Не твой омега

В тот миг, когда губы Лисы коснулись его лица, мир для Чонгука замер, а затем с грохотом обрушился. Он увидел за спиной женщины тонкую фигуру эльфа, чьи глаза, полные невыносимой боли, в последний раз обожгли его душу перед тем, как скрыться в лесной чаще. — Ты что творишь, стерва?! — Чонгук с силой оттолкнул Лису, едва не сбив ее с ног. Его голос сорвался на рык, от которого притихла вся стая. — Кто дал тебе право прикасаться ко мне? Лиса, амбициозная альфа из северного клана, лишь вытерла рот тыльной стороной ладони и дерзко усмехнулась. Она знала, что делает. Она видела метку на шее эльфа и знала, куда ударить, чтобы разрушить этот хрупкий союз. — Я просто напомнила тебе, кто был рядом все эти годы, вожак, — холодно бросила она, поправляя косы. Но Чонгук уже не слышал. Его взгляд был прикован к пустой тропе, где еще витал призрачный аромат дикой вишни, сменившийся горьким привкусом слез. " Тень Джина и колыбель из крови ". Сердце Чонгука не всегда было холодным камнем. Его история началась много лет назад, когда отец, старый вожак, заключил союз с кланом Лунных Скал. Чонгука обручили с омегой по имени Сокджин. Это был договорной брак, сухая сделка между семьями, но судьба распорядилась иначе. Джин был воплощением света. Его смех мог утихомирить самую яростную бурю, а его забота превратила сурового молодого альфу в любящего мужа. Они полюбили друг друга вопреки законам политики. Когда Джин забеременел, Чонгук часами сидел у его ног, прижимаясь ухом к животу и слушая, как бьется сердце их наследника. Рождение Чонвона стало самым счастливым днем в его жизни. Чонгук помнил, как Джин, изнуренный, но сияющий, протянул ему крошечный сверток. Они оба плакали — искренне, навзрыд, обещая этому миру, что их сын никогда не узнает горя. Но горе пришло само. Однажды ночью Чонгук проснулся не от плача ребенка, а от липкого холода. Постель была пропитана кровью. Джин лежал рядом, его горло было перерезано одним точным ударом. Убийца исчез, не оставив следов, словно призрак. С того дня лагерь «Черных Волков» оделся в траур. Чонгук стал вдовцом, чье сердце было заперто в склепе вместе с любимым омегой. Он растил Чонвона в одиночку, вкладывая в сына всю нерастраченную нежность, и поклялся, что ни одна омега больше не займет место Джина. Пока он не встретил Тэхёна. 🍒🍒🍒 В мире омегаверса истинность — это не просто симпатия. Это биологический императив, высший закон природы. Если бы Сокджин был жив, а Чонгук встретил Тэхёна, по законам их мира он был обязан взять эльфа во вторую семью. Истинные — это те, чьи души резонируют на частоте богов. Отвергнуть истинного — значит обречь себя на медленное угасание. Чонгук понимал: Тэхён всё понял неправильно. Он увидел Лису, увидел ребенка и решил, что он — лишь мимолетная забава. Три месяца агонии Три месяца Чонгук не жил — он существовал в персональном аду. Он прочесывал лес день за днем, загоняя своих лучших охотников до кровавого пота. Но след Тэхёна обрывался у края старой канавы, словно эльф просто растворился в воздухе. — Где он?! — кричал Чонгук в пустоту ночного леса, срывая голос. Его физическое состояние пугало стаю. Истинный был слишком далеко, и связь, лишенная подпитки, начала высасывать из альфы жизнь. Мышцы, раньше подобные стали, теперь ныли от постоянной усталости. Но тяжелее всего было ночами. Стоило Чонгуку закрыть глаза, как перед ним вставал образ его эльфа: изящные изгибы, острые ушки и тот самый взгляд перед соитием. Чонгук мучился от неконтролируемого возбуждения. Его «стояк» становился настоящим проклятием — тело помнило узкую омежью плоть, помнило податливость Тэхёна, и инстинкты требовали завершения узла. Без своего омеги альфа буквально сходил с ума от переизбытка нереализованной энергии. Он не знал, что ходит кругами вокруг хижины Чимина десятки раз. Синеволосый колдун сплел вокруг «теремка» мощнейшую сеть иллюзий. Для Чонгука это место выглядело как непролазная стена колючего терновника, сквозь которую не проникал ни один запах, ни один звук. Магия Чимина надежно скрывала Тэхёна, пока альфа медленно превращался в тень самого себя, умирая от жажды по той самой вишневой сладости, которую он так глупо упустил. Чонгук опустился на колени среди деревьев, чувствуя, как силы окончательно покидают его. — Вернись... — прошептал он, вгрызаясь когтями в землю. — Тэхён, пожалуйста... я всё объясню. Но лесу было плевать на его раскаяние. Магия Чимина была крепка, а Тэхён был слишком глубоко погружен в свою новую, беременную реальность.