Sombras del Desierto

После разговора с Феликсом город уже начинал медленно уходить в ночь. Пыльная Тропа менялась вечерами — становилась тише, темнее и опаснее. Днём люди здесь ещё пытались притворяться обычными: торговались на рынке, таскали ящики, напивались в салунах. Но когда солнце садилось за красные скалы, наружу вылезало настоящее лицо города. Он шёл вдоль пустеющих улиц спокойно, не торопясь, будто просто возвращался домой после тяжёлого дня. Только вот дома у него никогда толком и не было. Были временные места, тихие комнаты, чужие крыши и привычка всегда держать оружие рядом. В голове всё ещё крутился сегодняшний день. Тренировка, разговоры, этот дурацкий смех Феликса каждый раз, когда Хёнджин начинал говорить слишком серьёзно. Он свернул в сторону окраины, туда, где фонарей становилось меньше, а дома выглядели так, будто их давно бросили. Возле старой кузницы стояли привязанные лошади, а за ней, почти скрытый между скалами и деревянными постройками, находился небольшой сарай. Снаружи он выглядел пустым. Именно поэтому место и нравилось Минхо. Хёнджин толкнул дверь и вошёл внутрь. Минхо сидел за старым столом, лениво закинув ноги на ящик. В руке у него была бутылка дешёвого виски, а рядом лежал револьвер, который он зачем-то разбирал уже, наверное, третий раз за вечер. — Mira nada más… — протянул Минхо, даже не поднимая головы. — Сам Призрачный Всадник решил почтить меня визитом. — Ты снова пьёшь эту дрянь? — А ты снова выглядишь так, будто хочешь кого-то задушить. Всё стабильно. Хёнджин закрыл за собой дверь и бросил перчатки на стол: — Ты хотел поговорить. — Хотел. Минхо наконец посмотрел на него внимательнее и сразу прищурился: — О-о-о… — Что? — Ничего. Просто у тебя опять этот взгляд. — Какой ещё взгляд? — Будто ты слишком много думаешь об одном конкретном человеке. Хёнджин раздражённо выдохнул: — Даже не начинай. — Значит, попал. Минхо довольно усмехнулся и сделал глоток виски. Джин молча прислонился плечом к стене: — Всё идёт нормально. Я уже достаточно близко подобрался к нему. — Настолько близко, что вы теперь вместе обедаете? Хёнджин медленно повернул к нему голову: — Ты следишь за мной? — Нет, просто смотрю, чтоб ты не наделал глупостей. Несколько секунд стояла тишина. Потом Минхо всё-таки стал серьёзнее: — И? Что думаешь делать дальше? — Пока — ничего. Пусть продолжает доверять мне. Чем больше он расслабится, тем легче будет контролировать ситуацию. — А потом? Хёнджин отвёл взгляд в сторону: — Посмотрим. Минхо сразу заметил эту короткую паузу. Слишком короткую для любого другого человека. Но не для него. — Ты уже сам себе не веришь, да? — Закрой рот. — Нет, серьёзно, Джин. Ты обычно не возишься с людьми так долго. Особенно с теми, кто буквально охотится на тебя. — Он не знает, кто я. — Пока что. Хёнджин ничего не ответил. Только забрал бутылку со стола и сделал глоток. Минхо наблюдал за ним пару секунд, потом вдруг усмехнулся: — Блять… — Что теперь? — Ты реально начинаешь к нему привязываться. — Нет. — О, это было слишком быстрое «нет». Хёнджин поставил бутылку обратно чуть резче, чем нужно: — Это работа. — Конечно. А ещё ты отвёл его в Дьявольский овраг. Ты туда даже своих людей не водишь. На секунду в сарае стало слишком тихо. Минхо видел этот взгляд Хёнджина уже много раз — холодный, тяжёлый, предупреждающий. Но сейчас за ним было что-то ещё. Раздражение. — Ты закончил? — спокойно спросил Джин. — Пока да. Минхо тихо усмехнулся и откинулся назад, но потом вдруг сам завис, уставившись куда-то мимо Хёнджина. И вот теперь уже Джин нахмурился: — А у тебя что за лицо? — Нормальное. — Нет. У тебя взгляд как у влюблённого придурка. Минхо аж фыркнул от неожиданности: — Да пошёл ты. — Значит, я