Сонхун специально обходил стороной кафетерий и тренажерный зал, боясь увидеть в глазах Хисына сожаление или, что еще хуже, холод. Но на вечерней тренировке им всё равно пришлось выйти на один лед. Арена была заполнена странным напряжением. Студенты, которые обычно не заглядывали на тренировки, сегодня толпились на трибунах, перешептываясь и тыкая пальцами в сторону Сонхуна. Хисын вышел на лед последним. Он был в полной экипировке, шлем скрывал его лицо, но по его резким, агрессивным движениям было понятно — он на пределе. Он не посмотрел в сторону Сонхуна ни разу. Даже когда проезжал мимо красной линии, он просто вогнал шайбу в борт с такой силой, что звук эхом отозвался под сводами купола. — Он тебя игнорирует, — констатировал Ни-ки, подъезжая к Сонхуну. — Кажется, он выбрал хоккей, хён. Сонхун ничего не ответил. Он зашел на свой самый сложный прыжок — четверной лутц. В момент отрыва он краем глаза увидел Хисына. Тот замер у борта, глядя только на него. Приземление вышло жестким, Сонхун не удержался и упал, больно ударившись бедром о лед. На трибунах послышались смешки. Тренер Сонхуна недовольно свистнул. Сонхун попытался встать, но нога отозвалась резкой болью. И в этот момент, игнорируя свистки обоих тренеров и вопли фанаток, Хисын пересек красную линию. Он долетел до Сонхуна за секунды, скрежеща коньками по льду. Хисын отбросил клюшку в сторону и опустился на одно колено рядом с ним. — Ты как? Встать можешь? — голос Хисына, приглушенный шлемом, дрожал от волнения. — Уходи, Хисын, — прошипел Сонхун, кусая губы от боли и обиды. — На тебя все смотрят. Тебя же снимут с игры! — К черту игру, — Хисын снял шлем, обнажая взмыленное лицо и яростный взгляд. — Пусть смотрят. Пусть снимают. Если я не могу защитить своего парня на льду, то какой из меня капитан? Он подхватил Сонхуна под руки, помогая ему подняться. Весь зал замер. Тренеры застыли у бортиков. Это было официальное признание. Громкое, дерзкое, в стиле Ли Хисына. — Ты сумасшедший, — прошептал Сонхун, опираясь на его плечо. — Я просто влюбленный эгоист, — Хисын медленно повел его к выходу, игнорируя крики своего тренера. — И если им нужен скандал — они его получили. Но тебя я им не отдам. В раздевалке, когда они остались одни, Хисын бережно усадил Сонхуна на скамью и начал снимать с него конек, проверяя лодыжку. — Кажется, просто сильный ушиб. Но завтра никакого льда, понял? Сонхун смотрел на него сверху вниз, и слезы, которые он сдерживал весь день, наконец скатились по щекам. — Твоя карьера... Хисын, зачем ты это сделал? Тебя же дисквалифицируют. Хисын поднялся и притянул его к себе, зарываясь носом в его волосы. — Карьера придет и уйдет, Сонхун-и. А ты у меня один. И если колледж не может принять нас такими, значит, мы найдем другой лед. Но я больше никогда не буду притворяться, что ты мне безразличен. В этот вечер форум колледжа просто взорвался. Но Ли Хисыну было плевать. Он сидел в своей машине на парковке, прижимая к себе Сонхуна, и знал, что это была его самая важная победа в жизни. Накал страсти сменился тихой, непоколебимой решимостью. Они были вместе. Против всех. И лед под ними больше не трескался — он стал их опорой. Тишина в раздевалке казалась вакуумной. Снаружи всё еще доносились свистки тренеров и гул толпы, но здесь, за закрытой дверью, время словно остановилось. Сонхун сидел на скамье, его нога, обложенная льдом, мелко дрожала, но не от холода. Хисын опустился на пол прямо перед ним, тяжело дыша. Его руки, всё еще облаченные в хоккейные перчатки, бережно придерживали пакет со льдом на