Коллекционер. Незнакомка, которую я знал.

Анна проснулась от мелодичного трезвона — не от своего мёртвого телефона, а от внутренней связи, вмонтированной в прикроватную тумбочку. Секунду она не могла понять, где находится: высокий потолок, балдахин над кроватью, запах лаванды и моря за окном. А потом всё вернулось — Дувр, ночь на скамейке, доберман Рекс и Джей с его глазами цвета зимнего моря. Она потянулась к трубке, и её голос прозвучал хрипло и сонно: — Алло? — Доброе утро, мисс, — произнёс вежливый женский голос с лёгким местным акцентом. — Это ресепшн отеля «Белые скалы». Анна села на кровати, пригладила растрепавшиеся волосы, будто собеседница могла её видеть. — Мистер Элорди просил передать, что в знак благодарности за то, что вы вернули его собаку, он отправил вам небольшой подарок. Сердце Анны сделало кульбит. Мистер Элорди — это Джей. Его фамилия — Элорди. Это прозвучало так изысканно и старомодно. — Он хотел бы узнать, когда вы сможете его принять? — продолжила женщина. — Подарок уже доставлен, он ждёт вас на ресепшене. Анна замерла, чувствуя, как щёки заливает румянец. Подарок. От него. От мужчины, которого она знает меньше суток. — Я… я сейчас спущусь, — сказала она, и голос дрогнул. — Через полчаса. — Хорошо, мисс. Завтрак подаётся внизу до одиннадцати. Приятного дня. Трубка пикнула, и Анна опустила её на рычаг, чувствуя, как внутри разливается странное тепло — предвкушение. Она откинула одеяло и встала, босиком ступая по тёплому половику. Подошла к окну и раздвинула портьеры — день был серым, но мягким. Белые скалы сверкали вдалеке, а море переливалось серебром, и этот вид казался подарком сам по себе. Она вспомнила слова «мистер Элорди» — как официально, как почтительно. А ведь вчера он снял с себя толстовку и сказал: «Ты важнее». Анна быстро умылась холодной водой из медного крана, стараясь привести себя в порядок без косметики и нормальной одежды. Она надела ту же джинсовку, но расчесала волосы пальцами и собрала их в низкий пучок — так выглядела опрятнее. Перед выходом она взглянула в маленькое зеркало на стене и увидела женщину, которая немного напоминала прежнюю Анну — ту, что улыбалась. «Это просто вежливость, — сказала она себе. — Он благодарит за собаку. Ничего больше». Но внутри всё трепетало, как перед свиданием, и она не могла обмануть своё сердце. Она вышла из комнаты и спустилась по скрипучей лестнице, на которой всё ещё чувствовался его вчерашний запах. В холле за стойкой сидела женщина лет пятидесяти с добрыми глазами и рыжими кудрями. — А, вот и вы! — воскликнула она. — Мисс… Анна, верно? Джей звонил утром, очень просил передать. Она достала из-под стойки большую плоскую коробку из матового чёрного картона с серебряными буквами «Saint Laurent». Анна ахнула, не веря своим глазам. Такие коробки она видела только в глянцевых журналах и витринах на Нью-Бонд-стрит. — Он сказал, что это лишь малая часть благодарности, — продолжила женщина, протягивая коробку. — И передал просьбу… надеть это сегодня вечером. Анна взяла коробку дрожащими пальцами, чувствуя её вес и шелест дорогой упаковки. — Вечером? — переспросила она, и голос её сел от волнения. — Да, мисс. Мистер Элорди вернётся к обеду и надеется увидеть вас в этом платье. К семи часам, если вам удобно. Анна прижала коробку к груди, и в этот момент что-то в ней перевернулось — не благодарность, а нечто гораздо более опасное. — Спасибо, — выдохнула она. — Передайте… что я согласна. Женщина тепло улыбнулась и добавила, понижая голос: — И ещё, он просил сказать, что вы можете оставаться столько, сколько нужно. Никакой спешки. Анна поднялась к себе, дрожащими руками открыла дверь и поставила коробку на кровать. Она медленно сняла крышку, и в глаза ей ударил шелест чёрной папиросной бумаги, а под ней — нечто