Академия «Сильва»

Гул в столовой мгновенно стих, сменившись звенящей тишиной, которую нарушил лишь сочный звук удара подноса о пол. Оранжевый апельсиновый сок живописным каскадом разлетелся во все стороны, украсив безупречно белый пиджак Чимина и светлые волосы влетевшей в него девушки. Она замерла, прижав испачканные краской ладони к груди, и её глаза наполнились ужасом. — О боже... я... я не хотела, — пролепетала она. Её голос дрожал. — Я просто искала выход из крыла искусств и... Чимин медленно опустил взгляд на свои промокшие рукава, а затем перевел его на девушку. Его губы растянулись в той самой «ангельской» улыбке, о которой предупреждала Дженни. Но в глазах не было ни капли тепла — только холодный расчет. — Ну надо же, — мягко произнес Чимин, стряхивая каплю сока с манжета. — Прямое попадание. Ты ведь Чеён, верно? Наша будущая «звезда» холста и подрамника? За «королевским» столом послышались смешки. Чонгук, не отрывая взгляда от Лисы, стоявшей у входа, медленно поставил свой стакан. На его лице читалось предвкушение шоу. Юнги, сидевший рядом с ним, даже не поднял головы, продолжая что-то лениво чертить в блокноте, но его застывшая поза выдавала, что он тоже слушает. Лиса почувствовала, как Дженни рядом с ней мелко задрожала и попыталась сделать шаг назад, в тень колонны. Но Манобан только сильнее сжала её «лапу». — Идем, — отрезала Лиса. Она уверенно зашагала через весь зал, чеканя шаг своими тяжелыми ботинками (которые она надела вопреки всем правилам дресс-кода, спрятав под длинным плащом до последнего). Студенты расступались, чувствуя исходящую от неё ауру «сейчас что-то будет». — Эй, Смайлик! — звонко крикнула Лиса, останавливаясь в двух метрах от Чимина. Чимин изогнул бровь, переводя взгляд с Чеён на Лису. — Смайлик? Это мне? — Тебе-тебе. У тебя на пиджаке пятно в форме... ну, допустим, это твоя совесть. Такое же расплывчатое и липкое, — Лиса подошла к Чеён и собственническим жестом приобняла её за плечи, отводя от Чимина. — Она извинилась. Инцидент исчерпан. Или тебе нужно письменное подтверждение в трех экземплярах, заверенное твоим стилистом? — Весь зал ахнул. Никто и никогда не называл Пака Чимина «Смайликом», и уж тем более не указывал ему на пятна. — Лалиса, — раздался низкий, бархатистый голос Чонгука. Он встал из-за стола, медленно обходя его. — Ты, я вижу, решила примерить на себя роль адвоката для всех неудачников этой школы? Сначала Дженни, теперь эта... малярша. — Её зовут Чеён, — поправила Лиса, сверля его взглядом. — И она не неудачница. Она просто попала в неудачное место. Прямо как я вчера, когда села рядом с тобой. Видимо, аура у вас тут токсичная. Чонгук подошел вплотную. Лиса едва доставала ему до подбородка, но не отступила ни на сантиметр. Между ними буквально летели искры. — Знаешь, в чем проблема, Манобан? — прошептал Чонгук, наклоняясь к её уху так, чтобы слышала только она. — Ты думаешь, что твоя смелость — это броня. Но в «Сильва» броня — это статус. А у тебя его ноль. Ты сейчас защищаешь тех, кто потянет тебя на дно вместе с собой. — Значит, мы будем устраивать вечеринку на дне, — так же тихо ответила Лиса. — Но к вашему столу мы не поднимемся. Там слишком сильно пахнет самовлюбленностью. — Чимин, тем временем, продолжал улыбаться, но его пальцы нервно сжались в кулаки. — Чонгук, кажется, новенькая не понимает правил «проверки». Может, стоит ей объяснить? — Я сам объясню, — вдруг раздался холодный голос Юнги. Он наконец захлопнул свой блокнот и поднял взгляд. Его глаза встретились с глазами Дженни, которая пряталась за спиной