лодыжке Сонхуна. — Зачем, Ли? — прошептал Сонхун, глядя на макушку Хисына. — Ты ведь понимаешь, что завтра твое имя будет на каждой стене колледжа с клеймом предателя команды? Джейк говорил, что скауты должны были прийти на твой следующий матч… Хисын медленно поднял голову. В его взгляде не было ни тени сожаления. Только пугающая, абсолютная уверенность. — Скауты увидят капитана, который не бросает своих, Сонхун. А если им нужен робот, который забивает шайбы, игнорируя то, как его человек ломается на льду — пусть ищут в другом месте. Я не собирался позволить им превратить нашу историю в сделку за лед. Он дотянулся до руки Сонхуна, переплетая их пальцы. — Твое падение… у меня сердце остановилось. В ту секунду мне было плевать на ультиматумы тренера, на фото в форуме и на всё это здание. Я просто хотел быть рядом. Дверь раздевалки резко распахнулась. На пороге стоял тренер хоккеистов, багровый от ярости, с планшеткой в руках. За его спиной маячили встревоженные Джей и Чонвон. — Ли Хисын! — взревел тренер. — В мой кабинет. Живо. А ты, Пак… надеюсь, твои амбиции стоили карьеры нашего лучшего игрока. Сонхун вздрогнул, опуская голову, но Хисын резко выпрямился, закрывая его своей широкой спиной. — Он ни в чем не виноват, тренер. Это моё решение. И я готов за него ответить. Но сначала я отвезу его в медпункт. — Ты никуда его не повезешь! — рявкнул тренер. — Ты отстранен от тренировок до решения ректората. Отдай ключи от шкафчика и убирайся с арены. В раздевалке воцарилась мертвая тишина. Джей и Чонвон переглянулись. Джей сделал шаг вперед, становясь рядом с Хисыном. — Если вы отстраняете капитана за то, что он помог человеку — отстраняйте и меня. Я тоже видел, как Сонхун упал. И я тоже хотел помочь. — И меня, — негромко добавил Чонвон, складывая руки на груди. Тренер задохнулся от возмущения, глядя на своих лучших игроков, которые устроили настоящий бунт. Он швырнул планшетку на скамью и вышел, громко хлопнув дверью. Сонхун смотрел на парней широкими глазами. — Ребята… что вы творите? Вы же погубите себя. — Мы просто команда, Сонхун-и, — улыбнулся Чонвон. — А команда всегда идет за капитаном. Особенно если капитан наконец-то нашел то, что важнее любой шайбы. Хисын обернулся к Сонхуну, и в его глазах блеснули слезы облегчения. Он подхватил Сонхуна на руки — легко, как будто тот ничего не весил — и направился к выходу. Они вышли через служебный вход, где их уже ждали Сону и Джейк с машиной. На парковке дождь усилился, смывая грязь с асфальта. — Мы всё видели, — Джейк серьезно кивнул Хисыну, открывая заднюю дверь. — Ты поступил как мужик, Ли. Теперь наша очередь. Завтра мы с Сону и ребятами из театрального кружка устроим такой шум на форуме в вашу защиту, что ректор не посмеет вас тронуть. Вечером, когда Хисын привез Сонхуна к его дому, они еще долго сидели в машине. Тихий шелест дождя по крыше успокаивал. — Завтра будет тяжелый день, — прошептал Сонхун, прислоняясь головой к плечу Хисына. — Пусть приходят, — Хисын поцеловал его в макушку, вдыхая знакомый холодный аромат. — Теперь мне не нужно прятаться. Весь мир знает, что ледяной принц принадлежит мне. А я принадлежу ему. И это — самая честная игра, в которую я когда-либо играл. Хисын проводил Сонхуна до самой двери, убедившись, что тот может идти. На прощание он не стал его целовать — просто прижался лбом к его лбу, делясь своей силой. Этой ночью колледж не спал. Форумы разрывались, тренеры пили валидол, а двое парней видели один и тот же сон — про чистый, бесконечный лед, на котором больше нет никаких красных линий.