Ночь живых реликвий.

— Ладно, — вполголоса произнес он. — Пост охраны как раз по пути к лифтовому холлу. Но держись за мной. Если увидишь кого-то из своих знакомых... не окликай. Сначала смотри на их движения. Они вышли из ангара в узкий служебный коридор, освещенный лишь мигающими лампами аварийного питания. Стены здесь были выкрашены в стерильный белый цвет, который сейчас казался грязным из-за теней. Леон двигался вдоль стены, проверяя каждый дверной проем. Анора чувствовала, как ладони потеют. Мысль о том, что она может увидеть Стефана в том же состоянии, что и то существо на потолке, ужасала её больше, чем сама смерть. Когда они подошли к застекленной будке поста, Леон жестом приказал ей остановиться. Стекло было разбито вдребезги. Внутри царил хаос: разбросанные бумаги, опрокинутый монитор, на котором всё еще рябила картинка с одной из уцелевших камер. Леон осторожно заглянул внутрь, держа пистолет наготове. — Чисто, — выдохнул он, но его голос звучал напряженно. Анора заглянула через его плечо. На полу за креслом виднелась лужа густой темной жидкости, но тела не было. Зато на стене, прямо над пультом, висела связка ключей с тяжелым латунным брелоком музея. Она потянулась за ними, но её взгляд замер на мониторе. На зернистом черно-белом изображении камеры №4 — той самой, что смотрела в её мастерскую — кто-то стоял. Это была человеческая фигура в форме охранника. Он стоял абсолютно неподвижно, уткнувшись лицом в ту самую вазу, которую Анора реставрировала весь вечер. — Леон... — прошептала она, указывая пальцем на экран. — Это Стефан. Он в моей мастерской. В этот момент фигура на экране медленно, неестественно дернулась и начала разворачиваться к камере. Вместо лица у него была бесформенная масса, проросшая какими-то белесыми отростками.Леон сорвал ключи со стены и быстро обернулся к Аноре: — Не смотри. Нам нужно уходить, пока он не учуял наш след. Они выскочили из будки охраны. Леон теперь не просто шел, он почти бежал, подстраиваясь под шаг Аноры. Тяжелые ключи на латунном кольце громко звенели в его руке, нарушая мертвую тишину коридора. — Не думай о том, что видела, — бросил он на ходу, не оборачиваясь. — Сейчас это не Стефан. Они свернули за угол, где за декоративной кованой решеткой скрывались двери технического лифта. Это был старый, лязгающий подъемник, предназначенный для перевозки тяжелых скульптур и ящиков с экспонатами. Леон быстро перебрал ключи. Его пальцы двигались с невероятной скоростью, несмотря на полумрак. — Этот? Нет... Вот, подошел! Замок щелкнул. Леон рванул на себя решетку, а затем тяжелую внутреннюю дверь. Из шахты потянуло холодом и запахом машинного масла. Анора заскочила внутрь, втиснувшись в угол кабины. Леон вошел следом и ударил ладонью по кнопке подвала. Мотор наверху натужно загудел, тросы натянулись с противным скрипом, но кабина не шелохнулась. — Только не сейчас... — прорычал Леон. В этот момент в дальнем конце коридора, откуда они только что прибежали, раздался звук. Глухой, влажный хлопок, словно что-то тяжелое упало на пол, а затем — протяжный, булькающий стон, в котором всё еще угадывались человеческие интонации. — Он идет, — прошептала Анора, глядя на щель между дверями лифта. Леон еще раз с силой нажал на кнопку, а затем ударил кулаком по панели управления. В недрах шахты что-то лязгнуло, и кабина, наконец, вздрогнула и медленно поползла вниз. В последнюю секунду, прежде чем уровень пола мастерской скрылся из виду, Анора увидела в щели пальцы. Бледные, деформированные пальцы в синей форме охранника вцепились в край внешней решетки. Кабина лифта медленно, со стоном старых тросов, погружалась в шахту. Свет внутри мигал, выхватывая из темноты то бледное лицо Аноры, то сосредоточенный профиль Леона. Сверху всё еще доносился ярестный скрежет когтей о металлическую решетку, но он постепенно затихал. Леон глубоко вздохнул и убрал пистолет в кобуру, хотя его рука всё равно осталась на рукояти. Он понимал, что если Анора сейчас окончательно уйдет в себя от шока, в подвалах она станет обузой. — Эй, — негромко позвал он, заставляя её поднять взгляд. — Смотри на меня. Давно ты работаешь в этом склепе? — Три года... — она шмыгнула носом, вытирая щеку испачканной рукой. — Я приехала сюда из-за коллекции гобеленов. Думала, это самое спокойное место в мире. Пыль, кисточки, тишина... — Ну, с тишиной сегодня явно не заладилось, — Леон прислонился спиной к дребезжащей стенке лифта. — Знаешь, я тоже когда-то думал, что моя работа в полиции будет заключаться в выписывании штрафов