Лисы. Дженни тут же опустила голову, чувствуя, как лицо снова начинает пылать. — Идите ешьте, — бросил Юнги, обращаясь ко всем присутствующим. — Шум мешает мне думать. Чимин, сними этот пиджак, ты выглядишь как ходячий десерт. Это раздражает. — Чонгук усмехнулся, бросив последний взгляд на Лису — в нем уже не было только презрения, там появилось что-то похожее на охотничий азарт. — Считай, что тебе повезло, Лалиса. Юнги сегодня не в духе. Но завтрак еще не закончен. Он развернулся и сел на место, давая знак остальным «королям», что шоу на сегодня официально закрыто. Лиса вывела Чеён и Дженни к самому дальнему столику у окна. Чеён всё еще пыталась оттереть краску с рук салфеткой, шмыгая носом. — Спасибо... я думала, он меня сейчас просто уничтожит взглядом, — выдохнула Чеён. — Я Розэ. То есть, Чеён. Можете говорить как удобней. Я на факультете живописи. — Я Лиса, а это Дженни. Мы тоже новенькие, — Лиса достала из кармана ту самую пачку червяков и протянула девочкам. — Угощайтесь. Это лучшее средство от «королевского» яда. Дженни робко взяла мармеладку. — Лиса, ты сумасшедшая. Ты видела, как Чимин на тебя посмотрел? Он не забудет этого. И Чонгук... он теперь точно не оставит тебя в покое. — О, я на это очень надеюсь, — Лиса хищно прикусила голову мармеладного червяка. — Потому что я только начала перекраивать правила этого заведения. Кстати, Чеён, у тебя отличный вкус в выборе цвета. Оранжевый Чимину очень идет. Девочки переглянулись и вдруг одновременно прыснули со смеху. Это был первый раз, когда Дженни и Чеён смеялись в этой столовой, не боясь привлечь внимание. Девочки хохотали так, что Чеён едва не подавилась мармеладным червяком, а Дженни пришлось прикрывать рот ладошкой, чтобы не привлечь внимание мисс Пак. — Представляю, как он будет отстирывать этот пиджак, — сквозь смех прошептала Чеён, вытирая слезинку. — Он же белый! На нем теперь пятно, как клеймо «цитрусового позора». — Это не позор, это тюнинг, — авторитетно заявила Лиса, болтая ногами под столом. — Ты художник, я так вижу. Скажем, что это современное искусство под названием «Крах амбиций в апельсиновом соку». Веселье длилось ровно до того момента, пока Лиса не потянулась за своим рюкзаком, который она опрометчиво повесила на спинку стула перед тем, как идти спасать Чеён. Рука схватила пустоту. — Э-э... девочки? — Лиса нахмурилась, оглядывая пол. — Мой рюкзак совершил побег? Или он решил, что ему тоже пора переводиться в другую школу? Дженни резко побледнела, её смех как ветром сдуло. Она быстро оглянулась на стол «Семерки», но те уже лениво покидали столовую. Чонгук шел последним, и Лиса готова была поклясться своим любимым скетчбуком, что видела, как из-под его локтя мелькнула знакомая черная лямка с брелоком в виде кошачьей лапки. — О нет, — простонала Дженни. — Они его забрали. Это их любимый фокус. Теперь он заставит тебя за ним бегать. — Бегать? — Лиса вскочила, поправляя юбку, которую Дженни так заботливо зашила вчера.— Единственное, за чем я буду бегать — это за его совестью, чтобы вернуть её владельцу. Где у них логово? Где эти «короли» прячут свои трофеи? — Обычно они тусуются в старом крыле, в зале для фехтования или в спортзале, — ответила Чеён, всё еще пытаясь оттереть синее пятно краски со щеки. — Но Лиса, идти туда одной — это как добровольно зайти в клетку к тиграм. Причем тигры очень капризные и носят брендовую одежду. — Пусть готовят когти, — Лиса решительно закинула за спину воображаемый рюкзак. — У меня есть секретное оружие: отсутствие чувства самосохранения и еще полпачки червяков.