прав. Минхо провёл рукой по затылку, будто сам не знал, смеяться ему или раздражаться: — У меня появился человек. — Уже плохая идея. — Возможно. — Кто? — Хан Джисон. Хёнджин медленно выдохнул через нос: — Тот парень из салуна? — Ага. — И ты решил связаться с гражданским. Гениально. — Он не тупой. — Это не делает ситуацию лучше. Минхо пожал плечами: — Мне нормально рядом с ним. Ответ прозвучал слишком честно. Даже сам Минхо это понял сразу. Хёнджин несколько секунд молчал, потом всё-таки сказал спокойнее: — Просто будь осторожен. Такие вещи обычно заканчиваются либо пулей, либо проблемами. Иногда и тем и другим сразу. — Звучит как жизненный опыт. Джин только усмехнулся уголком губ: — Возможно. На пару секунд разговор затих. Снаружи завыл ветер, ударяя пылью по старым доскам сарая. Потом Минхо наконец снова стал серьёзным: — Ладно. Теперь к делу. — Мм? — Рикардо Моралес. Имя прозвучало неприятно знакомо. Хёнджин сразу помрачнел: — Этот ублюдок ещё жив? — Более того — начал болтать слишком много. Минхо поднялся со стола и подошёл ближе: — Он сидит сейчас в Коста-Рохе, возле старой станции. Думает, что если спрятался под чужими людьми, то мы его не достанем. — Ошибается. — Полностью. Хёнджин опустил взгляд на револьвер Минхо, лежащий на столе. Потом спокойно спросил: — Что именно он рассказал? — Пока немного. Но уже достаточно, чтобы начать раздражать нужных людей. Он продаёт информацию за золото. Про маршруты. Про сделки. Про тебя. Несколько секунд Джин стоял молча. А потом очень спокойно произнёс: — Значит, я уберу его сегодня ночью. Минхо кивнул так, будто другого ответа и не ожидал: — Я подготовлю лошадей для нас. — Не надо. Я поеду один. — Как скажешь. Хёнджин уже направился к выходу, когда Минхо вдруг бросил ему вслед: — Только смотри не перепутай дорогу и не уедь случайно обратно к своему Пыльному Дьяволу. Джин даже не обернулся. Но перед тем как выйти, всё-таки холодно бросил: — Следи лучше за своим Джисоном. Дверь сарая закрылась, оставляя Минхо одного в полутёмном помещении. А где-то далеко впереди Хёнджина уже ждала очередная кровь, очередная ночь и человек, который слишком много знал. *** Хёнджин вышел из сарая в уже почти мёртвую тишину ночной Пыльной Тропы. Город спал вполглаза — где-то ещё горели окна салунов, издалека доносились обрывки пьяного смеха, но улицы уже пустели. Ветер таскал пыль между домами, цеплялся за полы длинного пальто и тихо свистел между деревянных построек. Джин натянул перчатки обратно и направился к привязанной лошади. Чёрный жеребец тихо фыркнул, когда хозяин взял поводья. — Tranquilo… — спокойно бросил Хёнджин, проводя ладонью по шее животного. Он легко запрыгнул в седло и почти сразу направил лошадь прочь из города. Ночь в пустыне всегда ощущалась иначе. Днём Дикий Запад казался шумным, грязным и раскалённым, но после заката всё становилось слишком тихим. Будто сама земля замирала, ожидая чего-то плохого. Хёнджин ехал быстро, уверенно ведя лошадь по узкой тропе между скал. Он знал эту дорогу слишком хорошо. Старую станцию возле Коста-Рохи давно использовали контрабандисты, беглецы и всякая шваль, которая думала, что если спрятаться среди пустыни, то проблемы останутся далеко позади. Обычно они ошибались. Через некоторое время впереди наконец показались старые постройки станции. Полуразвалившиеся стены, покосившийся деревянный навес и тусклый свет лампы в одном из окон. Хёнджин остановился ещё на расстоянии. Спешился тихо, без лишнего шума, и привязал жеребца за скалой, где его невозможно было заметить сразу. Потом привычным движением проверил револьвер и нож на поясе. Спокойно, чётко и без эмоций. Будто это была не охота на человека, а обычная работа. Он двинулся к станции