Не твой омега

🍒🍒🍒

Время в хижине Чимина текло иначе — оно не бежало полноводной рекой, а капало медленно, словно густая смола с разбитой коры сосны. Для Тэхёна эти капли превращались в пытку. Прошло три месяца с того дня, как его мир раскололся на «до» и «после», оставив его умирать в сырой канаве, но смерть снова обошла его стороной, подсунув вместо покоя новую, пугающую ответственность. Внутренняя тюрьма Тэхён часами сидел у окна, глядя на туманные хребты гор, и его пальцы невольно сжимались в кулаки. Внутри него велась тихая, изнурительная война. Бывший альфа, мужчина, привыкший к стальным мышцам и праву сильного, теперь чувствовал, как его собственное тело превращается в чужака. Под тонкой кожей живота, который начал едва заметно округляться, пульсировала новая жизнь. И эта пульсация была для Тэхёна сродни приговору. «Я был воином. Я был тем, кто ведет за собой. А теперь я — лишь сосуд? Лишь инкубатор для чуда, о котором я не просил?» — эти мысли ядом разливались в его сознании. Душевные страдания Тэхёна были глубокими и темными, как лесной омут. Он оплакивал не только свою потерянную мужественность и статус, но и саму суть своего «Я». Принять участь омеги оказалось тяжелее, чем выжить в автокатастрофе. Каждый раз, когда он чувствовал прилив нежности или странную, новую мягкость в движениях, он ненавидел себя. Ему казалось, что Ким Тэхён из Сеула окончательно умирает, растворяясь в гормональных бурях и эльфийской магии, уступая место существу, рожденному лишь для того, чтобы дарить жизнь другим. К этой боли примешивалась другая — острая, пульсирующая, застрявшая в груди осколком грязного льда. Образ Чонгука, держащего на руках ребенка, и губы той женщины-альфы на его лице преследовали Тэхёна в каждом сне. Истинная связь оказалась проклятием. Несмотря на предательство, несмотря на ту бездну лжи, в которую его столкнули, Тэхён всё еще чувствовал фантомный запах сандала по ночам. Его сердце, израненное и растоптанное, всё еще по-собачьи скулило, требуя своего альфу. Эта двойственность сводила с ума: разум презирал Чонгука, а омежье нутро тосковало по его рукам, по его рычанию, по той защищенности, которую он дарил. — Ты убиваешь себя этими мыслями, — тихий голос Чимина прервал тишину. Синеволосый колдун стал для Тэхёна единственным якорем в этом шторме. Чимин не пытался утешать его дешевыми словами. Он просто был рядом. Он поил его горькими отварами из корня синей мандрагоры и лунных слез, которые помогали укрепить эльфийское тело и подготовить его к небывалой нагрузке. — Омега — это не слабость, Тэхён, — Чимин сел напротив него, помешивая в котле сияющую жидкость. — Ты судишь мерками своего старого мира, где сила измерялась кулаками. Но здесь... создать жизнь, выносить бога — это магия высшего порядка. Альфы способны лишь разрушать и защищать то, что создали мы. Ты сейчас стоишь на пороге божественности, а ведешь себя как побитый щенок. Чимин учил его слушать свое новое тело. Он помогал Тэхёну справляться с приступами тошноты и головокружениями, которые в этом мире сопровождались вспышками магической энергии. Иногда по ночам живот Тэхёна начинал слабо светиться золотом, и тогда Чимин клал свои прохладные ладони на него, нашептывая древние заклинания, чтобы успокоить «маленькое чудо». — Он чувствует твой гнев, — шептал колдун. — Ребенок внутри тебя питается твоими эмоциями. Если ты не примиришься с собой, ты породишь бурю, которая сожжет этот лес.

🍒🍒🍒

За эти три месяца Тэхён научился различать голоса птиц и шепот трав. Он стал мягче, его движения приобрели текучесть воды, а глаза наполнились вековой печалью эльфийского народа. Он подружился с Чимином — они вместе собирали травы, варили зелья и молчали о том, что ждет их впереди. Тэхён начал привыкать к мысли, что он больше не альфа. Он учился быть омегой, но омегой гордой, непокорной, сохранившей в глубине души искру тигриного рыка. Он готовил себя к тому, что когда-нибудь ему придется встретиться с Чонгуком снова. Не как беглецу, а как тому, кто несет в себе будущее их мира. Однако по ночам, когда Чимин засыпал, Тэхён прижимал руки к животу и тихо плакал, оплакивая ту вишневую сладость, которая когда-то казалась ему началом счастья, а стала началом долгого, одинокого пути к великой цели. Он еще не знал, что черный волк уже три месяца не знает покоя, выжигая землю в поисках своего потерянного сердца...