кофе c привкусом пороха

      Как только цепочка звякнула и дверь открылась, женщина шагнула внутрь так стремительно, что Гермиона инстинктивно отпрянула, едва не задев плечом вешалку. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком, отрезая их от шума дождя и завывания сирен.             В маленькой прихожей сразу стало тесно. Незнакомка прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. Теперь, в желтом свете домашней лампы, она выглядела еще более пугающей: спутанные черные кудри прилипли к бледным щекам, а на дорогом кашемировом пальто виднелись не только пятна грязи, но и дыры, подозрительно похожие на следы от пуль. — Вы… вы ранены, — выдохнула Гермиона, во все глаза глядя на темную руку гостьи, прижатую к правому боку. — Наблюдательность — это добродетель, дорогуша, — прохрипела женщина. Она попыталась усмехнуться, но гримаса боли исказила её лицо. — Но давай пропустим ту часть, где ты вызываешь скорую или полицию. Мы обе знаем, что ты этого не сделаешь. Иначе зачем было открывать?       Гермиона хотела возразить, сказать, что она просто в шоке, что она порядочная гражданка, но взгляд её гостьи метнулся к кухонному столу, где белела стопка неоплаченных счетов. — Твои проблемы пахнут дешевой бумагой и коллекторскими угрозами, — Беллатриса оторвала руку от двери и, пошатываясь, сделала шаг вперед. — А мои — свинцом и порохом. Давай поможем друг другу.       Она полезла во внутренний карман пальто. Гермиона замерла, ожидая увидеть пистолет, и уже была готова закричать, но вместо оружия женщина вытащила толстый конверт, перетянутый банковской резинкой. Конверт был влажным от дождя и слегка испачкан чем-то бурым.       Шлеп. Конверт упал на тумбочку прямо поверх уведомления о выселении. — Здесь пять тысяч. Наличными, — женщина подалась вперед, и Гермиона почувствовала резкий запах озона, дорогого табака и железа. — Это за первую неделю. Я не задаю вопросов о твоей скучной жизни, ты не спрашиваешь, почему за мной охотится половина Скотланд-Ярда. Идёт?       Гермиона смотрела то на деньги, которые могли решить все её проблемы за один миг, то на женщину, которая явно была воплощением всего, чего Грейнджер всегда избегала. В голове снова пронеслись слова диктора: «крайне опасна». — Как вас зовут? — едва слышно спросила Гермиона, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Можешь звать меня Белла, — гостья наконец отклеилась от стены и, не дожидаясь приглашения, прошла вглубь квартиры, оставляя на линолеуме мокрые кровавые следы. — И будь добра, принеси аптечку. Если я истеку кровью на твоем ковре, тебе будет очень сложно объяснить это арендодателю.        На неслушающихся ногах Гермиона поплелась в ванну, но на секунду застыла в прихожей, глядя на закрытую дверь. Пути назад больше не было. Она только что впустила в свой дом дьявола, и самое страшное было в том, что она сделала это добровольно.        Руки дрожали так сильно, что пластиковая аптечка едва не выскользнула, когда она выуживала её с верхней полки. Содержимое было жалким: пара рулонов бинта, пожелтевший пластырь, антисептик и пачка обезболивающего, которое она сама пила после двойных смен. Этого явно не хватало для того, кто только что пережил перестрелку.       Когда она вернулась в гостиную, Беллатриса уже успела сбросить пальто прямо на старый вельветовый диван. Под ним оказалась шелковая блузка, теперь безнадежно испорченная — правый бок пропитался густой, темной влагой. Женщина сидела, откинув голову на спинку, и её тяжелое дыхание было единственным звуком, перекрывающим монотонный шум дождя за окном. — Ты... ты понимаешь, что мне нужно промыть это? — голос Гермионы окреп от подсознательного желания контролировать ситуацию, хотя внутри всё кричало о том, чтобы бежать. — Я не врач. Я всего лишь... — Ты та, кто держит в руках перекись, — перебила её Белла, не открывая глаз. — Этого достаточно. Давай, покажи, на что способны правильные девочки, когда их мир летит к чертям.       Гермиона опустилась на колени перед диваном. От близости этой женщины исходила едва ощутимая вибрация опасности, словно она была оголенным проводом под напряжением. Стоило Гермионе коснуться ткани блузки, как пальцы Беллы мертвой хваткой вцепились в её запястье. Взгляд черных глаз, острый как скальпель, впился в лицо девушки. — Если решишь, что это удачный момент, чтобы стать героиней и позвонить копам... — Беллатриса сделала паузу, и её губы искривились в подобии оскала. — Помни, что я быстрее. Даже с дыркой в боку. — Мне некогда геройствовать, — отрезала Гермиона, высвобождая руку. — Мне нужно успеть на смену в шесть утра. А если вы умрете здесь, мне придется отмывать ковер, чего я делать совершенно не хочу.       Она прижала смоченный антисептиком бинт к ране. Беллатриса резко выдохнула сквозь зубы, но не издала ни звука, лишь пальцы сильнее сжали обивку дивана, разрывая ветхую ткань. В этот момент Гермиона поняла: её жизнь больше никогда не будет пахнуть только пережаренным кофе. Теперь в неё навсегда подмешался тяжелый, медный запах чужой крови.