Благословение
4 апреля 2026 г., 19:53
Дворец, утро понедельника
Макс не спал всю ночь. Но на этот раз не от страха.
Он стоял перед зеркалом в своём номере, поправляя пиджак. Чёрный костюм, белая рубашка, никаких галстуков — Шарль сказал, что отец не любит пафоса.
— Ты справишься, — сказал он своему отражению.
В дверь постучали.
— Готов? — спросил Шарль, заходя.
— Нет.
— Выглядишь готовым.
Макс повернулся к нему. Шарль стоял в светлом костюме, без кольца — он снял его вчера вечером, сказав: «Оно больше не нужно».
— Твой отец… он какой? — спросил Макс.
— Справедливый. — Шарль подошёл ближе, поправил воротник рубашки Макса. — И очень внимательный. Не ври ему.
— Я не умею врать.
— Знаю.
Шарль поцеловал его. Легко, быстро.
— Поехали.
Кабинет князя
Дворец Монако был красивым. Слишком красивым. Золото, лепнина, портреты предков на стенах. Макс чувствовал себя чужим в этом мире.
— Его Светлость ждёт вас, — сказал советник, открывая дверь.
Макс вошёл.
Князь Альбер сидел за массивным столом, разглядывая бумаги. Увидел Макса — отложил их.
— Господин Ферстаппен, — сказал он. Голос ровный, без эмоций. — Садитесь.
Макс сел. Руки дрожали, но он сжал их в кулаки, чтобы князь не заметил.
— Шарль много говорил о вас, — сказал князь. — Почти всё время. Я устал слушать.
Макс моргнул.
— Правда?
— Правда. — Князь усмехнулся. — Он влюблён в вас с тех пор, как вы начали гоняться. Но вы, кажется, были слишком заняты, чтобы это заметить.
Макс сжал челюсть.
— Я заметил. Но боялся.
— Чего?
— Что я недостаточно хорош для него.
Князь посмотрел на него. Долго, внимательно.
— Вы гонщик. Трёхкратный чемпион мира. Вы не боитесь скорости, аварий, риска. Но боитесь признаться в чувствах?
— Да.
— Почему?
Макс подумал.
— Потому что скорость можно контролировать. А чувства — нет.
Князь кивнул.
— Это честный ответ.
Он встал, подошёл к окну. Посмотрел на город внизу.
— Я не хотел, чтобы Шарль становился гонщиком. Слишком опасно. Но он настоял. Сказал: «Я хочу быть свободным. Хотя бы на трассе».
Макс молчал.
— А потом он встретил вас. И я понял, что свобода ему нужна не только на трассе.
Князь повернулся.
— Вы любите моего сына?
— Да, — сказал Макс без колебаний. — Всей душой.
— И вы готовы быть с ним? Несмотря на титул, обязанности, вечную публичность?
— Готов.
Князь смотрел на него. В глазах — усталость, мудрость и что-то похожее на одобрение.
— Тогда я даю своё благословение, — сказал он. — Но если вы сделаете его несчастным, я сделаю так, что вы пожалеете.
Макс усмехнулся.
— Не сделаю.
— Надеюсь.
Князь подошёл, протянул руку. Макс пожал её.
Добро пожаловать в семью, Макс Ферстаппен.
Паддок, вторник
Слухи разлетелись мгновенно.
«Макс Ферстаппен просил руки наследного принца».
«Князь дал благословение».
«Льюис и Карлос в шоке».
Макс шёл по паддоку, чувствуя на себе взгляды. Кто-то улыбался, кто-то хмурился, но ему было всё равно.
— Ты это сделал! — Ландо налетел на него, хлопая по плечу. — Ты реально это сделал!
— Сделал.
— Я не верил, что у тебя хватит смелости.
— Я сам не верил.
Ландо рассмеялся.
— Шарль сегодня сияет. Я такого никогда не видел.
Макс посмотрел в сторону бокса Ferrari. Шарль стоял у входа, разговаривал с механиками. Увидел Макса — улыбнулся.
Той улыбкой, которую Макс видел только раз. Когда они остались вдвоём в пустом паддоке после гонки.
Макс подошёл к ним.
— Всё хорошо? — спросил Шарль.
— Всё отлично.
— Отец не слишком давил?
— Нет. Он сказал, что устал слушать обо мне.
Шарль усмехнулся.
— Это похоже на него.
Они стояли, смотрели друг на друга, и Макс чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое.
— Люди смотрят, — сказал Шарль.
— Плевать.
Макс взял его за руку. Не тайком, не украдкой. Открыто.
Шарль сжал его пальцы.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь мы объявим всем.
— И ты не боишься?
Макс посмотрел на него. На зелёные глаза, которые любил с первой встречи.
— Нет, — сказал он. — Больше нет.