медленно, почти бесшумно. Сапоги едва слышно касались песка, тень скользила вдоль стены. Изнутри доносились голоса. Рикардо был не один. Хёнджин замер возле окна, прислушиваясь. Один из мужчин смеялся, второй что-то тихо отвечал. А потом послышался знакомый голос самого Рикардо: — …говорю вам, этот ублюдок давно уже не такой страшный, как о нём болтают— Договорить он не успел. Хёнджин вошёл внутрь настолько тихо, что сначала никто вообще ничего не понял. Первым среагировал мужчина возле двери — потянулся к оружию, но выстрел прозвучал раньше. Глухо. Коротко. Тело рухнуло на пол почти без звука. Второй вскочил резко, опрокидывая бутылку, но Джин уже двигался дальше. Ещё один выстрел — и мужчина повалился на стол, захлебнувшись собственным криком. Теперь остался только Рикардо. Тот застыл возле стены, побледнев так сильно, будто уже видел перед собой смерть. — Espera… espera… — быстро заговорил он, поднимая руки. — Podemos hablar— — Нет, — спокойно перебил Хёнджин. Голос у него был ровный. Даже слишком. Рикардо нервно шагнул назад: — Послушай, я ничего серьёзного не сказал, клянусь— — Ты начал продавать информацию. — Мне нужны были деньги! — Теперь они тебе уже не пригодятся. Рикардо резко дёрнулся к револьверу на столе. Ошибка. Хёнджин оказался рядом быстрее. Схватил его за воротник, с силой впечатав в стену. Старые доски жалобно треснули от удара. — Ты всегда был жадным идиотом, — тихо сказал Джин прямо ему в лицо. Рикардо попытался вырваться, но хватка была слишком сильной. А потом блеснул нож. Всё произошло быстро. Слишком быстро для крика, для борьбы или шанса спастись. Через несколько секунд тело Рикардо уже медленно сползало по стене на грязный деревянный пол. В помещении снова стало тихо. Только лампа потрескивала где-то над столом. Хёнджин спокойно вытер нож о чужую рубашку и оглядел комнату. Ни паники, ни злости, ни удовольствия —просто работа. Он методично начал заметать следы. Собрал гильзы, перевернул стол так, будто здесь была обычная пьяная драка, стёр следы крови там, где это бросалось в глаза. Потом открыл заднюю дверь, оставляя ложный след в сторону пустыни. Пусть думают что угодно: Разбойники, случайные убийцы, долги. Ему было плевать. Главное — чтобы имя Призрачного Всадника продолжало оставаться легендой, а не человеком из плоти и крови. Когда всё было закончено, Хёнджин ещё раз медленно осмотрел помещение и только после этого вышел наружу. Ночной воздух оказался холоднее, чем раньше. Он молча сел обратно в седло и направил жеребца в сторону Пыльной Тропы. Дорога обратно прошла в полной тишине. Только ветер свистел где-то среди скал да копыта глухо били по сухой земле. Но даже сейчас, после крови, после очередного трупа, мысли Хёнджина всё равно почему-то возвращались совсем не к Рикардо. А к светлым волосам, дурацким шуткам и слишком живым глазам одного проблемного идиота. — Idiota… — тихо пробормотал он уже себе под нос. И непонятно было, о ком именно сейчас шла речь. Когда он наконец вернулся домой, город уже окончательно уснул. Небольшой дом на окраине встретил привычной тишиной. Здесь никогда не было уюта — только оружие, старый стол, кровать и вечное ощущение временности. Хёнджин снял ремень с кобурой, бросил пальто на стул и устало провёл рукой по лицу. Только сейчас тело наконец начало чувствовать накопившуюся усталость. Он лёг на кровать прямо в уличной одежде, уставившись в потолок. Завтра снова придётся смотреть Феликсу в глаза, снова врать, снова стоять рядом так близко, будто между ними нет прицела, направленного друг другу в спину. Хёнджин медленно закрыл глаза. И впервые за долгое время понял, что вся эта игра начинает становиться слишком опасной уже не для Феликса. А для него самого.