Делая выбор вслепую

Марк бродил по окраинам Стэнфорда. На нем было надето простое серое худи, в ушах — наушники. Несмотря на раннее утро, когда густой туман ещё окутывал всё вокруг, он снова и снова повторял слова своей речи. Это не помогало. Он слышал, как заикается, даже больше, чем это ощущала его челюсть. В 9 утра он насыпал тарелку хлопьев себе на завтрак, предпочитая их другим блюдам на шведском столе, в столовой гостиницы, где он остановился, затем вернулся в свою комнату к компьютеру. В 12 дня Марк пропустил обед. Он решил вздремнуть, но в итоге лишь увидел тревожные сны о том, как теряет голос перед толпой людей, а старые воспоминания проигрываются позади него на слайдах. Следующее поколение детей, вероятно, даже не будет знать, что такое Фейсбук, так же как эти студенты, вероятно, не знали, что такое Livejournal, MySpace и Friendster. — Два слога, всегда придерживайся двух слогов. Apple, Windows, Кетчуп, Kleenex, Фейсбук. Они лучше запоминаются. — Это был его величайший вклад. — Убери «the». Так чище. Убери «the», убери лишнее. На стикере, приклеенном к монитору компьютера, было написано: «Я — не лишний багаж, Марк». — У тебя был один друг. Марк проснулся в холодном поту, освещенный тусклым предвечерним солнцем; образ Эдуардо, ждущий в одиночестве в аэропорту Сан-Франциско под проливным дождем, был невероятно ярким в его сознании. В 10 часов вечера он сдался. После нескольких коротких звонков и нескольких лёгких угроз у него был телефон Эдуардо. В 11:56 он набрал его номер, сел на край огромной кровати и посмотрел в окно. * — Кто это? Боже, сейчас почти двенадцать часов, — раздался женский голос на заднем плане. — Я не зна… Алло? Эдуардо звучал слегка смущённо. Марк прикрыл глаза. Прошла долгая секунда прежде, чем он произнёс: — Привет. Марк слышал, как Эдуардо задержал дыхание, затем выдохнул. — Марк? Марк кивнул, хотя Эдуардо никак не мог этого видеть. — Марк, ты не можешь… — Эдуардо остановился. — Подожди, — добавил он, но Марк не был уверен, относилось ли это к нему или к женщине на заднем плане. После некоторой возни и звука закрывшейся двери Эдуардо спросил: — Откуда у тебя этот номер? — Я сделал несколько звонков. — Понятно, — ответил Эдуардо, и Марк почти мог слышать, как тот массирует свой висок. Затем Эдуардо добавил, скорее устало, чем раздражённо. — Уже почти полночь. — Вард... мне можно называть тебя Вардо? Эдуардо мгновенно заколебался. Долгая пауза дала Марку понять, что его бывший друг ни при какой ситуации не ответит «да». — Меня так больше никто не зовет. Марк посмотрел на блокнот с номером Эдуардо, рядом с которым было написано Вардо. Немного подумав, он решил, что может обойтись без этого прозвища. — Через три дня я выступаю с р-речью. В Стэнфорде. Ты знаешь их серию ETL? Эдуардо вздохнул. — Да, что-то об этом слышал, — признался он, затем добавил. — Поздравляю. — Это н-не... — Марк запнулся, сглатывая. — Это не Нобелевская премия. (Он звонил совсем не по этой причине. Он не… он не хотел услышать, как Эдуардо поздравляет его с серией лекций, предназначенной для того, чтобы вдохновлять студентов, которые, вероятно, слишком наивны и доверчивы. Такие, каким он когда-то был сам.) Эдуардо выдохнул. — Я не уверен, что ты хочешь от меня услышать. Марк закрыл глаза. — Где ты? (Марк, глядя на часы, запоздало осознал, что они находятся в одном часовом поясе.) Прежде чем Эдуардо ответил, повисла пауза. — Я завтра улетаю. — Это не то, о чем я спраш… — Марк остановился, чувствуя, что начинает раздражаться, и не понимая, почему. — Ладно. Хорошо. Счастливого полёта обратно… Марк уже собирался повесить трубку, как Эдуардо произнес: — Марк. Марк выждал секунду. — Да? Эдуардо вздохнул. — Мне было приятно вчера тебя увидеть. Честно. Но я не могу — я не могу сделать это снова. Марк прикусил нижнюю губу. — Да. Хорошо. Они быстро попрощались. Марк дождался, пока Эдуардо повесит трубку первым, и только затем положил свою. Электронные часы, стоявшие на тумбочке, спешили на минуту вперед, Марк лёг в кровать, уставившись на них. «Осталось два дня,» — подумал он. * Первым делом с утра Марк принял душ, его босые ступни были холоднее, чем кафельный пол под ними. Кран с горячей водой был немного расшатан — точно так же, как и кран в душе в Киркленде. Это было так давно. Он должен был напоминать себе об этом почти каждый час. Между тем временем и нынешним Марк завёл друзей (правда? он? друзей?) по другую сторону стекла: