Колдостворец. Два рассвета

Вопросы продолжились, но теперь они стали более дружелюбными и любознательными: — А в Колдовстворце все такие браки? По договорённости? — А если бы вы не полюбили Руслана, что тогда? — Ваш муж, Янтарина, правда может в медведя? Это опасно? — А вы, Христина, будете жить в его поместье после свадьбы? Семья Дергеневых обменивалась взглядами, явно готовясь к новому раунду объяснений своих сложных, но ставших уже такими привычными для них традиций. — В Колдовстворце учатся дети разных семей. Маглы в основном выбирают обычный путь, а древние рода заключают стратегические браки, — пояснила Христина. Студенты слушали, заворожённые. Для многих из них, выросших в магловском или смешанном обществе, это было как слушать сказку о далёкой стране. — А если… если ребёнок из древнего рода влюбится в маглорождённого? — осторожно спросила одна из студенток Пуффендуя. Янтарина пожала плечами. — Бывает по-разному. Иногда семьи изгоняют такого ребёнка. Иногда маглорождённый настолько талантлив, что его принимают. Но чаще… — её взгляд стал отстранённым, — чаще они просто расстаются. Бремя рода — тяжёлая ноша. — Это не значит, что древние рода презирают маглов, — добавила Христина. — Просто… зачастую мы действительно разные. Характер, традиции… Руслан кивнул, поддерживая Христину: — Представьте, что вы выросли в семье, где каждый предок на протяжении тысячелетий владел магией. Ваш дом — это зачарованные портреты, говорящие на древних языках. Ваши игрушки — артефакты возрастом старше некоторых стран. Сложно найти общий язык с тем, кто всего этого лишён. Студент из Когтеврана задумался: — То есть это не столько про кровь, сколько про… культуру? Янтарина одобрительно кивнула. — Именно. Кровь — лишь часть наследия. Но воспитание и традиции — вот что действительно определяет принадлежность. — И воспитание, — продолжила Христина. — Возможно, у вас не так… Но у нас маглы… крайне дерзки. Особенно выходцы из СССР. Прямолинейные… хмурые… И там уже не мы унижаем их, а нас унижают. Руслан мрачно кивнул, его рука непроизвольно сжала эфес магического кинжала. — Они называют нас «колдунами-мракобесами», их учёные пытаются разобрать нашу магию на «рациональные явления», — в его голосе прозвучала горечь. Янтарина холодно добавила: — Они боятся того, чего не понимают. А страх всегда рождает агрессию. В наших землях магическим семьям приходится… скрываться. Гораздо сильнее, чем здесь. Студенты Хогвартса слушали с новым пониманием. Для них маглы были в основном просто немагами, иногда неудобными, но не опасными. Услышать о таком напряжении было откровением. — Вырубка священных рощ… презрение по отношению к аристократии… и так далее, — перечислила Христина. — В магическом мире аристократия осталась, и она сильна. Но когда маглы узнают об этом, поступив… Руслан мрачно кивнул, его пальцы сомкнулись на рукояти кинжала. — Революция, раскулачивание… Наши семьи прошли через ад, о котором здесь, за вашими стенами, и не слышали. Янтарина холодно добавила: — Они уничтожали не только людей. Они стирали с лица земли наши священные места, наши библиотеки, нашу память. — Её голос дрогнул, выдавая скрытую боль. Студенты Хогвартса замерли, на их лицах читался шок. Для них магический мир всегда был скрыт, но защищён. Услышать о таком открытом противостоянии и потере было пугающе. — Давайте сменим тему? — тихо предложила Христина, уткнувшись в плечо жениха. Руслан мягко обнял Христину за плечи, его голос стал тише и теплее: — Конечно, любимая. — Он обратился к студентам: — Достаточно мрачных тем. Турнир должен быть праздником. Зарина, почувствовав смену настроения, тут же оживилась: — А правда, что у вас здесь на кухне работают сотни домовых эльфов? Можно на них посмотреть? Рубина