***

К восьми вечера академия «Сильва» погрузилась в уютные сумерки. Лиса кралась по коридору к спортзалу, чувствуя себя героиней шпионского боевика. Только вместо лазерных датчиков ей приходилось обходить уборщиков с моющими машинами. Двери спортзала были приоткрыты. Внутри горел лишь один ряд ламп, освещая центр площадки. И там, прямо под баскетбольным кольцом, на стуле сидел Чонгук. На нем была простая черная футболка, открывающая татуировки на руках, а на коленях у него... лежал рюкзак Лисы. — Ты опоздала на две минуты, Манобан, — не оборачиваясь, произнес он. — Я уже начал думать, что ты испугалась. — Я просто выбирала, какой из твоих кроссовок будет лучше смотреться в качестве подставки для цветов, — Лиса вышла на свет, скрестив руки на груди. — Верни вещь, Гук-и. Там мои записи и, что самое важное, мой запас мармелада. Если ты его съел — война объявлена официально. Чонгук усмехнулся и медленно встал, закинув её рюкзак на одно плечо. — «Гук-и»? Смело. Знаешь, я просмотрел твой рюкзак. Очень много рисунков. Ты действительно неплохо рисуешь... коров? Или это собаки? — Это Лео! Мой кот! — вспыхнула Лиса. — У него просто кость широкая! — Ну конечно, — он подошел ближе, сокращая расстояние. — Слушай, Лиса. Ты здесь второй день, а уже умудрилась настроить против себя половину «Семерки». Чимин до сих пор пахнет апельсинами и жаждет твоей крови. Юнги... ну, Юнги просто хочет, чтобы ты исчезла с радаров. — А ты чего хочешь? — Лиса подняла голову, глядя ему прямо в глаза. Чонгук замолчал на секунду. В полумраке зала его взгляд казался не таким холодным, как утром. Он протянул рюкзак, но когда Лиса схватилась за лямку, он не отпустил её. — Я хочу посмотреть, как долго ты продержишься, прежде чем начнешь просить о пощаде, — прошептал он. — В этой школе все рано или поздно ломаются. Либо ты становишься частью системы, либо система тебя перемалывает. — Тогда готовь челюсти, Кролик, — Лиса резко дернула рюкзак на себя, едва не впечатавшись в Чонгука. — Я очень костлявая. Твоя система подавится. — В этот момент в зале внезапно включился весь свет, и раздался громкий голос тренера: — Чонгук! Манобан! Почему вы не в общежитии?! Живо по комнатам, пока я не впаял вам обоим по две недели дежурства в столовой! Лиса и Чонгук одновременно вздрогнули и отскочили друг от друга, как ошпаренные. — Бежим! — шепнула Лиса, хватая Чонгука за локоть и увлекая за собой к запасному выходу. — Эй! Отпусти мой локоть, Лисица! Это посягательство на частную собственность! — возмущался Чонгук, хотя сам бежал рядом, едва сдерживая смех от нелепости ситуации. Они выскочили на улицу, тяжело дыша. — Видишь? — Лиса поправила лямку возвращенного рюкзака. — Мы уже сообщники по преступлению против режима. Чонгук фыркнул, поправляя прическу. — Не обольщайся. Завтра в девять лекция по истории искусств. И если ты снова сядешь рядом со мной... я лично вылью на тебя ведро краски. — Ловлю на слове! — крикнула Лиса, уже убегая в сторону своего корпуса. — Только выбери розовую, она мне к лицу!

***

Вернувшись в комнату, Лиса застала Дженни, которая сидела в обнимку с подушкой и смотрела в окно. — Ты жива! — Дженни подскочила к ней. — И рюкзак при тебе! Что он сделал? Пытал тебя скучными историями о своих победах? — Хуже, — Лиса со вздохом повалилась на кровать. — Он критиковал мои рисунки кота Лео. Сказал, что он похож на корову. Джен, завтра мы идем на историю искусств. И нам нужно подготовить план. — План чего? — не поняла Дженни. — План того, как сделать так, чтобы «Семерка» начала считать нас не мишенями, а... ну, скажем, стихийным бедствием, с которым лучше дружить. Кстати, как там твой «угрюмый гений»? Видела его вечером? Дженни тут же спрятала лицо в подушку. — Он... он прислал мне по почте список литературы по теории музыки и подписал: «Чтобы ты читала, а не дышала». Лиса, я его ненавижу! — Конечно-конечно, — хихикнула Лиса. — Именно поэтому ты сейчас обнимаешь подушку так, будто это его партитура. Ты...ты влюбилась?!! Дженни резко выпрямилась, и подушка, которую она секунду назад нежно сжимала, прилетела прямо в лицо смеющейся Лисе. — Влюбилась?! В этого ледяного принца с душой как у засохшего кактуса? — Дженни активно замахала руками, но румянец, выдававший её с потрохами, расползся уже до самой шеи. — Лиса, он выгнал меня из библиотеки! Он считает, что мой вдох — это шумовое загрязнение! Это не любовь, это... это подготовка к самообороне! Лиса, отбросив подушку в сторону, хитро прищурилась: — Ну да, ну да. Обычно «для самообороны» не хранят список литературы под матрасом, как любовное послание. — Я просто изучаю врага! — буркнула Дженни, снова зарываясь носом в пух. — А ты?Наверное уже с Чоном на свидание пошла. Лиса на секунду замерла. — Да как ты так подумала?!, — крикнула она, хотя сердце предательски кольнуло. — Я просто показала ему, что у новеньких ноги бегают быстрее, чем его лимитированные кроссовки.