шампанское, громкая музыка, вычурная архитектура и модели Victoria's Secret, танцующие под стробоскопами. Он оставил позади друзей, которые были рядом с ним после расставания в Thirsty Scholars, после выговора от Дисциплинарного комитета. Оставил их ради людей, чьи мечты, возможно, были грандиознее, но чьё эго было настолько огромным, что его невозможно было разглядеть вблизи — так же, как нельзя разглядеть море или гору, если подойти слишком близко. Но не имело смысла винить во всём своё «окружение». Шон, вероятно, действительно спалил дом с кокаином в руках всего через несколько часов после эпизода с «простите, моя Prada в химчистке», но Шон не приставлял пистолет к виску Марка и не приказывал ему выжимать Эдуардо из компании. И хотя Тиль думал только о себе, Марк не сказал «нет», когда тот предложил размыть долю Эдуардо. А остальные? Что ж. Не было никаких остальных, правда? (Это было уже не то без Дастина, Криса, Эдуардо. Вардо.) Марк выключил воду, капли которой скатывались с его пальцев. * Что он вообще должен был сказать в этой речи? * Марк накинул халат, надел шлёпанцы и зашёл в лифт, чтобы спуститься вниз и взять протеиновый батончик или ещё что-нибудь для успокоения желудка. * У Марка всё перевернулось в животе, когда он увидел Эдуардо, сидящего в холле. Его бывший друг был одет, как всегда, в костюм, но волосы вместо того, чтобы быть уложенными гелем, были свободны и выглядели мягкими. Он был занят: печатал на ноутбуке, который лежал поверх его ручной клади, и одновременно говорил по телефону, зажатому между щекой и плечом. Он ещё не заметил Марка. И Марк не был уверен, стоит ли ему подойти или спрятаться за тем тропическим растением в горшке у стойки информации. Дилемма разрешилась, когда Эдуардо поднял глаза и посмотрел прямо на Марка. Эдуардо, который выглядел уставшим, быстро окинул взглядом его наряд и скептически улыбнулся прежде, чем продолжить свой разговор по телефону. Марк переступил с ноги на ногу, думая с непривычной для себя растерянностью, что ему следовало бы надеть что-то менее вызывающее, чем роскошный пятизвёздочный банный халат с золотистой окантовкой, который не сочетался с его красной пижамой. — Марк! — подозвал Эдуардо, повесив трубку. Марк огляделся, словно его имя не было тем самым слогом, который Эдуардо только что произнёс через пустой холл, но, выдержав паузу, смущённо помахал рукой и подошёл к Эдуардо, который в этот момент убирал ноутбук в сумку. — Ты остановился здесь? — спросил Марк, а затем, взглянув на чемодан Эдуардо, добавил. — Ты сегодня улетаешь. — Планы изменились. Я остаюсь ещё на несколько дней, — ответил непринуждённо Эдуардо. — Я пытался зарегистрироваться, но у них нет свободных номеров до завтрашнего полудня. — Почему ты здесь… — До Сингапура далеко. Подумал, что могу передвинуть несколько встреч до отъезда, — продолжил Эдуардо, убирая телефон во внутренний карман пиджака. — К тому же, кажется, меня пригласили на выступление в Стэнфорде через два дня. Зрачки Марка расширились от удивления. — Пригласили? Эдуардо нахмурился, почесав затылок. — Разве прошлой ночью это было не приглашение? Марк покачал головой. — Нет. — Нет? — Эдуардо выглядел слегка удивлённым. Марк прикусил нижнюю губу. — Откуда ты узнал, что я здесь остановился? Эдуардо пожал плечами. — Я сделал несколько звонков, — сказал он уклончиво. Затем, нахмурившись, спросил: — Зачем тогда ты мне звонил? Марк облизнул губы. Если он и заметил, что Эдуардо на них смотрит, то ничего не сказал и не позволил себе слишком много об этом думать. — Что это была за женщина, с которой ты был вчера? — спросил он, притворяясь безразличным. Эдуардо сузил глаза. — Подруга. Марк кивнул, опустив взгляд. — Это выступление. Оно н-ничего не значит. Выражение лица Эдуардо смягчилось. Было очевидно, что он понимает так же хорошо, как и Марк, что Марк игнорирует слона в комнате. — Ты ел? Марк покачал головой, прежде чем успел себя остановить. Чувствуя лёгкое смущение, он взглянул в сторону обеденной зоны, а затем сказал: — Собирался что-нибудь перекусить. Эдуардо кивнул. — Я видел одно местечко для бранча недалеко отсюда, оно выглядит не так уж и плохо. Марк не знал, что сказать. Недалеко отсюда был фешенебельный ресторан для бранча. Только Эдуардо мог так небрежно описать его — «не так уж и плохо». Эдуардо вздохнул. — Иди переоденься, Марк, — наконец произнес он с таким видом, будто уже об этом жалел. — И возьми с собой текст своей речи.