подхватила, с энтузиазмом хлопая в ладоши: — Да! И покажите нам самое страшное привидение! У нас в Колдовстворце только старый Бородач-банник, он только в бане пугает. Атмосфера снова стала лёгкой, и студенты Хогвартса с готовностью кинулись делиться своими легендами и секретами. — Если хотите, наши мастерицы покажут, как они умеют ткать, — добавила Христина. Предложение о ткачестве вызвало живой интерес, особенно у девушек. — О, да! — воскликнула одна из студенток Когтеврана. — Мы видели ваши мантии! Это потрясающе! Но затем последовал вопрос, который витал в воздухе всё это время: — А у вас в Колдовстворце тоже есть факультеты? Как у нас? Или как в Дурмстранге? Руслан и сёстры обменялись взглядами, и на их лицах появились лёгкие улыбки. Казалось, они ждали этого вопроса. — У нас… факультеты — наделы, — ответила Христина с хитрой улыбкой, глядя на других учеников. — Хорс, Ярило, Сварог, Дажьбог. Студенты Хогвартса замерли, явно пытаясь понять смысл этих незнакомых названий. — Хорс? Ярило? — переспросил один из гриффиндорцев. — Это… в честь богов? Руслан кивнул, его поза стала немного более официальной, словно он произносил торжественную речь. — Да. В отличие от ваших… абстрактных качеств, наши наделы посвящены древним славянским божествам. Каждое представляет собой определённый аспект силы и путь волшебника. Янтарина, видя их недоумение, уточнила с лёгкой усмешкой: — Представьте, что ваш Гриффиндор, Когтевран, Слизерин и Пуффендуй были бы названы в честь… скажем, Тора, Одина, Фрейи и Локи. Вот примерно так. — Да, у нас четыре старых бога, — продолжила Христина. — Ярило — бог яростного солнца, страсти и жизненной силы. Страсть. Сила. Решительность. Алый и золотой — цвета пламени и спелой пшеницы. Пылкие, смелые, энергичные, иногда вспыльчивые. Лидеры и воины. Огонь. Дажьбог — бог солнечного света, плодородия и благодати. Созидание. Порядок. Справедливость. Лазурный и белый — цвет ясного неба и щедрого урожая. Трудолюбивые, честные, надёжные, практичные. Хранители устоев и традиций. Земля. Хорс — бог солнечного диска, знания и закона. Знание. Истина. Гармония. Пурпурный и серебряный — цвет закатного неба и лунного света. Мудрые, спокойные, проницательные, любознательные. Философы и маги-теоретики. Воздух. Сварог — бог-кузнец, небесный творец. Творчество. Мастерство. Преображение. Зелёный и стальной — цвет малахита и кованого железа. Изобретательные, упорные, с золотыми руками. Творцы, ремесленники, зельевары. Камень и металл. Студенты Хогвартса слушали, заворожённые. Сравнение с их собственными факультетами было наглядным и вызывало живой интерес. — Значит, Ярило — это наш Гриффиндор, — проговорила Гермиона, которая подошла вместе с другими учениками и всё это время внимательно слушала. — Дажьбог — Пуффендуй, Хорс — Когтевран, а Сварог… — она задумалась. — Слизерин? — предположил кто-то, но тут же запнулся. — Но Сварог же творец, а не… хитрец. Руслан улыбнулся. — Не всё так прямо, мисс Грейнджер. Наши наделы не делят на «хороших» и «плохих». Яростный свет Ярило может сжечь, а упорядоченный свет Дажьбога — ослепить. Знание Хорса может быть холодным, а творчество Сварога — разрушительным. Всё зависит от волшебника. — Сможете угадать, кто из нас кто? — предложила Христина. — Кроме Руслана, у него по одежде видно. Студенты наперебой начали выдвигать предположения, внимательно разглядывая сестёр и Руслана: — Руслан в зелёно-серебристом… значит, Сварог! Мастер! — Янтарина… она такая уверенная, взгляд прямой. Наверное, Ярило? Воительница. — Христина… ты более спокойная, но в тебе есть огонёк. Может, Хорс? Или тоже Ярило? — Зарина и Рубина… они такие живые! Наверное, Ярило? Руслан с улыбкой наблюдал за их попытками, явно получая удовольствие от их замешательства. — Я