***

На следующее утро в огромной аудитории, пахнущей пылью и старыми холстами, стоял небывалый гул. Профессор Ким, мужчина с бабочкой и взглядом человека, который хорошо, даже очень, знал Леонардо да Винчи, постучал указкой по столу. — Тишина! Сегодня мы начинаем главный проект семестра: «Диалог эпох». Вы будете работать в парах. И чтобы исключить кумовство и лень, пары определит слепой жребий. Лиса скрестила пальцы на удачу. «Хоть бы с Дженни, хоть бы с Чеён...» — шептала она. — Пара номер один: Пак Чимин и... — профессор зашуршал бумажкой, — Пак Чеён. Розэ, которая только что пыталась незаметно оттереть след синей краски с парты, замерла. Чимин, сидевший на первом ряду, медленно обернулся. Его улыбка была еще более «ангельской», чем вчера, но в глазах плясали чертики. Он одними губами произнес: «Привет, малярша». Чеён в ответ едва не уронила пенал. — Далее, — продолжал профессор. — Мин Юнги и... Ким Дженни. Дженни издала звук, похожий на свист сдувающегося шарика, и медленно сползла под парту. Юнги, сидевший в самом конце зала в наушниках, даже не шелохнулся, лишь слегка приоткрыл один глаз и посмотрел на пустую парту, за которой только что сидела Дженни. — Далее — Ким вытянул последнюю карточку. — Чонгук и Лалиса Манобан. В аудитории воцарилась гробовая тишина. Лиса почувствовала на себе взгляд, тяжелый как мраморная плита. Она медленно повернула голову. Чонгук сидел через проход, подперев подбородок рукой. На его губах играла та самая зловещая ухмылка. — Ну что, Лисица, — негромко сказал он. — Надеюсь, ты хорошо рисуешь не только коров. Потому что если мы провалим этот проект, я сделаю так, что твои мармеладные червяки станут единственной едой, которую тебе разрешат проносить в это здание. — Не переживай, Кролик, — Лиса ослепительно улыбнулась, хотя внутри у неё всё сжалось от предвкушения катастрофы. — Я выберу для нашего проекта самый яркий розовый цвет. Будешь помогать мне смешивать краски своими «лимитированными» руками.

***

Лиса, Дженни и Чеён встретились в туалете — единственном месте, где «Семерка» не могла их достать (хотя Лиса в этом уже не была так уверена). — Это конец, — причитала Чеён, пытаясь отмыть лицо. — Чимин сказал, что мы будем делать проект по эпохе Возрождения, и я должна буду позировать ему в роли какой-то плачущей мадонны! — Это еще ничего! — Дженни нервно поправляла галстук. — Юнги просто подошел ко мне, бросил на стол чистый лист и сказал: «Напиши концепцию к завтрашнему утру. Если там будет больше пяти прилагательных — я её сожгу». Он монстр! Лиса посмотрела на своих подруг и решительно стукнула кулаком по раковине. — Девочки! Соберитесь! Это наш шанс! Они думают, что они короли? Отлично. Но короли ничего не значат без своих подданных. Мы не будем поддаваться. Мы сделаем такие проекты, что они сами приползут к нам просить автографы! — А Чонгук? — спросила Дженни. — Что он сказал? Лиса вспомнила его взгляд в аудитории. — Он сказал, что я — его персональный кошмар. А я ответила, что кошмары иногда бывают очень заразительными. В этот момент дверь туалета приоткрылась, и внутрь просунулась голова Джина — самого старшего и, по слухам, самого красивого из Семерки. — Дамы, простите, что прерываю ваш военный совет, — он сверкнул идеальной улыбкой. — Но там Чонгук пытается отобрать у кое-кого ведро розовой краски. Манобан, это по твою душу? Лиса сорвалась с места. — Кролик! Только попробуй тронуть мою краску! Она вылетела в коридор, оставив Дженни и Чеён в легком шоке. Джин посмотрел им вслед и подмигнул: — Похоже, в этом году в «Сильва» будет весело. Главное — берегите нервы. И пиджаки. Джин остался стоять у дверей, любуясь своим отражением в зеркале и поправляя безупречную укладку. — Боже, я великолепен, — прошептал он сам себе, прежде чем выйти вслед за Лисой. Тем временем в коридорах академии «Сильва» назревала буря.