невероятное. Платье от Saint Laurent — длинное, цвета полуночи, с открытой спиной и струящейся тканью, которая переливалась, как вода. Анна провела пальцами по прохладному шёлку, чувствуя его тяжесть и нежность одновременно. Она вынула платье из коробки и поднесла к себе — оно пахло дорогим парфюмом и чем-то ещё, неуловимым, как сам Джей. На дне коробки лежала маленькая записка, сложенная вчетверо, и на ней размашистым мужским почерком было выведено: «Спасибо! Вечером ужин!». Анна прижала записку к губам и закрыла глаза, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — но теперь это были слёзы другого сорта. Она улыбнулась сквозь них и прошептала: — Хорошо, мистер Элорди. Сегодня вечером. Весь день Анна не видела Джея. Она спустилась к завтраку, надеясь встретить его в холле, но за стойкой сидела только рыжеволосая женщина, которая представилась как миссис О’Брайен. «Мистер Элорди уехал по делам с самого утра, — сообщила она, наливая Анне чай в фарфоровую чашку. — Вернётся только к вечеру». Анна кивнула, стараясь не показать разочарования, и села за маленький столик у окна, выходящего на море. Завтрак был простым, но изысканным: свежий круассан, клубничный джем, йогурт и апельсиновый сок. Она ела механически, почти не чувствуя вкуса, потому что мысли её были далеко. После завтрака Анна поднялась в номер, переоделась в свою единственную более-менее приличную одежду — чёрные джинсы и белый свитер — и вышла на улицу. Дувр встретил её прохладным ветром и низким солнцем, которое никак не могло пробиться сквозь пелену облаков. Она бродила по узким улочкам, заглядывая в витрины антикварных лавок и книжных магазинов, но ничего не замечала по-настоящему. Ноги сами привели её к набережной, где прошлой ночью она сидела на скамейке, замёрзшая и одинокая. Теперь здесь было людно: пара туристов фотографировала чаек, мужчина вязал лодку у пирса, дети бегали за мячом. Анна села на ту же скамейку и достала телефон — всё ещё мёртвый, но она механически нажала на кнопку включения. Бездна тишины. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Она вдруг остро, до боли в груди, вспомнила, что сегодня суббота — день, когда она обычно забирала Лили. «Сейчас она у отца, — подумала Анна. — Или у его новой женщины. Или у бабушки. Кто знает». Она закрыла глаза и увидела дочку: косички, веснушки, дырявые колготки, которые она вечно рвала во дворе. «Мама, почитай мне сказку», — говорила Лили, забираясь к ней на колени с книжкой про принцесс. Анна читала ей «Маленького принца» так часто, что выучила его наизусть, но каждый раз Лили просила снова. А потом пришёл Майк с бумагами, и сказки кончились. Она вспомнила тот день, когда он сказал: «Ты не можешь заботиться даже о себе, не то что о ребёнке». Она вспомнила, как стояла в дверях их общей квартиры, а он запирал чемодан с её вещами — выборочно, будто решал, что она достойна взять. «Художница, — усмехнулся он. — Не можешь продать ни одной картины, но рисуешь каждый день. Это не профессия, это каприз». Анна тогда промолчала, проглотила обиду, потому что Лили стояла в коридоре и смотрела на них огромными глазами. Девочка не плакала. Она только спросила: «Мама, ты скоро вернёшься?» И Анна солгала: «Очень скоро, малышка». Прошло девять месяцев. Она так и не вернулась. Анна открыла глаза и увидела перед собой море — бесконечное, равнодушное, оно не знало её боли. «Я плохая мать, — прошептала она. — Я оставила её. Я бросила своего ребёнка». Но другой голос внутри — тихий, упрямый — шептал: «Ты не бросала. Тебя вышвырнули. Ты боролась, но суд был на его стороне». Она вспомнила адвоката в дешёвом костюме, который сказал: «У вас нет жилья, нет постоянного дохода, нет перспектив. Отдайте ребёнка отцу». И она отдала. Не потому что хотела, а потому что у неё не