тоже Сварог, — призналась Христина. Это признание вызвало новую волну удивления. — Но ты же такая… мягкая! — вырвалось у одной из студенток. — Разве мастера Сварога не должны быть… ну… более суровыми? Руслан мягко положил руку на плечо Христины, и в его глазах читалась гордость. — Мастерство бывает разным. Христина ткёт солнечный свет. Её руки создают то, что другие могут лишь мечтать повторить. — Он посмотрел на скептиков. — Не стоит судить о силе надела по внешности. — Да, я умею создавать живые картины, мои вышивки могут быть артефактами, — подтвердила Христина. — А ещё я превосходный стратег. В зале повисла поражённая тишина. — Живые… вышивки? — прошептала Гермиона, глядя на Христину с новым, глубоким уважением. — Но это же уровень мастерства… он почти утрачен! Руслан с гордостью смотрел на свою невесту. — Именно поэтому она в наделе Сварога. Её искусство — это не просто ремесло. Это магия творения. Студенты наконец поняли: за мягкостью Христины скрывалась воля и талант истинного мастера, способного творить чудеса. — Смотрите, — сказала Христина. — Дорогой, можешь поднять плащ? Руслан аккуратно приподнял край своего плаща, и все увидели изнанку. Там, тончайшими серебряными и зелёными нитями, была вышита стая летящих журавлей. Птицы медленно двигались, перестраиваясь в клин, а их крылья отливали металлом в свете факелов. По залу пронёсся восхищённый шёпот. — Они… живые… — выдохнул Дин Томас. Христина с лёгкой улыбкой провела рукой по вышивке, и журавли издали тихие, мелодичные крики, похожие на звон колокольчиков. — Это был мой подарок на помолвку, — пояснила она. В зале прозвучали восхищённые вздохи, особенно от девушек. Даже Гермиона смотрела на вышивку с неподдельным благоговением. — Это самый романтичный подарок, который я когда-либо видела, — прошептала одна из студенток Когтеврана. Руслан, обычно сдержанный, с гордостью и нежностью смотрел на Христину. — Она вплела в них часть своей души, — тихо объяснил он. — Они всегда будут защищать меня. И всегда напоминать о ней. В этот момент все сомнения в искренности их чувств развеялись окончательно. — А ещё мы с Янтарой капитаны команд по квиддичу, — объявила Христина. Это заявление вызвало настоящий взрыв среди игроков в квиддич Хогвартса. Оливер Вуд чуть не поперхнулся, резко выпрямившись. — Капитаны? — проговорил он с нескрываемым уважением. — А… а в какой позиции вы играете? Янтарина, услышав вопрос, повернулась с холодной улыбкой. — Охотник. Я забила сто двадцать голов в прошлом сезоне. Среди игроков Хогвартса пронёсся шёпот восхищения и лёгкого страха. — Я защитник, — сказала Христина. — Моя команда выиграла прошлогодний турнир нашей школы. Мы обставили Ярило на триста очков. Оливер Вуд побледнел, услышав о таком разгромном счёте. — На триста очков?! — его голос дрогнул от смеси ужаса и восхищения. — Но это же… Фред и Джордж Уизли, подслушав разговор, с новым уважением смотрели на сестёр. — Защитник, который приносит команде победы с таким счётом… — свистнул Фред. — Нашего вратаря просто на части порвут, — с мрачным восторгом добавил Джордж. Среди игроков Хогвартса поползли тревожные слухи: гости из Колдовстворца оказались не просто знатными особами, но и грозными соперниками на летающем поле. Христина глянула на сестру. Янтарина встретила взгляд Христины, и в её глазах вспыхнул знакомый соревновательный огонёк. — Только потому, что у моего охотника в тот день болело плечо, — парировала она, но в её тоне сквозила гордость за сестру. Руслан тихо рассмеялся, глядя на их привычный спор. — Лучше не напоминайте им о том финале, — сказал он остальным. — Иначе они устроят демонстрационный полёт прямо в зале. Было ясно, что сёстры не только любят друг друга, но и являются заклятыми соперницами на площадке.