***

Лиса летела по коридору так, что полы её расстегнутого плаща хлопали, как крылья летучей мыши. У дверей художественного склада она увидела Чонгука. Он действительно держал в руках ярко-розовое ведро. — Руки прочь от «Фуксии Безумия»! — закричала Лиса, буквально запрыгивая Чонгуку на спину, чтобы перехватить ручку ведра. — Манобан! Ты что, коала?! Слезь с меня! — парень пытался удержать равновесие, пока Лиса болтала ногами, пытаясь отобрать трофей. — Только когда ты признаешь, что розовый — это цвет нашего триумфа! — Лиса ухватилась за край ведра. — Это цвет катастрофы! Мы будем делать проект про готику! Где ты видела розовых рыцарей? — Чонгук резко повернулся, и они оба замерли в опасной близости друг от друга. — В моих снах, Кролик! И там у них были кроссовки покруче твоих, — она дерзко выставила подбородок. — Либо мы берем этот цвет для акцентов, либо я раскрашу твой шкафчик в стиле «Барби-апокалипсис». Выбирай. Чонгук посмотрел на неё с искренним недоумением, переходящим в азарт. — Знаешь, я начинаю думать, что твой «особый талант» — это доводить людей до белого каления за тридцать секунд. Забирай своё ведро, Лисица. Но если я увижу хоть одну розовую каплю на своем эскизе — ты будешь перекрашивать весь спортзал зубной щеткой.

***

В это время в другом конце школы, в кабинете музыки, Дженни стояла перед роялем, за которым сидел Юнги. Он лениво перебирал клавиши, даже не глядя на неё. — Вот твоя концепция, — Дженни с вызовом швырнула лист на крышку инструмента. — Там ровно три прилагательных. Я их выделила жирным, чтобы ты не перенапрягся. Юнги взял лист двумя пальцами, словно это была грязная салфетка. — «Громко. Мрачно. Сильно». — Он поднял взгляд, и его глаза сузились. — Это не концепция, Ким Дженни. Это описание твоего характера, когда ты пытаешься казаться крутой. — А твоя концепция какая? «Тихо. Скучно. Сплю»? — Дженни скрестила руки на груди, не отводя взгляда. — Знаешь, Мин Юнги, в этой школе все падают в обморок от твоего гения, но я вижу только парня, которому лень купить нормальный кофе. Юнги замер. Его пальцы застыли над клавишами. В кабинете стало так тихо, что было слышно жужжание мухи. — Храбрый котенок, — почти шепотом произнес он, и на его лице промелькнула тень улыбки, которая испугала Дженни больше, чем его гнев. — Ладно. Завтра в шесть утра. Будем переписывать твою «громкую» концепцию под мой «сонный» аккомпанемент. Не опоздай, иначе заставлю настраивать все скрипки в оркестре.

***

В художественной студии Чеён пыталась спрятаться за мольбертом, но Чимин нашел её и там. Он прислонился к дверному косяку, демонстративно потирая пятно на пиджаке, которое стало бледно-желтым. — Знаешь, Пак Чеён, я проконсультировался со своим химчистом. Он сказал, что этот сок был особенно агрессивным. Прямо как твоя подруга Лиса. — Может, сок просто почувствовал твою ауру и решил самоликвидироваться? — Чеён, сама от себя не ожидая такой дерзости, высунулась из-за холста. Чимин удивленно моргнул. — Ого. Малярша отрастила зубки? — Мое имя — Чеён. И если ты хочешь, чтобы я позировала, то запомни: я не буду «плачущей мадонной». Я буду воительницей. С мечом. И, возможно, на заднем плане будет гореть твой гардероб. Чимин рассмеялся — на этот раз искренне и громко. — Воительница? С твоими-то испачканными краской щеками? Ладно, договорились. Будешь воительницей. Но меч я выберу сам. И не вздумай чихнуть, когда я буду прорисовывать твои глаза. Каждое лишнее движение — плюс один час позирования.

***

Лиса, Дженни и Чеён сидели на ковре в своей комнате. Перед ними стояло то самое розовое ведро, которое теперь служило подставкой для тарелки с печеньем. — Ну что, — Лиса подняла стакан с соком (на этот раз яблочным, для безопасности). — Первый раунд за нами. Они думали, мы будем плакать и подчиняться? — А получили ведро розовой краски, список дерзких прилагательных и угрозу поджога гардероба, — закончила Дженни, наконец-то расслабившись. — Нам конец, — вздохнула Чеён, но в её глазах сияли искорки. — Но это будет самый эффектный конец в истории академии «Сильва». В этот момент в дверь постучали. Лиса открыла и увидела на пороге... коробку мармеладных червяков. К ней была приколота записка: «Для подкрепления перед битвой. Розовый — это всё еще отстой. Ч.Г.» Лиса улыбнулась, закрывая дверь. — Девочки, война продолжается. И, кажется, Кролик начал закупать провизию для противника.