осталось сил бороться. Анна встала со скамейки и пошла дальше, к белым скалам, которые вчера казались ей такими величественными. Сегодня они выглядели иначе — суровыми, неприступными, как стена между ней и нормальной жизнью. Она забралась на тропу, по которой ходила вчера, и смотрела вниз на город, порт, вокзал — оттуда всё началось. «Зачем я сюда приехала? — спросила она себя. — Сбежать от себя? Начать новую жизнь?» Но новая жизнь не начинается по щелчку пальцев. Нужно что-то менять внутри, а не просто сменить город. Она вспомнила Джея — его глаза, его руки, его голос, который сказал «ты важнее». «Но я не важна, — подумала Анна. — Я никто. Женщина без дома, без денег, без ребёнка». Почему он вообще обратил на неё внимание? Потому что она нашла его собаку? Из чувства долга? Или в его взгляде действительно было что-то большее — то, от чего у неё до сих пор трепетало сердце? Анна села на траву у самого обрыва, свесив ноги, и смотрела на Францию, которой не было видно за горизонтом. «Ты глупая, — сказала она себе. — Ты знаешь его меньше суток. Он просто добрый. Он не ищет отношений с такой развалиной, как ты». Но платье от Saint Laurent, которое ждало её в номере, говорило об обратном. Разве дарят такие вещи просто знакомым? Она вспомнила записку: «Я хочу, чтобы ты надела его сегодня» Какой — красивой? Желанной? Счастливой? Анна не знала, заслуживает ли она счастья. Она чувствовала себя самозванкой, которая украла чужую жизнь. «Лили, — прошептала она в ветер. — Если бы ты знала, как я по тебе скучаю. Если бы ты знала, как я хочу обнять тебя». Слёзы потекли по щекам, и она не стала их вытирать — ветер сам справился, высушивая влагу в считанные секунды. Она вспомнила, как вчера плакала здесь же, а потом прибежал Рекс — чёрный доберман, который привёл её к Джею. Словно сама судьба подтолкнула её к нему. Словно кто-то на небесах решил: хватит страдать, вот тебе шанс. Но Анна боялась верить в чудеса. Майк научил её, что чудес не бывает, что надежда — это слабость. Она просидела на скалах почти до вечера, глядя, как солнце клонится к закату и море меняет цвет с серого на золотой. В голове крутились обрывки воспоминаний: первый поцелуй с Майком, свадьба в маленькой церкви, рождение Лили. А потом — холод, тишина, пустые стены и бумаги на столе. Предательство, которое она до сих пор не могла переварить. «Он не любил меня никогда, — поняла она вдруг. — Я была для него функцией: жена, мать его ребёнка, домработница». Как только она перестала соответствовать его представлениям об идеальной женщине, он выбросил её, как ненужную вещь. Анна встала, отряхнула джинсы от сухой травы и поняла, что замёрзла. Солнце почти село, и ветер стал ледяным. Она посмотрела на часы на городской ратуше — без четверти семь. Через пятнадцать минут Джей вернётся в отель. Она вспомнила о платье, которое ждёт её в номере. О просьбе надеть его. О его взгляде, который она увидит сегодня. «Может быть, — подумала она, спускаясь с тропы, — стоит хотя бы попробовать. Хотя бы один вечер побыть той, кем я заслуживаю быть». Анна шла быстрее, чувствуя, как внутри поднимается волна — не страха, а странного, забытого волнения. Она почти бежала к отелю «Белые скалы», где на втором этаже ждало чёрное платье от Saint Laurent. И где внизу, в номере один, скоро откроется дверь и войдёт он — Джей, мистер Элорди, мужчина с глазами цвета зимнего моря. Анна вбежала в отель, на ходу кивнув миссис О’Брайен, и взлетела по скрипучей лестнице на второй этаж. Дверь номера захлопнулась за ней, и она прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться после быстрого подъёма. Коробка от Saint Laurent всё ещё стояла на кровати, где она её оставила утром — чёрная, лаконичная, как обещание. Анна сняла с себя джинсы и свитер, оставшись в белье — простом, хлопковом, таком несоответствующем моменту. Она открыла коробку, и ткань платья скользнула в её руки, холодная и тяжёлая, как вода. Анна шагнула в него, и шёлк обхватил её тело, как вторая кожа — послушный, дышащий, живой. Платье сидело безупречно: оно облегало грудь, подчёркивало талию и расходилось мягкими складками от бёдер до самого пола. Спина оставалась открытой почти до поясницы, и этот разрез казался одновременно дерзким и элегантным. Анна повернулась к зеркалу и не узнала себя: женщина в чёрном Saint Laurent смотрела на неё с лёгким вызовом. Ткань переливалась при каждом движении, отливая то серебром, то глубоким синим, как море в сумерках. Она подобрала волосы, оставив несколько прядей обрамлять лицо, и добавила единственное украшение — кулон в форме сердца. Туфель не было, были лишь босоножки с тонки ремешками. Когда Анна спустилась в холл, миссис О’Брайен ахнула и прижала руку к груди: — О, дитя моё… Вы прекрасны! — Он ждёт снаружи, — добавила женщина, кивая в сторону стеклянных дверей. — Сказал, что никуда не уедет без Вас. Анна выдохнула и шагнула на улицу. Вечерний воздух был прохладным, но не холодным — ветер утих, и море затихло в ожидании. У тротуара стоял тёмно-синий Range Rover, блестящий под фонарями, как морская гладь. Джей сидел на капоте, скрестив руки на груди, и когда увидел её, медленно спустился на землю. На нём был чёрный костюм без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей белой рубашки — небрежно и убийственно элегантно. Он смотрел на неё так, будто видел впервые — и будто хотел запомнить каждую деталь, каждый изгиб. — Анна, — сказал он тихо, и в этом одном слове прозвучало столько, что у неё подкосились колени. Он подошёл к ней, и она почувствовала его запах — можжевельник, табак и что-то сладкое, как карамель. Джей протянул руку, и она вложила свою ладонь в его — горячую, сухую, уверенную. — Ты невероятна, — прошептал он, и его пальцы сжали её пальцы. — Это платье создано для тебя. Он открыл перед ней дверцу Range Rover, и Анна скользнула на кожаное сиденье, чувствуя, как шёлк платья холодит бёдра. Джей сел за руль, завёл двигатель, и машина бесшумно понесла их вдоль набережной, прочь от огней города. Они молчали, но молчание это было тягучим, как сироп, — наполненным тем, что оба боялись произнести вслух. Джей остановил машину на утёсе, откуда открывался вид на белые скалы, подсвеченные луной. Ни души вокруг. Только море внизу, только ветер, который вдруг стал тёплым. Он повернулся к ней, и в его серо-голубых глазах горел огонь, от которого у Анны перехватило дыхание. — Я думал о тебе весь день, — сказал он, и его голос стал ниже, почти хриплым. — Не мог работать. Не мог думать ни о чём, кроме твоего лица. — Джей… — начала она, но он прижал палец к её губам — осторожно, невесомо. — Не говори ничего, — попросил он. — Позволь мне просто быть рядом с тобой. Он наклонился, и его губы коснулись её лба — легче пера, но этот поцелуй обжёг её до самых пяток. Анна закрыла глаза, и когда открыла их, он был уже совсем близко — его дыхание смешивалось с её дыханием. — Я хочу тебя поцеловать, — прошептал Джей, и это было не вопросом, а утверждением, от которого у неё заныло внизу живота Его губы накрыли её — мягкие, но настойчивые, и он целовал её так, будто ждал этого всю жизнь. Одна его рука легла на её затылок, другая — на обнажённую спину, скользнув по шёлку платья вниз, к пояснице. Анна застонала в поцелуй, чувствуя, как его язык встречается с её языком, как его пальцы вжимаются в её кожу. Она запустила руки в его волосы — густые, тёмные, пахнущие морем — и потянула его на себя. Джей отстранился на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его взгляде была такая первобытная страсть, что у неё закружилась голова. — Мы едем в Лондон.