Не твой омега

🍒🍒🍒 Лес, еще мгновение назад казавшийся мирным и баюкающим, в одночасье превратился в холодную, враждебную пустоту. Чонгук вышел на поляну, бережно сжимая в ладони горсть спелой дикой вишни — мелкой, темной, точь-в-точь как тени под глазами его эльфа. Но на берегу было пусто. Лишь примятая трава и легкий, едва уловимый запах страха, медленно растворяющийся в вечернем тумане. Первым пришел гнев — чистый, первобытный, обжигающий легкие. Чонгук сжал кулак, превращая сочные ягоды в кровавое месиво. Темный сок потек по запястью, напоминая о том, как легко ломается хрупкая жизнь. Неужели этот строптивый малец, этот «бывший альфа», просто сбежал? Неужели его слова о поиске своего места были лишь искусной ложью, чтобы усыпить бдительность вожака? За все свои тридцать пять лет Чонгук ни разу не чувствовал ничего подобного. Он знал страсть, знал азарт охоты, знал тяжесть ответственности за стаю. Но это... это было похоже на то, как если бы у него заживо вырвали кусок легкого. В груди образовалась черная дыра, которая требовала заполнения. Истинная связь, о которой слагали легенды, ударила под дых: он чувствовал Тэхёна не просто носом, он чувствовал его кожей, каждой клеткой своего существа. Где-то там, в глубине леса, его омеге было больно. Его омега был в ужасе. Этот зов сводил с ума. Низ живота скрутило тугим узлом, кровь прилила к паху, отзываясь тяжелой, пульсирующей болью. Это было неправильно, несвоевременно, но природа не спрашивала разрешения — альфа внутри него требовал найти свою пару и закрепить право владения так, чтобы ни один зверь не посмел даже посмотреть в ту сторону. — Я найду тебя, — прорычал Чонгук, и его голос сорвался на звериный хрип. — А потом я сам сломаю твои крылья, чтобы ты больше не смел исчезать. 🍒🍒🍒 Трансформация была болезненной и быстрой. Кости с хрустом ломались и перестраивались, одежда рвалась в клочья, уступая место густой угольно-черной шерсти. Огромный волк, чьи размеры пугали даже сородичей, замер на мгновение, вскинув голову к луне. Красные глаза вспыхнули потусторонним огнем. Мир изменился. Цвета исчезли, сменившись оттенками серого, но среди них ярко, словно неоновая нить, горел след. Цепочка запахов, подсвеченная для его зрения цветом переспелой, почти черной вишни. Запах сладости, смешанный с едким привкусом чужих, гнилых феромонов. Те самые «кровососы» — отбросы из стаи оборотней, которых он вчера оставил гнить в лесу. Видимо, выжившие решили отомстить самым гнусным способом. Волк сорвался с места. Каждая мышца работала на пределе, когти взрывали землю. Его возбуждение, подстегнутое яростью и страхом потери, не проходило; огромный зверь несся сквозь чащу, ведомый лишь инстинктом обладания. Сейчас важнее всего было спасение. Наказание он оставит на потом. 🍒🍒🍒 Он вылетел на стоянку оборотней подобно карающему богу из древних мифов. Лагерь кровососов пропах разложением и дешевым вожделением. Чонгук услышал ехидное, захлебывающееся рычание еще до того, как увидел цель. Он слышал их грязные, скользкие мысли — картинки того, что они собирались сделать с хрупким эльфом. У векового, обугленного дерева был привязан Тэхён. Его одежда была изорвана, обнажая мраморную кожу плеч и груди, голова бессильно свисала набок — он был без сознания. Вокруг него кружила стая молодых оборотней, толкающих друг друга локтями и спорящих, кто первым «распечатает» добычу. Рык Чонгука заглушил их смех. Первому оборотню он снес голову одним ударом лапы, даже не замедляя бега. Второму перекусил хребет, чувствуя на языке вкус чужой, горькой крови. Это не был бой — это была бойня. Черный волк кружился в смертельном танце, разрывая плоть, ломая челюсти и превращая стоянку в филиал ада. Он не чувствовал боли от их жалких укусов, его вела лишь одна мысль: *«Мой. Не трогать. Мой».* Когда последний из нападавших затих в предсмертных судорогах, Чонгук подошел к дереву. Он снова принял человеческий облик, тяжело дыша, весь покрытый кровью врагов. — Тэхён... — он осторожно перерезал путы когтем. Эльф кулем упал в его руки. Тэхён был холодным, его запах вишни стал совсем слабым, почти прозрачным. Чонгук бережно подхватил его, прижимая к своей горячей груди. 🍒🍒🍒 Путь обратно до лагеря прошел в тишине. Чонгук внес Тэхёна в его палатку и осторожно опустил на кровать, застеленную мягкими шкурами. Он собирался уйти, чтобы смыть кровь и дать омеге прийти в себя, но стоило ему отстраниться, как тонкие, изящные пальцы вцепились в его запястье. Тэхён открыл глаза. В них больше не было той альфьей стали, лишь затуманенная дымка и зрачки, расширенные до предела. — Не уходи, — прошептал эльф. Его голос был надтреснутым, но в нем слышалась новая, пугающая и манящая нотка. С неожиданной для его хрупкого тела силой Тэхён потянул вожака на себя. Чонгук, дезориентированный и всё еще находящийся под властью гона, рухнул коленями на шкуры. Тэхён перехватил его ладонь и, глядя прямо в красные глаза альфы, с силой прижал ее к своему паху. Чонгук почувствовал через тонкую ткань жар и влагу. Его дыхание сперло. — Ты спас меня... снова, — Тэхён подался вперед, его дыхание опалило шею Чонгука запахом вишневого ликера. — Я всё еще помню, как быть альфой. И я знаю, чего ты хочешь сейчас больше всего. Я готов... поблагодарить тебя. Он выгнулся, бесстыдно притираясь к руке вожака, и в этом жесте было столько же покорности, сколько и властного вызова. В палатке повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь стуком двух сердец, бьющихся в один такт. Чонгук навис над ним, закрывая собой весь свет, и его пальцы невольно сжались, сминая мягкую плоть эльфа.