Не твой омега

Холод реки, казалось, пробирался под кожу самого Тэхёна, выстужая изнутри ту надежду, которую он бережно взращивал четыре месяца. Глядя на бледное, почти безжизненное лицо Чонгука, эльф почувствовал, как мир сужается до одной точки — до этого прерывистого, хриплого дыхания. Паника накрыла его ледяной волной. Тэхён, чей разум в прошлой жизни привык к логике и действию, сейчас метался в ловушке собственного бессилия. Он не был врачом, он не был колдуном, как Чимин. Он был лишь омегой, чье сердце разрывалось на части. — Нет, нет, нет… Чонгук, только не так, — шептал он, и голос его сорвался на всхлип. Горькие, жгучие слезы хлынули из глаз, падая на израненное лицо вожака. Тэхён не знал, что в этом мире слезы эльфа, несущего в себе «чудо», обладают первородной силой. Там, где капли касались кожи Чонгука, кровавые борозды начинали едва заметно затягиваться, а смертельная бледность отступала перед нежно-розовым свечением. Тэхён, уверенный, что это их последняя встреча, склонился ниже. Он хотел запечатлеть на этих холодных губах прощальный поцелуй — символ своего прощения и вечной боли. Но стоило его губам коснуться Чонгука, как пространство вокруг них вздрогнуло. Вместо холодного безмолвия Тэхён встретил внезапный, сокрушительный ответ. Рука Чонгука, еще секунду назад безжизненно лежавшая на песке, метнулась вверх, по-хозяйски зарываясь в пепельные волосы эльфа. Альфа резко углубил поцелуй, притягивая Тэхёна к себе с такой силой, будто пытался врасти в него, выпить саму его жизнь, чтобы воскреснуть. — Тэ… — выдохнул Чонгук, отстранившись лишь на миллиметр. Его красные глаза медленно открылись, в них плескалось обожание, смешанное с агонией. — Прости… я искал тебя… я умирал без твоего запаха. Я люблю тебя больше самой жизни, мой маленький эльфенок. Никогда больше не смей исчезать… я сожгу этот мир, если тебя не будет рядом. Тэхён, преодолевая страх и слабость, сумел довести Чонгука до хижины Чимина. Колдуна всё еще не было, и в уютном полумраке, освещенном синими свечами, воцарилась интимная тишина. Тэхён бережно омывал раны вожака теплой водой с настоями трав. Каждое прикосновение было пропитано нежностью, которую он больше не мог скрывать. Чонгук, полулежа на шкурах, не сводил с него тяжелого, влажного взгляда. — Лиса… — Чонгук перехватил руку Тэхёна, когда тот приложил чистую ткань к его плечу. — Она просто подруга детства. Глупая, властная альфа, которая решила, что может претендовать на твое место. Тот поцелуй… это была ее ловушка. Я никогда не был с ней, Тэхён. Мое сердце и мое тело принадлежали только Джину, а теперь — только тебе. Тэхён замер, чувствуя, как внутри рушится последняя стена льда. — А ребенок? — тихо спросил он, и его голос дрогнул. — Чонвон — мой сын, но Лиса ему никто. Его папа, Сокджин, погиб много лет назад. С тех пор я был один, пока не встретил тебя у того ручья. Я клянусь своей кровью и своим именем: у меня никого нет, кроме тебя. Тэхён всхлипнул, пряча лицо на груди Чонгука. Вся боль, копившаяся месяцами, вышла с этим плачем. Он прощал. Прощал за всё — за страх, за побег, за разбитые мечты. Чонгук крепко сжимал его в объятиях, зарываясь носом в шею, жадно вдыхая окрепший аромат дикой вишни. — Чонгук, посмотри на меня, — Тэхён отстранился и медленно поднялся на ноги. Его руки дрожали, когда он начал задирать край своей льняной рубахи. Чонгук затаил дыхание, его взгляд проследил за движением ткани. Когда взору альфы открылся округлый, сияющий мягким золотистым светом живот Тэхёна, в хижине стало оглушительно тихо. — Ты не просто нашел меня, — прошептал Тэхён, кладя ладони на свое «пузо». — Ты нашел нас. Внутри меня растет наше чудо, Чонгук. Глаза вожака расширились. Он медленно протянул руку, боясь дотронуться до этой святыни, пока Тэхён сам не прижал его мозолистую ладонь к своей коже. Под рукой Чонгука что-то легонько толкнулось — отчетливо и властно. — Мой… — выдохнул Чонгук, и в его голосе проснулся собственнический рык. — Мои… Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась, становясь тягучей и жаркой. Боль отступила, уступая место первобытному вожделению истинных пар. Чонгук притянул Тэхёна ближе к себе, и его ладонь, медленно соскользнув с живота, по-хозяйски опустилась ниже. — Значит, теперь ты в два раза капризнее, эльфенок? — Чонгук пошло ухмыльнулся, его пальцы с силой сжали упругую ягодицу Тэхёна, заставляя того вскрикнуть от неожиданности. — Кажется, мне придется потратить всю оставшуюся жизнь, чтобы «благодарить» тебя за такой подарок. И начнем мы прямо сейчас… Тэхён покраснел, но не отстранился, чувствуя, как его собственное тело омеги радостно откликается на эту грубую, горячую ласку. Опасность была позади, но впереди их ждала самая жаркая ночь в этом лесу.