Не твой омега

Лес в этом мире больше не казался мне враждебным. За четыре месяца, проведенных под крылом Чимина, я научился понимать шепот листвы и доверять инстинктам, которые раньше презирал. Мой статус омеги перестал быть кандалами — он стал новой кожей, странной, мягкой, но удивительно прочной. Иногда, собирая дикую вишню в плетеную корзину, я ловил себя на самых нелепых мыслях. Больше всего на свете мне сейчас хотелось не магической пыльцы или эльфийской росы, а банального стакана ледяной кока-колы и пачки острых чипсов. «Господи, я бы сейчас душу отдал за порцию рамена из круглосуточного магазина в Каннаме», — думал я, вытирая пот со лба. — «Сидеть бы сейчас в душном офисе, слушать гул кондиционера и ругаться на медленный интернет, а не вот это вот всё». Я представлял, как завариваю лапшу, добавляю туда побольше кимчи и запиваю всё это вредной газировкой, от которой щиплет в носу. Но вместо этого в моих руках была лишь горсть ягод, а вокруг — бескрайний изумрудный океан древних деревьев. Жизнь альфы-автора в Сеуле казалась сном, увиденным кем-то другим. 🍒🍒🍒 Каждый вечер я приходил к реке. Я опускался на колени у кромки воды и долго рассматривал свое отражение. Мое лицо осунулось, скулы стали острее, но взгляд... взгляд стал глубоким и спокойным. Я медленно задирал легкую льняную рубаху, обнажая свой живот. Он уже не был плоским. Аккуратный, округлый, он стал центром моей вселенной. Я полюбил это «пузо», как я его втайне называл. Я полюбил то, как внутри меня теплится жизнь, порожденная страстью и магией. Мой ребенок — маленькое чудо, которое примирило меня с этим миром. Вчера Чимин проводил «магическое узи». Он долго водил ладонями над моим животом, и его серебристые глаза внезапно расширились. — Тэхён, — прошептал он, и в его голосе проскользнула странная тень. — Твой свет... он двоится. Словно две звезды пытаются затмить друг друга, не желая уступать. В тебе зреет не одна судьба, а целое созвездие. Я тогда не совсем понял его слов, решив, что это очередные загадки колдуна. Но внутри поселилось странное предчувствие чего-то двойственного, великого и пугающего одновременно.

🍒🍒🍒

Сегодня я ослушался. Чимин ушел за редким мхом к Черным скалам, строго наказав мне не переступать черту магической сетки. Но ноги сами вели меня прочь. Я чувствовал странное томление, зов, который шел не из головы, а откуда-то из самой глубины матки, где спало мое дитя. Я вышел за пределы купола. Воздух снаружи показался мне более резким, настоящим. Я шел долго, пока не узнал ту самую поляну. Место нашего последнего разговора. Место, где он обещал мне вишню, а принес лишь разочарование. Берег реки встретил меня тишиной. Но стоило мне подойти ближе к воде, как сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в пустоту. На мокром песке, наполовину погруженный в холодную воду, лежал человек. Его одежда была превращена в кровавые лохмотья, кожа приобрела пугающий землистый оттенок, а по всему телу виднелись рваные раны — следы когтей и зубов. — Чонгук... — мой голос сорвался на шепот. Я бросился к нему, забыв о гордости, о Лисе, о своей боли. Он выглядел почти мертвым. Его грудь едва вздымалась, а от когда-то могучего альфы осталась лишь тень. За три месяца без своей пары он буквально сгнил заживо изнутри. Я припал к его груди, чувствуя, как холод воды пропитывает мои колени. Его тело было ледяным, но стоило мне коснуться его кожи, как внутри меня что-то мощно отозвалось — ребенок в моем животе сделал резкий толчок, словно приветствуя отца. — Не смей умирать, слышишь? — я зарыдал, прижимая его голову к своему животу. — Чонгук, очнись! Ты не можешь бросить нас сейчас... Черный волк лежал неподвижно, и только едва заметное вздрагивание век говорило о том, что его душа еще не окончательно покинула этот мир. Но магия Чимина была далеко, а я был один на один со своей любовью и своей погибелью.