и переводе старушек через дорогу. В мой первый рабочий день в Раккун-Сити всё пошло... примерно так же. Анора подняла на него глаза. В них читалось искреннее удивление. — И вы... вы выжили? — Как видишь, — он пожал плечами. — Главное — не давать страху принимать решения за тебя. Страх — это просто химическая реакция. Как твои растворители для краски. Если смешать их правильно, они очищают картину. Если плеснуть на огонь — всё взлетит на воздух. Понимаешь? Анора кивнула, чувствуя, как его спокойствие, словно броня, начинает прикрывать и её. — Вы поэтому такой... спокойный? Потому что уже видели это раньше? — Скорее потому, что я знаю: у каждой такой твари есть слабое место, — Леон посмотрел на табло лифта, где тускло загорелась кнопка «-1». — И у нас есть преимущество. Ты знаешь этот подвал, а они — нет. Лифт вздрогнул и остановился. Двери со скрипом разошлись, открывая вид на темный, пахнущий сыростью и старым камнем коридор архива. Когда двери лифта с тяжелым скрежетом разошлись, в кабину сразу хлынул резкий запах сырости, плесени и чего-то химически сладкого. Анора шагнула вперед, но тут же отпрянула: уровень пола в коридоре был скрыт под слоем темной, почти черной воды. Вода стояла примерно по щиколотку, неподвижная и маслянистая. В слабом свете лифта она казалась густой, как чернила. От каждого движения по ней расходились тяжелые, медленные круги, которые бились о стеллажи с запечатанными архивными коробами. — Черт, — негромко выругался Леон, выставляя ногу из лифта и пробуя глубину подошвой ботинка. — Анора, это нормально? Здесь часто прорывает трубы? — Нет... — она покачала головой, чувствуя, как холод подбирается к ногам. — Здесь идеальная гидроизоляция. Это архив, тут суше, чем в пустыне, иначе бумага сгниет за неделю. Это не просто вода. Она включила свой тяжелый фонарь и направила луч на поверхность. Вода не отражала свет — она словно поглощала его. Анора заметила, что на стенах, чуть выше уровня воды, остались черные липкие следы, похожие на те, что она видела на потолке в зале. — Она прибывает, — прошептала Анора, указывая на ножки стеллажей, которые медленно исчезали в черноте. — И она... она шевелится. Леон навел свой тактический фонарь дальше вглубь коридора. Там, где луч прорезал темноту, они увидели, как поверхность воды идет мелкой рябью, хотя в подвале не было сквозняка. Из глубины архива донесся звук, похожий на коллективный вздох — тихий, влажный шелест тысяч мелких частиц. — Это не вода, — Леон резко схватил Анору за плечо и прижал к стене лифта. — Это органическая масса. Смотри. Из черной жижи у стены начали подниматься тонкие, похожие на капилляры нити. Они тянулись к корешкам старых папок, мгновенно оплетая их и высасывая цвет из бумаги. — Нам нельзя в это наступать, — голос Леона стал предельно серьезным. — Анора, есть способ пройти к дренажному люку, не касаясь пола? По полкам? По трубам? Анора быстро оглядела коридор. Высокие металлические стеллажи, уходящие под самый потолок, стояли плотными рядами. Они были набиты тяжелыми архивными коробами и обтянуты сеткой — достаточно прочные, чтобы выдержать вес человека. — Стеллажи! — она указала на ближайшую секцию. — Они анкерными болтами прикручены к полу и потолку. Если перебираться по верхним полкам, мы сможем миновать этот коридор. Леон оценил конструкцию коротким взглядом и кивнул. — Лезь первая. Я подсажу. Он сцепил пальцы в замок, создавая опору. Анора, отбросив страх перед высотой, наступила на его ладони и ловко вскарабкалась на вторую полку, а затем выше. Металл жалобно скрипнул, но выдержал. Она протянула руку назад, помогая Леону подтянуться. Они начали продвигаться вперед, перебираясь со стеллажа на стеллаж. Под ними черная жижа жила своей жизнью: она хлюпала, пузырилась и медленно поднималась выше. Из воды начали доноситься странные звуки — как будто сотни крошечных зубов скребут по металлу стоек. — Не смотри вниз, Анора, — негромко сказал Леон, двигаясь следом за ней. — Просто переставляй руки. В какой-то момент один из стеллажей под весом Леона опасно накренился. Стопка архивных папок соскользнула вниз и с глухим «плюх» исчезла в черной воде. — Почти пришли, — прошептала Анора, цепляясь за холодный край последней секции. — Вон там, над дверью дренажного отсека, есть вентиляционный короб. Но стоило ей потянуться к коробу, как из черной жижи прямо перед дверью начало медленно подниматься что-то крупное. Это уже не были просто нити — из воды формировался кокон, внутри которого угадывались очертания человеческой фигуры.